Ворота в небеса

      "Мой первый бой застал меня врасплох… Да, пожалуй самое верное слово. Даже не столько сам бой, сколько чувства, которые я испытал во время боя и после него. Тогда я впервые почувствовал подлинную силу оружия. Я впервые ощутил абсолютную гармонию ,словно сам стал оружием, и в какой-то мере так и было… Пожалуй, это звучит достаточно странно, но это удивительное чувство: когда кажется, что собственные руки удлиняются а сабля и пистолет не просто некие предметы, а продолжение тебя самого. Как поэтично, право. Тогда я впервые взял в руки оружие с целью именно убить, использовать его смертоносную силу по прямому его назначению. Удивительно, верно ? Ещё в Корпусе мне довелось участвовать в нескольких дуэлях, но никогда прежде я не чувствовал той бури, той серьезности, понимания происходящего , не было истинного желания нанести кому-то вред. Дуэль прежде была своеобразной забавой, способом пощекотать нервы, поиграть во взрослую жизнь, показать себя настоящим мужчиной, сейчас даже смешно… В тот день всё изменилось. Взять оружие, чтобы убить, не просто устрашить противника, а именно убить…Страшное чувство, но поистине прекрасное. Сейчас подобное уже не вызывает тех эмоций, но тогда всё это было подобно взрыву…Чувства захлестнули и сыграли со мной злую шутку… Но я несколько отвлекся…       Первый бой… Вероятно, судьба… Я служил в крепости уже несколько месяцев , и откровенно скучал. Война… как бы не так! Где баталии? Где стычки с горцами? Где лязг оружия? Вдохновленный рассказами Рара о войне, я надеялся всё это увидеть на Кавказе. А здесь что ? Тишина, солнце, прекрасные пейзажи… даже дозоры – так – конная прогулка и не более. Мальчишка! Как я заблуждался тогда, как далек был от истины … И вот наконец настала моя очередь отправляться в разведку . Я был доволен. В ту пору ходило множество разнообразных слухов: лазутчики доносили множество сведений, но все они были столь противоречивы, что мы плутали в них словно в густом тумане, и тогда было принято решение проверить их подлинность. Я за это время уже несколько раз ходил в дозор и вполне успешно, по этой причине командование сочло, что подобная вылазка мне вполне по силам. Разведка - ровным счетом ничего необычного, если бы не одно обстоятельство – вместе со мной за стены крепости шел и штабс-капитан Штоквиц. О! Когда я узнал об этом, я ужасно оскорбился! Ко мне приставили няньку! Где это видано, чтобы отрядом командовали несколько офицеров, один из которых - сам комендант! Разумеется, я прямо спросил Штоквица, как только представился случай. Миновав ворота крепости, мы сразу перешли на галоп, оказавшись во главе отряда, а перейдя небольшую реку и постепенно углубляясь в ущелье, пустили лошадей рысью, а вскоре перешли на шаг. И вот тогда я незамедлительно спросил у Штоквица: часто ли он лично ходит в разведку, а когда он ответил отрицательно, то без уверток задал вопрос, который волновал более всего - почему он пошел именно со мной. О! Его ответ меня поразил : « Вы ещё очень молоды, поручик, и мало представляете – что такое подлинная война на Кавказе». Моему возмущению не было предела. Значит нянька! Он полагает - мне нужна нянька! Внутри всё клокотало от ярости. Но Штоквиц поспешил объясниться и его слова так глубоко остались в моей памяти, что я могу и сейчас их повторить дословно: « Если Вас, поручик, задели мои слова, то примите мои извинения. Я могу объясниться. Не обижайтесь, Владимир Иванович, но, право слово, вы ещё ничего не знаете о Кавказе и об этой войне. Ведь, что для Вас сейчас Кавказ – диковинный пейзаж, а война – забавное, а временами даже скучное приключение, я прав? Но вы ошибаетесь, поверьте мне – старому кавказцу*, Вы ошибаетесь. Кавказ просто не показал вам ещё свое истинное лицо. Он жесток и очень коварен, а война здесь – истинное бесчестье. Война в большинстве своем всегда афронт – для страны, для народа, даже победоносная война, даже во имя благой цели, для кого-то она - бесчестье. Вы ведь наверняка не привыкли к «войне из-за угла» , а здесь придется привыкнуть. Вы хорошо знакомы с высшим светом, так вот знайте же , что здесь плетут такие интриги, которым позавидует и императорский дворец. Вам придется научиться жить в таких условиях, в которых способен выжить не каждый не уронив при этом своего достоинства. Эта война не похожа на войну с Наполеоном – умение и доблесть здесь ставятся большинством ниже хитрости и угодничества. Вы несколько отличаетесь от других. Я обратил на Вас внимание вскоре после вашего приезда. Вы не похожи на тех, кто ради продвижения по службе будет готов пожертвовать другими, а таких здесь множество. Именно поэтому я говорю сейчас с Вами откровенно. Я вижу в вас задатки блестящего офицера. Я уверен, Вы способны заслужить высокие чины, но не подлостью, а своим характером. Я вижу в вас себя самого и поэтому хочу помочь Вам, Владимир Иванович. Я хочу подсказать – на что стоит обращать внимание во время бытности на Кавказе. Я хочу научить Вас выживать здесь, и при этом оставаться человеком чести. Вы ещё узнаете, что такое свист пуль, и с наслаждением будете вспоминать тишину, окружающую нас ныне».       Меня до глубины души поразили слова штабс-капитана, но в тот момент я не успел их обдумать – Кавказ поспешил показать мне, наивному мальчишке, свое истинное лицо – впереди нас ждала засада. Уже после, обдумывая всё случившееся, осмысливая, я понял, что нам просто позволили углубиться в ущелье. Нас ждали, совершенно определенно ждали… В моем сознании впервые туманной дымкой мелькнуло слово « предательство» … Бой был стремительным…и именно благодаря Штоквицу я выжил. В первые секунды я даже несколько растерялся, будучи впечатленным его словами, видя воочию живое воплощение сказанного несколькими минутами ранее. Рука с саблей на мгновение замерла, стремительно опускаясь на первого черкеса, и поэтому только ранила, но в тот миг я понял простую истину : « Не ты, так тебя» и тогда меня накрыла пелена ярости. Второй удар достиг своей первоначальной цели – убить врага, подло напавшего, ударившего в спину, оскорбившего меня. Но я вдруг осознал – нет, это не оскорбление - это война, во всей своей красе и во всем своем ужасе. Я не помню его лица, черты стерлись со временем, но темные прищуренные глаза из под густых бровей , горящие ненавистью и злобой я буду помнить до последнего вздоха. Когда первый враг пал – я забылся, полностью окунулся в горячку боя, в свою ярость, в свою ненависть, в жажду мести за нанесенную обиду, за подлость… и тем самым совершил непростительную ошибку : окунувшись в собственные эмоции я забыл о том, что в первую очередь офицер, который отвечает за своих солдат, который должен контролировать ситуацию, а не бросать всё на самотек. Офицер должен быть холоден, должен уметь держать собственные чувства в узде, должен всегда иметь ясный рассудок, чтобы вести в бой солдат. Он может быть безответственным по отношению к самому себе, но только не к солдатам. Я совершил попросту бесчестный поступок. Если бы не Штоквиц… Мы потеряли четверть солдат, но нам удалось отбить атаку. Горцы отступили стремительно, не ожидав встретить столь яростный отпор, но я понимаю – это заслуга только штабс-капитана. Когда пришло осознание всего произошедшего мне захотелось пустить пулю в собственный висок. Я, считавший себя офицером, совершил поступок недостойный офицера. Возомнил себя невесть кем и к чему это привело ? Я поедом себя ел. Но застрелиться - ещё одно бесчестье – мужчина должен уметь нести ответственность за свои поступки. Эта вина останется со мной до конца. И вновь меня спас Штоквиц, объяснив, что мое поведение – это только лишь молодость и характер, он даже похвалил меня. Смешно, право, но так и было - за то, что не испугался, не спрятался за спины солдат, а остальное придет. Но я понял свою ошибку и дал себе клятву более не повторять подобного, не совершать поступков, недостойных звания офицера.