Глава первая.
2 мая 2015 г., 21:56
Не всем всегда с легкостью удается принять нового человека в доме. Особенно кудрявому мальчику по имени Гарри, который новость о мамином новом ухажере принял буквально в штыки.
В этот пятничный поздний вечер дождь, не переставая, бил по окнам уютного и теплого домика на тихой улице. В котором надежды о спокойном семейном вечере рухнули в один миг.
— Мама, почему я теперь должен жить с ним? Нельзя было подождать, пока я вырасту и свалю отсюда на все четыре стороны, чтобы этого не видеть? — мальчишка, чьи зелёные глаза горели ярким пламенем от недовольства, строго посмотрел на отчима.
— Гарри, что ты такое говоришь...
— А-а-ах, господи! В этом доме никому неинтересно моё мнение! Мне уже гребаных шестнадцать лет, но все до сих пор за меня все решают! — с этими словами он отбросил блестящую вилку в сторону и пулей вылетел из-за стола, за которым ужинала, если это ещё можно назвать ужином, вся «семья».
— Гарри! — обеспокоенная Энн выбежала в след за мальчишкой с надеждой его остановить, но тот, в одних домашних штанах и футболке, выбежал на давно покрытую мраком улицу, погода на которой оставляла желать лучшего.
— Энн, я сам, – «новый мамин ухажер» остановил её. — Я сам во всем разберусь. Мы скоро будем дома. Не выходи на улицу, там холодно.
— Луи, ты уверен?
— На все сто процентов.
Луи. От одного его имени дыхание перехватывает, а сердце начинает биться чаще. Легкая шереховатость на небритых скулах, две морские неугасающие пучины в глазах, суровый взгляд и едва заметные морщинки, которые собираются вокруг глаз, когда его кто-то рассмешит. Ему уже далеко не двадцать и не тридцать. Но его возраст даже к лицу. Успешный бизнесмен, спортивная гордость, главная причина сотен разбитых женских сердец. Этот человек с лёгкостью очаровывал всех на своём пути, но отдал предпочтение лишь одной прекрасной брюнетке, которую он, сам того не зная, покорил с первого взгляда. Возможно ли устоять перед таким человеком как он? Невозможно.
Томлинсон сел в своё авто и, замечая, как капли дождя беспокойно бьют по стеклу уже минуты три, размышлял о том, в какую сторону мог убежать мальчик. Этот скандал произошёл так быстро и внезапно, что мужчина даже не уверен в том, узнает ли он подростка сразу. Луи не хватило пяти минут, чтобы запомнить черты его лица, которые, как он отметил для себя, были безумно схожи с Энн. Но он был восхищен ими, безусловно.
Мужчине пришлось проехать два квартала, прежде чем он заметил худощавую детскую фигуру, которая передвигалась медленными шагами по тротуару и дрожала от осеннего холода.
— Гарри, садись в машину, — Луи опустил окно и немного сбавил скорость, чтобы ехать на одном уровне с походкой мальчика.
— И не подумаю.
— Посмотри на себя. Ты весь дрожишь.
— А тебе какая разница? Что, думаешь, трахаешься с моей мамой, значит теперь можно жить у нас и строить из себя заботливого папашу?
— Гарри, не говори так.
— Да если бы она тебя не встретила, то с моим отцом у них было бы все прекрасно. Они бы помирились, и мы жили долго и счастливо. Но потом появился ты и разрушил все к хуям!
— Я люблю твою мать.
— Да мне насрать, зато я тебя не люблю!
Кудрявый свернул в противоположную сторону, чтобы избежать разговора и избавиться от нежелательного собеседника. Но Луи понял, что ему придётся выйти из своего 4х4, потому что разворачиваться на дороге было опасно из-за сильного дождя. Мужчина без особых усилий догнал его и резко остановил.
— Гарри, — Луи пальцами буквально вцепился в его плечо, — хотя бы ради Энн. Не заставляй ее плакать из-за тебя.
— Отпусти, иначе я закричу, — но Томлинсон проигнорировал его просьбу и сжал его плечо еще крепче.
— Ладно, — он со злостью посмотрел на него, поджав губы в тонкую полоску, — но только ради мамы.
Они простояли ещё несколько секунд под осенним ливнем, не отрывая глаз друг от друга. Безумно красивые голубые огоньки искрились, глядя на зелёные, холодные и злые глаза второго, который скалил зубы от холода. Мороз окутывал их с ног до головы, но это не помешало Луи понять, что в этом неугомонном мальчике, на чьих плечах уже висел его тёплый пиджак, что-то есть. Что-то особенное, что очень нравилось Томлинсону, но он сам ещё не понимал, что именно. И, нет, речь идёт не только о красоте.
