Букет одуванчиков

Сентябрь. Лето только-только начинает меняться местами с Осенью. Солнце все такое же яркое, но садится с каждым днем все раньше. Зеленые листья покрываются коричнево-красной коркой, и теперь, когда они опадают, под ногами слышится слабый хруст. Воздух наполняется прохладой, но все равно тепло. В лесу, где зелень сменилась желтизной, стоит старая крепость. Вдали кажется что это место давно заброшено, но если подойти поближе, то можно заметить, что крепость вычищена до блеска. Рядом с огромным каменным сооружением, прислонившись спиной к теплому камню, стояли двое мужчин. Один, с видом гордого орла, немного приподняв голову, смотрел вперед. Золотые волосы были всегда аккуратно уложены, что нередко и удивляло, и раздражало многих. Его голубые глаза чем-то напоминали небо. Иногда в них было видно солнце, что таилось в его сердце. Он готов было взлететь, но блондин понимал, что ему этого не дано. Да и ему было по-своему страшно. Да, у него нет крыльев, и не в этом суть. Столько времени прошло, а мужчина, так же как и многие подчиненные, не мог смириться с тем, что у него нет второй руки. Но успокаивало одно – он продолжал верить в светлое будущее. И не важно, что прошлое оставило свой след. Второй же напоминал одинокого волка. Серые глаза пытались просверлить пустоту, что окружала воина. Короткие черные волосы слабо развивались на ветру, иногда раздражая мужчину тем, что они попадали ему в глаза. В отличие от своего компаньона, он был ниже ростом, да только стати ему это не убавляло. Столь мирную картину нарушил томный голос блондина. – Ривай, ты знаешь какой сегодня день? – мужчина медленно устремил голубые глаза на своего собеседника. – 5 сентября. – Сказал, как отрезал, ей Богу... А ты знаешь, в чем прелесть и проблема данного дня? – Смит, говори конкретней. Я не люблю, когда ты ходишь вокруг да около. – День рождение. Одной твоей «любимой» аномалии. – Словно пропел Эрвин. – У Эрена что ли? - От такого ответа мужчина даже рассмеялся. – Ну а если серьезно? – Вообще-то, день рождение сегодня у Ханджи. И ты единственный, кто ее все еще не поздравил. – Меня не волнуют такие глупые праздники. После такого ответа, Аккерман, развернувшись, направился в крепость. Мужчина было только сделал пару шагов... – КАПРАЛ РИВАЙ! – На всю округу раздался, словно гром, голос Смита. От такого рыка даже самый сильный воин разведки содрогнулся и тут же отдал честь, прижав руку к груди. – Тц... вечно я на это попадаюсь... – Со вздохом произнес Ривай, убирая руку. – РИВАЙ – Рука моментально вернулась на место. – Я ДАЮ ТЕБЕ 30 МИНУТ НА ТО, ЧТОБЫ НАЙТИ ПОДАРОК! – Но... – ЭТО ПРИКАЗ! – Суровое лицо на мгновение стало спокойнее и даже немного улыбчивым. – А теперь... НА СЧЕТ ТРИ УШЕЛ В ГОРОД! Не дожидаясь отсчета, Аккерман вскочил на лошадь и помчался в ближайший город. На поиск подарка было потрачено больше отведенных 30 минут. Ривай долго ломал голову над тем, что же подарить такой нестандартной женщине, как Зое. Чтобы дарить одежду, нужно знать ее размеры. Очки? Не то… Обувь, чтобы у нее хотя бы сменная пара была? Довольно грубо... Мыльные принадлежности? Еще грубее... Заказать торт? Уже времени нет… Аккерман дольше боролся со своими мыслями, чем искал подарок. Его взгляд пал на небольшую игрушку. Только было не понятно, что это... Медведь? Мышь? Черт его знает… Вернувшись через 2 часа с пустыми руками, Ривай отчитался перед командиром, что не смог найти нормальный подарок для «четырехглазой». Ответом был приказ, который гласил о поиске подарка. И теперь у мужчины есть всего 10 минут. Вздыхая и проклиная блондина и виновницу торжества, брюнет отправился в лес. Пройдя пару минут, Ривай наткнулся на небольшую поляну, которую заливало светом осеннее солнце. Она была усыпана ромашками и желтыми одуванчиками. Недолго думая, мужчина достал из кармана платок, накрыв тканью ладонь, и попытался вырвать цветок. Но тут же понял, что, сколько силы не используй – затея бестолковая. Швырнув платок на землю, прикусив от злости губу, брюнет решился замарать руки… Солнце медленно скрывалось за горизонтом, окрашивая мягким розовым светом белые облака. Там, где несколько часов назад стояли двое мужчин, теперь стояла женщина. В отличие от других таких же солдат, она не была в военной форме. На ней было легкое белое платье на тонких бретельках. Каштановые волосы были распущенны, поэтому они аккуратно лежали на слегка загорелых плечах. Сквозь стекло очков, в которых отражалось осеннее небо, с трудом можно разглядеть глаза, цветом напоминавшие растаявший молочный шоколад. Каждым сантиметром своего тела женщина старалась впитать в себя прохладный ветерок. Взглянув на небо, она решила вернуться в крепость. Ведь сегодня у нее день рождение. Но какой-то радости на душе не было. Была тоска и обида. Глубоко вздохнув, она все же направилась к двери. Из-за того, что женщина устремила свой взгляд вниз, шатенка даже не успела осознать, как ее лицо уткнулось во что-то мягкое. Когда Ханджи наконец поняла в чем дело, она резко отскочила. Перед ней стоял Ривай, протягивающий большой букет из одуванчиков и нескольких ромашек. Форма, лицо и руки были испачканы в грязи, что было довольно странным и непонятным. Ибо как можно было так испачкаться, пока срываешь цветы? Но Зое это не волновало. Потому что сквозь небольшой слой грязи и травы виднелся слабый румянец. А серые глаза бегали из стороны в сторону, не желая сталкиваться с теплыми глазами именинницы. Но все же он взглянул на нее, когда мужчина почувствовал, как теплые ладони коснулись его рук. – С днем рождения, очкастая... – В когда-то уверенном голосе чувствовалось волнение. – Спасибо…Ривай... – Зое аккуратно взяла букет и прижала к телу. Она нежно коснулась желтых цветков щекой. – Это самый лучший подарок... В сердце одинокого волка резко что-то щелкнуло, из-за чего его румянец стал ярче. Ему хотелось спрятаться или провалиться под землю, чтобы она не видела его смущения. От ее тихого смеха лицо Аккермана пылало все сильнее и сильнее. Его панику развеял еле уловимый поцелуй. Пусть он и был мимолетным, но на его губах оставался приторно-сладкий вкус карамели и ягод. А еще отдавало запахом черного чая… с ее любимой ромашкой.. Будь его воля, он бы впился в ее губы, стараясь прочувствовать этот приятный вкус. И не потому, что его манила ромашка с карамелью. Его манила эта женщина, что была слаще конфет, светлее одуванчиков и чище, чем летнее утреннее небо.