Невинные шалости

Сначала кристалл осторожно коснулся светлой макушки. А немного погодя обрушился на нее звонким ударом, сопровождаемым громким криком негодования. — Ты что творишь?! — схватившись за больную голову, лучница перевернулась с живота на спину, согнув одну ногу в колено. — У-у-у, вставай уже, — без тени интереса произнесла волшебница, щипая эльфийку за бедро. Та недовольно дернулась, попытавшись пнуть обидчицу, но ничего из этого бесполезного занятия не вышло. Колдунья, нисколько не стесняясь, обхватила талию эльфа ногами, усевшись сверху на охотнице и бесстыдно трогая ее во всех неприкрытых местах. Лучница знала, что отбиваться от этой личности бесполезно, и потому недовольно ерзала на смятой постели. Колдунья, в одном-единственном чулке, оставшемся без висящей на спинке постели пары, кончиком пальцев трогала длинные узкие уши лучницы, свободной рукой забираясь под зеленую сорочку. Одежда в  плане плотской любви — самая лишняя и ненужная деталь. У волшебницы тело мягкое, приятное на ощупь. Изящная фигура, гладкие бедра, аккуратная грудь. Шелковистые волосы, немного жесткие на концах искусно завитых «Рожек». Маленькая дьяволица. Соблазнительница, чтоб ее. Лучница наоборот, была более крепкой в  физическом плане. Мышцы прощупывались на ногах, упругие и  твердые. Тонкие запястья осторожно сжимали руки колдуньи, наслаждавшейся мягкостью бело-сливочной кожи. Лаская припухшую от возбуждения промежность, колдунья как можно сильней прижималась к  любовнице, державшей ее за талию и  крепко обхватывающей ногами в  меру широкие бедра. Вот эльфийка осторожно стягивает одинокий чулок с  ножки волшебницы, а  потом небрежно отбрасывает его на пол, позволяя пироманту раздеться как можно скорее. Горячий пот стекал крупными каплями по гладким покатым плечам. Волосы прилипли к  мокрым щекам, пахнущим источаемым телом мускусом. Губы лучницы, похожие на спелые розовые ягодки, раскрывались, издавая немой стон, вырывавшийся из пересохшего горла лишь обжигающим дыханием. Волшебница мягко отстранилась от напарницы, беря в  руки тонкий посох. Холодный железный наконечник осторожно коснулся влажной кожи охотницы, после чего медленно пополз вниз, приятно остужая разгоряченное тело. — Хватит уже со своим посохом, надоела… — пробурчала лучница, хмуря тонкие брови и хватая оружие волшебницы. Резко убрав его от себя, эльфийка уселась на кровати, тяжело вздохнув и не находя в себе сил прикрыться накрахмаленной простыней. — Хватит уже со своим посохо-ом, — передразнила колдунья, после чего ехидно рассмеялась, сдув со лба лучницы прядь пшеничных волос. Усевшись напротив недовольной напарницы, погладив ее по теплым плечам, волшебница нежно, что не было свойственно ее натуре, поцеловала девушку в щеку, касаясь руками упругой груди лучницы. Поняв, что первого раза колдунье мало, охотница ответила на ласки и  положила ладонь на затылок девушки, перебирая пальцами пряди выбившихся из «Рожек» волос, розовых, мягких, приятных. Золотистые заколки блестели при тусклом свете вырывавшегося из-за плотных штор света. Кусая лучницу за губы, плавно трогая потвердевший от холода сосок, колдунья то и дело отрывалась от своего дела, что-то нашептывая любовнице на ухо. «Заклинания свои, небось, читает», — Хмурилась охотница, изучая свободной рукой тело волшебницы. Обхватив талию пироманта, эльфийка принялась щипать ее, больно и нещадно, как делала полчаса назад неблагодарная напарница. Волшебница дернулась, оторвалась от рта лучницы и состроила крайне недовольную гримасу. Губы скривились, брови угрожающе сдвинулись, а в  темных глазах сверкнули недобрые искры. — Жирок-то ты на боках отрастила! — засмеялась лучница, искренне наслаждаясь вызванными у подруги эмоциями. Эльфийка резко ухватила пироманта за ногу и снова покатилась со смеху. — Ну и чего заливаешься? Давно за уши не дергали? — хмуро спросила колдунья. — Ты пухленькая, как булочки, которые клирики едят с молоком на завтрак! — эльфийка была моментально свергнута со своего нагретого места на пол. Волшебница, надеявшаяся, что взбучка угомонит напарницу, призналась в  жестокой ошибке и демонстративно отвернулась, сложив руки на груди и не обращая внимания на смеющуюся лучницу. Пиромант многозначительно хмыкнула, делая вид, что ей абсолютно все равно на комментарии по поводу ее фигуры. Перекатившись по полу и быстро поднявшись на ноги, довольная охотница бесшумно переместилась к  сидящей волшебнице. Проведя ладонью по выступающим лопаткам пироманта, девушка получила лишь подергивание плечом, мол: «Лучше не трогай, а то станешь жареной обезжиренной эльфятиной». — Ну-у, не обижайся. Я тоже могу обидеться. Мне что, вспомнить мой подпаленный огоньком лук? А чей огонек это тогда был, а? Случаем, не дующегося сейчас пироманта? — гладя колдунью по плечам, эльфийка нежно кусала любовницу за кончики ушей, осторожно проводя пальцами по блестящим заколкам, державшим «Рожки». — Хорошо. Ты не пухлая, я  просто пошутила. Ты самая стройная волшебница по всем этом мире. — Ври больше, ушастая, — хмыкнула пиромант, снова поведя плечами. Таких, как она, надо очень долго и трепетно уговаривать. — Ну же, не сердись на меня, — коснувшись губами шеи колдуньи, эльфийка осторожно обняла ее со спины. — уже пошутить нельзя? Запрещается законами, да? — Извиняйся с мешочком золотых и на коленях. Ну это уже издевательство, вот чистой воды издевательство! — Ну и пожалуйста. Я пойду в Колдрок, к Аделин. Уж она-то точно рада меня видеть, — устав отнекиваться и извиняться, эльфийка хотела было спрыгнуть с постели, но гневный крик волшебницы заставил ее замереть на месте. — А-а-ах ты ушастая! — услышав в воздухе недобрый свист, лучница быстро пригнулась от летящего в нее фолианта. Вновь свалившись с кровати, эльфийка чуть ли не ползком стала добираться до одежды, не желая выбегать на площадь Колдрока обнаженной. — Я тебе покажу Аделин! Сейчас ты пойдешь у меня к Аделин! — грозно кричала колдунья, и голос ее был сравним с молниями священников, которыми они так быстро поджаривают гоблинов. Лучница, чуя неизбежную трагедию, готова была сигануть в окно, но не рискнула. Схватив с шелкового пуфа майку и нижнее белье, она начала было одеваться, но мертвая хватка вцепившейся в  ее плечи волшебницы не дала ей этого сделать. — А ну стоять, чертов эльф! На кровать! — толкнув запутавшуюся в тунике охотницу, волшебница взяла посох и  несильно стукнула девушку по спине, а позже по самому интимному мягкому месту, предназначенному именно для порки. Следопыт взвыла от жгучей боли. — Хребет своей палкой переломишь! — Так оно и  к лучшему! — еще раз стукнув эльфийку, колдунья уселась на постель с чувством выполненного долга, и  с этим же чувством оставила на левой ягодице лучницы звонкий шлепок. Дернувшись, следопыт издала что-то вроде протяжного и сдавленного «Ай», а позже перевернулась на спину. — Ну и зачем ты это сделала? Могли же просто поговорить! — кряхтя от боли, ворчала эльфийка. — Только попробуй еще раз упомянуть в нашей постели Аделин, и я тебя в горстку пепла превращу, даже ушей не останется! — все также строго продолжала пиромант. — к Аделин она, видите ли, собралась! .. Улыбаясь во все тридцать два зуба, эльфийка весело рассмеялась. Быстро приняв сидячее положение, лучница переместилась на колени волшебницы и, прижавшись к ее обнаженному телу, припала губами к влажным и горячим губам колдуньи. На ягодице по-прежнему оставался красный след тяжелой ладони волшебницы, но разве это столь важно, когда пиромант моментально ответила на поцелуй с непривычной, но невероятно пламенной нежностью?