Все будет хорошо

«...А теперь к главным новостям. Сегодня, около двух часов дня, сгорел Торговый Центр Синдзюко. Пожарным удалось локализовать пламя, однако страшный, и не известно почему, возникший пожар унес с собой несколько жизней. Их следующие имена: Такахаро Шинджиро, Мейбуко Сей, Орихара Майру и Орихара Курури. Родственникам выражаем искренние соболезнования, а так же просим прийти на опознание тел. А теперь перейдем к погоде на завтра. Обещается...»

Щелкнула кнопка на пульте. Черный экран телевизора. Мужчина отказывается верить во все это. Нет, так же ведь не бывает. Они не могли погибнуть, не могли оставить его совсем одного. Зубы до боли сжимаются. До нарастающей истерики остается всего ничего. Но Изая терпит, пытается пересилить себя, показаться сильнее. Мало кто знал, что у него были сестры. Мало кто, но теперь, благодаря новостям, это стало общедоступной информацией. А при его работе нужно держать в секрете свою семью. А теперь... Есть все-таки подозрение, что кто-то раскопал про сестер. Он отомстит, и не важно, кем будет являться этот человек. *** Шизуо, доставая сигарету из новой пачки, задумчиво смотрит на нее, и только после некоторых раздумий зажигает ее. Прошло уже две недели, как в новостях объявили о поджоге Торгового Центра в Синдзюко. Жалко девчонок, совсем молодыми были. Да и они были прекрасными собеседницами, если отбросить их безумную любовь к его брату. Прошло уже две недели, как он не видит эту чертовую блоху. Хейваджима понимал Орихару, тот наверняка скорбит по потери близких, тем более, что это младшие сестры. Он и сам теперь начал часто задумываться над тем, что будет с ним, если вдруг (не дай Будде!) и Касуку вдруг найдут мертвым. Тяжело как-то на душе. Тоскливо. Шизуо поднял голову вверх. На лоб тут же упала первая капля. Вот и сама природа плачет. Странно, не так ли? Ровно четырнадцать дней не было дождя. Интересно, почему? В тот день, в день пожара, вечером был сильный дождь, будто омывал сгоревшее здание, давая покой не упокоенным душам. Мистика, никак иначе. Селти как-то сказала, что может иногда видеть души, стремящиеся на Небеса или в Ад. Стоило, наверно, тогда попросить ее съездить к Орихаре. Тот через нее бы простился. Но Шинра не пустил, срочный заказ поступил. Блондин остановился, поймав в голове такую мысль, от которой стало тошно. Он. Беспокоится. О. Блохе. Зажав уже потушенную сигарету от дождя зубами, Шизуо зло выплюнул ее. Черт. Ему бы сейчас сюда Изаю, чтобы погонять того по городу и покидать дорожные знаки и автоматы. Но у него есть совесть не лезть к человеку, который совсем недавно потерял близких. Пусть информатор и будет отнекиваться, но по глазам будет видно, что тот скучает. Дождь нещадно льет. Барменская форма моментально промокла, прилипая к телу. Волосы уложились в прямую прическу. Ох, хоть выжимай потом из него всего литры воды. Зайдя в переулок, через который можно было бы побыстрее дойти до дома, вышибала остановился на полпути. И резко обернулся. Да, как и есть. Сзади него стоит Орихара Изая. — Привет, Шизу-тян, — охрипший, почти что севший голос, бесцветный и такой мертвый, что тело невольно содрогается. Только не понятно: от холода или голоска? Но Шизуо промолчал. Он решил, что стоит лишний раз промолчать. Кажется, у брюнета накопилось достаточно слов, чтобы выплеснуть их на него. — Молчишь, Шизу-тян? Даже странно. Хотя знаешь, мне приятна твоя тишина. Она странная, но успокаивающая, — вновь произносит Изая, немного подходя ближе. Красные, потухшие глаза смотрят точно в янтарные, будто ищут какие-то ответы на собственные вопросы. — Знаешь, сейчас мне кажется, что дождь - это моя душа, которая вместо меня оплакивает сестер. Странно, не правда ли? Хейваджима продолжал молчать. Нужно пересилить себя и смолчать. Сейчас это необходимо, как глоток воздуха, принятие теплого душа и распитие горячего шоколада. — Опять молчишь, Шизу-тян? — грустно усмехнулся Орихара, упираясь лбом в мокрую рубашку «врага». — Ни в тот день, ни в течение двух недель, ни сейчас я не могу выдавить ни слезинки. Почему? Я собственноручно уничтожил ту тварь, что посмела забрать Майру и Курури. Я должен чувствовать удовлетворение, но в сердце пустота, а в голове гуляет ветер. Что со мной не так? Я ощущаю себя механическим роботом, который не знает, что такое облегчение от мести, тоска по близким или комок в горле от не пролитых слез. Шизуо слушал внимательно, не пропуская мимо ушей ни одно слово. Такое откровение дорогого стоило. Хотя это происходит скорее потому, что Изае просто нужно выговорить наболевшее. Он наверняка ни о чем не думал, пока не вышел на убийцу сестричек и не распотрошил. «Монстр Икебукуро» чуть приобнял брюнета, а после обхватил лицо руками и приподнял так, чтобы их взгляды пересеклись. В данный момент красные очи не дурманят сознание. Сейчас они ничего не выражают, лишь отрешенность от мира, что мимолетно пугает блондина. Капля дождя попадает прямо в угол глаза, но Изая даже не моргнул. Потом добавилась еще одна. И вот небольшое скопление влаги стекает вниз, словно слеза, что до сих пор была не пролита по собственному желанию мужчины. Смотря на такого разбитого «врага», Шизу-тян понимает, что не сможет теперь относиться к нему как прежде. Такого ранимого Орихару он видит впервые, но такой нравится больше, чем вечно скалящийся и задиристый информатор. Нет, другая сторона так же прекрасна, но именно эта трогает до глубины души. Взгляд янтарных глаз медленно скользит по каждому изгибу лица, подмечая какие-то детали, которые было невозможно заметить ранее. Тяжело вздохнув, Шизуо притянул к себе Изаю, аккуратно и практически невесомо соприкасаясь губами к другим, влажным и слегка соленым из-за дождя. Вышибала понимает, что обратного пути больше не будет. Но ему он, собственно, и не нужен. *** Орихара медленно открывает свои глаза и приседает на кровати, запоздало подмечая, что не помнит того, чтобы ложился спать. Да и потолок явно не его. Он помнит, как убил того политика, который почему-то обозлился на информатора. Потом дошел до Икебукуро, повстречал Шизу-тяна. Они даже поговорили нормально. Ну как, он говорил, а Шизик лишь помалкивал и внимательно слушал. Губы искривились в усмешке. Дожили. Шизу-тян спокоен и тих, а он, словно брошенная девчушка, изливает душу, будто тот мать или лучшая подруга. Переведя взгляд в сторону, Орихара сразу подмечает блондинистую голову. Знакомую шевелюру. Ясно, он в квартире Шизуо. Как до этого все дошло? Голова болит так, будто бы по ней долго и упорно стучали или он упился в хлам. Но так как пить он не пьет, да и вышеупомянутый не сталкивал головушку с каменной стеной или своим кулаком, то остается только гадать причину боли. Рядом слышится возня. Хейваджима приоткрывает еще сонные глаза, но тут же закрывает, хватая соседа по кровати за руку, утаскивая в свои объятья. Изая же удивленно смотрит перед собой, ничегошеньки не понимая. Они же враги, откуда такая ласка и доброта? И почему его собственно сердце бьется так сильно? Почему Шизу-тян так мягок к нему, к своему врагу? — Почему? — Потому, блоха, потому. Спи. Сейчас только часа четыре утра. — Я хочу удавиться, — тихо, практически неслышно произносит брюнет, сильнее прижимаясь к сильному, теплому телу. На задворках сознания мелькает мысль, что рядом с ним чувствуешь себя как за каменной стеной. — Успеешь еще. Живи ради памяти о них. Живи ради меня, нас. — А есть «мы»? — слабо усмехается информатор, подмечая, что от прошлых слов по телу растекается тепло, а дыра в сердце уже не такая большая. Приятно, что есть тот, к кому можно вот так вот прижаться. Счастье. Кажется, оно всегда было близко и совсем рядом, а он так долго его отталкивал. — Будет. Вот проспимся, проснемся и точно будет. Все будет хорошо. Я тебе это обещаю.