Дом, в котором...

Никогда не находил ничего романтичного в луне. Равно как и никогда не мог понять парочек, которые находят в ней что-то романтичное. И Волков, которые так любят шпынять по всему дому именно под её светом, я тоже никогда не мог понять. Да и саму луну мне приходилось всегда недолюбливать, поэтому тёмные дождливые ночи оказывались гораздо роднее, чем та, что была сегодня. И если бы вы прожили в доме примерно столько же, сколько живу я, то не пугались бы волчьего воя среди ночи. Если же вы, конечно не Хамы или, как у нас их ласково называют, Лёны. Волки гораздо более домашние, чем вам кажется, но они больно любят кусать тех, кто кажется им чужим. Особенно, если Волк когда-то был чьей-то Тенью. Даже не знаю, посчастливилось ли мне, но одного из таких я встретил этой ночью. Честно говоря, днём этого человека повстречать можно не так уж и часто. Вы всегда можете заметить его в коридоре, среди толпы, мелькнувшего где-то и когда-то, но если вы зададитесь целью пойти прямо к нему, чтобы что-то спросить или узнать, то уже через пару минут зададитесь вопросом «А был ли он тут вообще?» В Могильник этого человека пихают силком, хотя больше чем на две-три ночи он никогда не задерживался. Я тоже редко ночевал в этом месте, но устраивать демонстративные шабаши с криками и смирительными рубашками – не по мне. Уж проще спокойно пройти следом за Пауками и сбежать так же тихо и незаметно, чтобы этого никто не увидел. Вернёмся же к домашним Волкам. Понять, что к тебе идёт именно он не так уж и трудно. Уж больно эксцентричные водились там личности, начиная от вожака и заканчивая самым тихим и забитым мальчишкой, который мог вцепиться в глотку любому воспитателю, дай ему только волю. Когда темнота становится всё гуще и гуще, а ты спокойно шагаешь по лесу, ни разу не спотыкаясь ни один корень и не задевая ни единый камушек, то можно заметить, что перед тобой мелькнуло какое-то странное существо. Чуть больше человека, сутулый, с рваными чертами, растворяющимися в темноте. Если замереть и прислушаться, то рваное и быстрое дыхание будет разрывать густую тишину, а два горящих глаза уставятся на тебя не моргая. Темнота принимала их и все целостно пропускала в себя, как и Лес, не держа обиды, но они сами выбрали себе наказание. - Какая встреча! – слишком громко для подобной тишины звучит голос Кофейного, от чего я непроизвольно делаю шаг назад. И спотыкаюсь, но никак не падаю. Я киваю и сразу же лезу в карман за сигаретами. Которых нет. Видимо, Пауки в этот раз позаботились о том, чтобы я не смел «ещё пуще губить своё здоровье». Меня ни о чём не спрашивают, лишь протягивают сигарету и спички. И я вновь киваю. Странный вид, знаете ли, когда совсем мальчишка по виду протягивает тебе, наоборот чрезмерно взрослому по лицу и росту, сигарету, при этом как-то многозначительно улыбаясь. Меня всегда забавлял странный вид этого брюнетка, волосы которого местами были зелёными, розовыми и русыми, но никогда не одного сплошного цвета. Любая одежда сидела на нём, словно на размер больше, вечно что-то было мятым или сползало с плеча, несмотря на то, что его нельзя было назвать худощавым. Кто-то поговаривал, что он и спит в одежде, потому она и вечно в подобном виде. Но если спит он чаще перебоями по несколько часов, то тут можно и поспорить. Можно, но я не любитель подобной шумихи. Пусть все спят в том, в чём им угодно, пока моя одежда и я сам не тронуты. Не успеваю я прикурить, а этот мальчишка уже навернул вокруг меня несколько кругов. Всегда поражался этой его «живости». Если бы людей можно было разделить на мёртвых и живых, то я бы отнёс его к мёртвым. К тем самым мёртвым, которые живее всех живых. И вот, горечь дыма приятно разливается по горлу, обволакивая то, от чего я ловлю неописуемый кайф. Но не успев что-то понять, замечаю, как Кофейный уже стянул с меня куртку и усердно распарывает её бритвой изнутри. Я не успел даже грозно посмотреть и подумать об угрозе, как столкнулся с холодным взглядом, словно требующим благодарности. И я понял, почему. Через несколько минут мне протянули куртку. Зашитую. С весьма ощутимой пачкой сигарет под боком. - Тебе не стоило убегать. Не сегодня, - говорит он и медленно поднимает взгляд на луну. Он облизывает и кусает губы. Волнуется. Каждый в доме знал, какая сегодня была ночь. И даже Хамы побаивались высовываться из своих насиженных норок за той же чашкой кофе. Это была ночь Теней. Их персональная ночь памяти, которую нельзя было тревожить. И нельзя не из-за угроз или просьб. Просто нельзя. Дни траура всегда были особенными. Не важно, какие разногласия были между людьми прежде, но именно в такие дни, когда дети кидались на воспитателей, если те слишком близко подбирались к особенным рисункам или надписям, когда окна завешивались тремя или четырьмя слоями импровизированных штор. Единственный, кто наплевательски относился к подобному, был Брут. Видеть его в роли вожака так же странно, как и представить на его месте кого-то другого. Если подумать, то никто из Терновников никогда не возражал и не спорил с ним. Возможно это потому, что они его уважали, а возможно и потому, что просто считали это бессмысленным. Я же относился скорее ко вторым. И скорее всего, Брут сейчас разгуливает по Дому, освещая себе путь свечой, а его сверлят глазами маленький Воробей, забившись в какой-нибудь угол близ родного рисунка и обняв свои колени, Марево, который явно отстукивал осколком зеркала какую-то знакомую лишь ему мелодию, Маршал, провожающий его холодным и осуждающим взглядом… А Кофейного к Бруту и вовсе подпускать было нельзя. Не в эту ночь. И всё же он взял под своё истерзанное вилами и ножами крыло предателя тех, кто не смог себя защитить. Не смог себя защитить от реальности, не смог сделать выбор, не смог решить, какой выбрать путь, стоя на распутье дорог. Он не стал помогать, не стал наставлять или давать советов. Он просто собрал всех забитых и потерянных в то, что назвал Стаей. И сказал, что отныне мы должны держаться вместе. И никто с ним не поспорил. Бальтазар собрал отчаявшихся. Он собрал тех, кто готов был рвать чужие глотки за свою правду и идти к поставленной цели до последнего порывистого вдоха. Их временем стала ночь. И они правили этим временем, оберегая его, как единственное, что у них имелось. И остались ещё люди. Остались те, кому не было страшно. Те, у кого не было цели и причин. Они просто были и боялись сделать малейший шаг. И их собрал Лис. Он поклялся вести их, поклялся, что поможет каждому, кто заблудится. И были Тени, принадлежавшие всем и никому. Но это было давно и, как теперь принято говорить, «неправдой». Но даже у них был Вожак, о котором я не очень люблю ни думать, ни говорить. И у Теней было своё персональное крошечное кладбище, которое они чтили и охраняли от всех, кто пытался сунуть туда свой любопытный нос. Вернёмся к луне, которую я тоже не люблю. Кофейный смотрел на неё упрямым взором, словно ожидая от неё чего-то. И это было чертовски странно, но вдруг он предложил вернуться в дом. Честно говоря, возвращаться сейчас было немного жутко. Не сказать, что я не чувствовал себя под защитой, скорее дело не в этом. Я словно влезал в чужие дела, которые меня не касались. Но уже через пару минут я понял, что его слова были далеко не предложением.