Повседневность.

Так и должно было случиться. Саске входил в свой дом, снимал сандалии и короткий плащ, место которого было на вешалке. Саске возвращался всегда. Было к кому возвратиться. И впервые этим кем-то была не Харуно Сакура. Воистину. - С возвращением, - с неподдельной радостью шепчет ему Хината, когда холодные руки мужчины сжимают её в некрепких объятиях. Она смотрит на его лицо – ищет признаки очередной выходки Наруто или каприза сына Сакуры. Она проводит ладонью по его щекам – и находит след своего утреннего поцелуя, оставленного на его коже в знак ожидания. - Я дома, - громко и чётко говорит он, глядя в её глаза, находя в них и заботу, и уют. Но не всепоглощающую любовь. Впрочем, этого и стоило ожидать. Хината стоит у плиты – новое платье, купленное им на очередной миссии, подходит ей больше предыдущего, подаренного её отцом – и увлечённо вычитывает из потрёпанной книжки очередной рецепт. Оборачивается иногда, чтобы улыбнуться ему и проверить – не опустели ли тарелки с ужином. В такие моменты ему кажется, что они семья даже больше, чем Наруто и Сакура. Это его очередная победа над светловолосой головой Узумаки, сын которого в очередной раз пытался доказать свою силу, но разрыдался на половине пути. - Вкусно, - произносит Саске, проглотив кусок жареного мяса с кусочком помидора. Хината улыбается ему. - Сегодня приходила Кику-чан, просила книжку и тренировку по тайдзюцу, - сообщает Хината, заняв своё место – напротив него. Она аккуратна и внимательна – как и всегда. - Кику? – он хмурится, пытаясь вспомнить кого-то с этим именем. – А, она… Тренировки? Видимо, Сакура не торопится объяснять своей дочке, что вы, Учиха-сан, оставили карьеру шиноби. - Кику-чан ещё ребёнок. Она не понимает, - оправдывает девочку. Саске не спорит с ней. Дочка Наруто действительно наивнее своего отца, но добрее матери. Светловолосая девочка с зелёными глазами в оранжевом платье – дочь Наруто, младший ребёнок в семье Узумаки. В отличие от брата, желанная. Её старший брат был простой случайностью, которой Наруто был чрезмерно горд, а Сакура корила за испорченную молодость. Слабый ребёнок с большими амбициями – точно Сакура в детстве. У Кику, в отличие от брата, уже есть свой путь ниндзя. - Она хороший ребёнок, - мягко произносит Хината, домывая последнюю чашку. Саске подходит к ней и обнимает. Губы его проводят невесомо линию от шеи к плечу и обратно. – Щекотно, Саске. - Ты же хочешь себе свою собственную Кику? – ласково шепчет он ей на ухо. Глупый вопрос, впрочем. Конечно, Хината хочет детей. Они в браке уже шесть лет, но у него миссии, а у неё целый дом на плечах. Протектор забыт где-то в старом ящике для ненужного хлама, а титул наследницы клана плавно перешёл младшей сестре. - Хочу, - выдыхает Хината и поворачивается к нему лицом, прикоснулась влажными тёплыми ладонями к его лицу. – Хочу, - повторяет она и тянется за поцелуем. Её тело – первая его победа после возвращения. Сакура не смогла дождаться его, отдалась Наруто, их общему и лучшему другу, прямо на пыльном столе в старой комнате госпиталя, куда Узумаки пришёл за очередным ударом по макушке и родным «идиот». В итоге он получил и первое, и второе, и нечто больше. Сакура узнала о случайной беременности раньше всех, кто был рядом, а избавиться от солнца внутри себя не осмелилась – брать такой грех на душу даже такая дура не станет. В белом кимоно она встретила вернувшегося Саске и лелеяла надежду остаться с ним, хотя рядом с ней стоял счастливый Наруто, а под сердцем готовился к жизни их случайный сын. Хината, в отличие от Саске, к такому итогу истории была готова. Она отказалась от титула наследницы, но осталась в доме отца, чтобы позаботиться о его старости. Она бросила протектор в ящик для всякого мусора, который просто жалко выбросить. Её путь ниндзя прервался в день рождения сына счастливого Наруто и недовольной родовой болью и жизнью Сакуры. Смотреть на голубоглазого ребёнка с солнцем в волосах, который, возможно, мог бы стать её сыном, Хината не могла. - Ещё, - отрывисто шепчет темноволосая женщина, когда её мужчина набирает темп. Ей нравится. Ему нравится. Приятно. Саске обхватывает розовый сосок губами – дразнит. Ему нравится исследовать её тело каждый раз, когда приходит ночь или утро, или вечер, или день. Однажды они занялись любовью на берегу реки и остались довольны. Хината смущалась, но ей было приятно – он знает точно. - Ещё, - просит она, двигаясь ему навстречу, оставляя на плечах неглубокие царапины, - Саске… Он встретил её на кладбище – не лучшее место для первых в их романе свиданий. Она склонилась над надгробием, на котором было высечено имя её брата, и заплакала, веря, что никто не видит её слабого сердца и боли. Саске был свидетелем крушения её хрупкого, как тростник, мира и стал создателем нового. Сначала был страх. И её, и его. Она боялась обрести новый путь ниндзя, а он боялся привязанности. Ведь даже Наруто – этот солнечный идиот – не смог стать для него неотъемлемой частью жизни. Саске вернулся в Коноху не из-за просьб Наруто и не из-за клятв Сакуры. Он вернулся, потому что Итачи любил Коноху больше их клана и древней истории. Благо, что Коноха не заняла место Саске в сердце покойного героя. Благо. А Хината всё ещё навещала могилу брата и рассказывала ему обо всём на свете. После страха пришёл интерес. Чисто женский и грубо мужской. Ей было интересно слушать о его странствиях и поисках, о его прошлом, о его планах на будущее; она уже успела побывать в его доме и забыть в ванной свою футболку. Его интересовало её доверие к нему и тело. Хината оказалась послушной в постели и приятной в повседневной жизни. А потому забытая футболка осталась в его доме навсегда вместе со своей хозяйкой, которая носила теперь тёмно-синее платье с изображением гунбая. - Саске, - шепчет ему утомлённая Хината, прижавшись обнажённой и покрытой алыми пятнами грудью к нему, игнорируя новую волну возбуждения. – Если это будет мальчик, мы назовём его в честь твоего брата. - Не думаю, что Неджи – подходящее имя для девочки, - усмехается Саске, проведя губами по её влажному виску. - Для девочки имя придумает Ханаби, - улыбнулась ему Хината. – Она просила. А второй сын будет Неджи. Учиха Неджи. Он был бы в шоке. Саске хмыкнул.