Вместе

      Нет ничего романтичного в уходе за тяжело больным человеком. Вдвойне унизительно, если делать уколы, смазывать пролежни на теле, менять утку и бельё на больничной койке берется любимая девушка. Конечно, было уже слишком поздно сопротивляться, когда он пришел в сознание: к тому времени, как Кей узнал позже, Хикари уже успела почти переселиться в его палату и успешно выполняла роль его сиделки вот уже несколько месяцев. И тем не менее, Кей потребовал, нет, даже приказал, чтобы ей не позволяли ухаживать за ним дальше, а лучше вообще запретили входить в его палату.       Куда там! Сразу после аварии дедушка увез его в частную клинику в Германии – так Хикари не только смогла добраться туда, но каким-то образом сумела добиться круглосуточного доступа в его палату, сломив сопротивление охраны, медперсонала и даже деда. Привязанный к больничной койке Кей не был для неё помехой. Ему ничего не оставалось делать, кроме как сдаться, когда он обнаружил, что эта идиотка спит под дверью его палаты, после того как он запретил ей появляться у него, угрожая, что в противном случае откажется от еды.       К тому моменту, когда он наконец начал передвигаться с помощью инвалидной коляски, Кей возненавидел белый цвет, в которой были выкрашены стены палаты… и был почти готов возненавидеть Хикари. – Ну же, Кей, не будь букой! – она нагнулась, уперевшись ладонями в колени и заглянула ему в лицо, и уже это мгновенно взбесило его и вывело из равновесия. – Я уже сказал: убирайся отсюда, – отчеканил Кей. – Видеть тебя не желаю. Что тебе не ясно! – под конец он даже сорвался на крик, разнесшийся по всей палате. Голос, в котором прорезались нотки начинающейся истерики, был противен даже ему самому, но Кей ничего не мог с собой поделать. Он не привык к абсолютной беспомощности, и теперь, когда собственное тело предавало его, отказываясь служить, любая мелочь была способна привести его в бешенство.       И хуже всего было то, что она видела его таким. Жалким, неспособным передвигаться без чужой помощи, калекой, который, возможно, никогда уже не встанет на ноги. С тех самых пор, как они познакомились, он всегда был впереди. Он знал, что желание победить его, догнать и заставить признать её привязывали Хикари к нему сильнее, чем что бы то ни было. Что он значил для неё теперь?       Обязанность, обуза, от которой невозможно отказаться, потому что этого не позволяют честь и прежние, вероятно, уже давно заглохшие чувства. – Значит, ты бы меня бросил, если бы я попросила? – тихий-тихий голос отвлек его от мрачных размышлений.       Хикари опустилась перед ним на корточки так, словно ноги уже с трудом держали её, и низко опустила голову, явно пытаясь справиться с набегающими на глаза слезами. Какой же измученной она выглядела. Потускневшие волосы девушки растрепались и были в беспорядке, она исхудала, а под глазами залегли тени.       Кей вспомнил о её вопросе. В голове вертелось: «Скажи ей «Да!». Всего одно слово и она будет свободна. Просто солги, что тебе стоит?!». Однако рот отказывался подчиняться. Что тогда, что сейчас оставить её по собственной воле было для него сродни тому, что отрезать часть своего тела. До чего же он жалок! – Ты не должна мучится рядом со мной, – выдавил он наконец. – Послушай, у тебя ведь целая жизнь впереди. Зачем привязывать себя к инвалиду, который… – он осекся, когда что-то капнуло на его руку.       Хикари медленно подняла голову, и он увидел на её щеках мокрые дорожки слез. Впрочем, глаза её уже были сухие. Хикари положила локти на его колени и приподнялась, почти упираясь с ним нос к носу. – Значит, вот так ты думаешь, я к тебе отношусь? Как к приятной вещице, которую можно взять и выкинуть, если она перестанет доставлять удовольствие?       Если бы он даже хотел, то не посмел бы отвести от неё взгляд сейчас, когда глаза Хикари так сверкали от ярости. Она прикрыла их веками, затем продолжила уже мягче: – Ты хочешь, чтобы мы только радовались вместе? – девушка вздохнула. – Так не бывает, Кей. Если двое вместе, они делят все – и хорошее, и плохое. Разве это не значит – в болезни и в здравии? И я… – Хикари, – Кей прищурился. – Ты понимаешь, что только что сделала мне предложение?       Девушка замерла с открытым ртом. – Я не… – Не хочешь видеть меня своим мужем? – он напустил на себя суровый вид, хотя на самом деле откровенно забавлялся, пусть Хикари этого и не понимала.       Пора было остановиться, но Кей просто не мог отказать себе в этом удовольствии. Он уже столько времени не чувствовал радости, а сейчас желание улыбнуться так и распирало его. Однако о такой откровенности он не мог даже мечтать. – Я… я… конечно, я хочу, я же… люб… люб… – Хикари смутилась и покраснела, словно рак. Затем вскинула голову и бросила ему в лицо почти с вызовом: – Я же люблю тебя!       Она попыталась отвернуться, но Кей обхватил её лицо ладонями, заставляя смотреть ему в глаза. – Вот теперь ты точно не отвертишься, Ханадзоно. Как только я встану на ноги, я лично на руках понесу тебя выходить замуж, ясно?       Она молчала и только улыбалась, но он знал, каков был ответ.       «Буду ждать столько, сколько понадобиться».