Ворота в небеса

      Небо над Гатчиной – это что-то невероятное. Ни в одном небе я не чувствовал себя таким свободным. Полное единение. Оно растворяет в себе, убаюкивает на воздушных потоках, укрывает мягкими пушистыми облаками …и начинает казаться, что ты спишь, время растягивается, ты купаешься в эйфории и полностью теряешься в пространстве. Но гатчинское небо коварно. Оно, словно женщина, сначала поднимает на вершину блаженства, а после безжалостно сбрасывает вниз. Скольких сгубила Гатчина, сколькие не смогли вынырнуть из эйфории… Гатчина коварна… Но для меня это самое лучшее небо. На многих аэродромах я прыгал с парашютом, но только в этом небе я это я.       Вот уже четыре дня я в Гатчине. Командировка – ничего особенного. Что-то вроде курсов повышения квалификации офицерского состава, но я не вижу смысла рассказывать нам про БМП и БМД, о которых мы и так знаем. Нам словно напоминают – что такое боевая техника. Про вертушки поинтереснее, но демонстрировать маневры К- 50 и К-52 с моей точки зрения – Гатчина не самое удачное место, слишком сложное здесь небо, слишком особое.       Но все эти показательные учения наводят только на одну мысль «Внимание!», а если быть точнее « Готовность номер один». Ведь неспроста здесь собрали офицеров ВДВ. Большая часть недоумевает: «На кой нас здесь собрали? Что мы тут не видели?» Похоже, отец прав. Весенний ветер скоро подует с Кавказа, и нас к этому готовят, по крайней мере - психологически, негласно, и я это понимаю, а другие – нет, ведь не у всех есть та информация, которая есть у меня. Ну, да ладно. По крайней мере я точно знаю, что смогу на этот раз попасть в Питер. Послезавтра нас отпускают в увольнение, и один лейтенант из штаба будет ехать в Северную столицу, ну и меня заодно подвезет. Вчера разговаривал с отцом – завтра возвращается. Его опять вызывали в Москву. По голосу я понял, нас снова ждет серьезный разговор. Что-то мелькнуло в его голосе, что-то такое забытое, что заставило сердце забиться быстрее. Он только сказал, что нужно поговорить и дело касается нашей семьи. Отец не стал доверять трубке, значит дело серьезное. Что же опять не так…       Два следующих дня Владимир провел скучая. Училище он закончил с отличием и все характеристики боевой техники знал практически наизусть, а учитывая, что его отец – офицер разведки, о некоторых вещах он знал даже побольше, чем эти « лекторы в погонах» как окрестили офицеров – инструкторов десантники. А вечером, накануне увольнения, Владимир уговорил одного из пилотов Ми-24 подняться воздух чтобы снова прыгнуть с парашютом в любимом небе. Немолодой пилот посмотрел на красивого старшего лейтенанта, и пробормотав тихо « мальчишка совсем» согласился. Владимир снова летел в любимом небе, но Гатчинское небо берегло молодого офицера и не заманивало в коварные лапы смерти. Засыпая ночью, Владимир Корф дал себе слово обязательно зайти домой и увидеть Анну.       Так здорово возвращаться домой. Вот уже и видны предместья Питера, минут через 40 я буду в центре, если пробок не будет , Владимир бросил беглый взгляд на приборную панель, в это время – не должны быть. С отцом они договорились встретиться в 2 часа… Вот и дом, взлетел по лестнице и замер перед закрытой дверью. Столько лет… столько лет… Рука тянется в карман за ключами. Нет. Дверной звонок разливается трелью и смолкает, а сердце кажется бьется где-то в пятках… Открывается дверь… и по телу мягкое тепло…       - Здравствуй, тетя Варя - перед ним дородная женщина, в кипенно-белом переднике. Смотрит с удивлением. Владимир заходит в квартиру, снимает фуражку, встряхивает челкой.       - Володенька! Мальчик мой! Сокол ты мой ясноокий! – кидается ему на шею старая домработница. Он вырос на её глазах. Варя начинает причитать, и радостные слезы брызгают из глаз. – Мальчик мой, где же ты так долго был ? Совсем родное гнездышко забыл, мальчик мой ясный. – подводит Владимира к свету – А красавец- то какой ! Пресвята дева! Иван Андреевич! Володя приехал! Ох, красавец какой! – Владимир обнимает женщину.       - Ну будет, тетя Варя – мягко улыбается молодой офицер. Так хорошо вернуться домой. Только вот…где же Анна… А потом были долгие рассказы о службе, о друзьях… и много всяких вкусностей. Но временами взгляд Владимира непроизвольно останавливался на выходе в коридор. Он все ждал, когда же откроется дверь и придет Анна. Иван Андреевич замечал эти взгляды и с каждым разом становился все мрачнее, он ведь знал – Аня не придет. Ведь уже год Аня живет самостоятельно в квартире родителей.       - Спасибо, Варвара. Мы пойдем в кабинет. – Иван Андреевич решительно встал.       - Спасибо, Варечка. Все было замечательно. Владимир проследовал за отцом. Он ясно видел, его что-то беспокоит, но ждал, пока отец сам начнет разговор. А Иван Андреевич не знал с чего начать. Новости были разные. И он не знал чего ждать от сына. А у Владимира все сильнее сжималось сердце.       - Ну что сын? Сначала я жду ответ на свой вопрос – Как ты ? – Иван Андреевич ждал       - Нормально, отец. Командировка – пустая трата времени. Но, есть один приятный момент, а вернее целых два – Владимир улыбнулся, а Иван Андреевич удивленно приподнял брови - первый – я снова прыгал в Гатчине, - Корф -старший улыбнулся. Да сынок, ты всегда любил летать. И летать не в железной коробке, а самому. – а второй – более важный – я дома! –Владимир улыбнулся шире – Я снова дома!       - Да уж! Ну, домой ты мог попасть и раньше. Да все не тянуло тебя, – Владимир помрачнел, - ну да ладно, все это лирика. – Тон отца резко переменился. – Владимир, ваша командировка – вовсе не пустая трата времени, как ты выразился. – лицо молодого человека резко стало серьезным - В ближайшее время на Кавказ будут отправлены войска, и это будут десантники. Это абсолютно точная информация. Кого конкретно – решит ваше командование, но в том , что будет именно ВДВ сомнений нет. Их будет усиливать спецназ ГРУ. Все это решится в ближайшую неделю, полторы.       Владимир задумался. Вот и начались перемены. Значит не зря нам устраивали курс « Повторение». С каждым днем жизнь становится все веселее. Но, почему-то мне кажется, отца тревожит совсем не это.       - В общем-то, отец, ты меня не удивил. – Владимир усмехнулся - « Никто, кроме нас!» забыл? Да и пора десанту. – В голосе даже проскакивали смешинки.       – Но, это ведь не все, что ты хотел сказать. – Иван Андреевич напрягся, на лице не дрогнул не один мускул, только глаза стали ещё пристальнее всматриваться в сидящего напротив сына.       - Ты абсолютно прав. – Корф – старший улыбнулся. – Володя, а ты сможешь взять отпуск в ближайший месяц? - Владимир удивленно приподнял брови.       - А зачем? Случилось что-то?       - Да. Случилось – Плечи Владимира напряглись, - Да ничего страшного. Радостное событие намечается – улыбнулся Иван Андреевич. Владимир улыбнулся, а вот сердце проваливалось куда-то вниз, предчувствуя что-то плохое.       - Так, Анечка наша замуж выходит! – Иван Андреевич внимательно вглядывался в лицо сына. Враз побледневшие черты, похолодевшие глаза, сжимающиеся губы. На лице за несколько секунд пронеслась буря, которую Владимир не смог скрыть, а вернее не осознавал тех перемен, которые происходили с ним. А Иван Андреевич смотрел на сына и не верил своим глазам. – Володя… - но сын не слышал его, он медленно закрыл глаза и спросил .       - Мишель ?       - Да – гримаса. И руки поднимаются и трут лицо, словно пытаясь стереть это выражение муки.       - Когда ? – сквозь сжаты зубы, на выдохе.       - Где-то через месяц. Они были 6 дней назад, благословения просили.       - Что же. Их можно поздравить. – Владимир отнял руки от лица, и выглядел практически нормально, только глаза, глаза стали пустыми и холодными… такие же как у Неё когда …О, Господи! – Я так понимаю, Аня теперь здесь не живет. – решимость в голосе сына даже немного напугала отца. – Они с Репниным вместе живут ?- голос немного подрагивал. - Нет. – поспешил ответить Иван Андреевич. – Аня живет на квартире родителей.       - Ладно, к Мишелю я ещё успею забежать – поздравлю. А ей он сам передаст. А отпуск ? – горькая ухмылка - Нет, отец. Отпуск мне никто не даст. – Владимир спрятался в скорлупу. Непробиваемую стену. И такого Володю Иван Корф видел впервые. И это пугало. – Я пойду, отец. Иначе не успею забежать к Мишке. – Владимир встал, быстро направился в коридор, стал поспешно одеваться. Отец вышел за ним. Движения сына были лихорадочными, он силился спрятать эмоции, но маска уже упала и разбилась вдребезги. А Иван Андреевич смотрел на него, и ему хотелось рвать на себе волосы. Все встало на свои места. Господи! Анечка, Володя – что же вы делаете? Зачем ломаете судьбы? Он смотрел сейчас в пустые серые глаза сына, а видел перед собой такие же пустые синие глаза… в тот день , когда они пришли за благословением… Девочка моя, зачем? Он помнил Анины слезы, когда он спросил, любит ли она Мишу. Слезы и тишина , а на вопрос – зачем? – Так будет лучше для всех. Ты ведь не будешь счастлива… так зачем же выходить за нелюбимого? Доченька моя, зачем? Дети мои хорошие, что же вы делаете?! Что же случилось между вами такого, что вы готовы вот так искалечить свои жизни?! Господи, помоги!       - Володя. – отец тронул сына за плечо. – Посмотри на меня, Володя!- сын медленно повернул голову и посмотрел на отца. Ивана Андреевича передернуло.       – Она сейчас в Мариинском. У нее выступление в 16:30. –взгляд обоих упал на часы – 16:00. – Иди.       - Прощай, отец.       Владимир летел по улицам и не помнил себя. До конца увольнения время у него ещё было, но это его не волновало. Вот значит как, Анечка. Замуж . Мысли бились лихорадочными потоками и не одной внятной, только картинки, только образы…только она… По крайней мере увижу её ещё раз. На свадьбу я в любом случае не приеду, не выдержу просто. Воровать не стану. Насильно мил не будешь.Не хочу насильно. Где-то по дороге купил букет её любимых белых ромашек, и замер на пороге театра. Несколько шагов… Всего несколько шагов… А дальше золотая лепнина, пара купюр и полутемный зал с ярко освященной сценой, а посредине - Она – светловолосый ангел, случайно заглянувший в этот мир. Он смотрел и не мог налюбоваться… тоненькие пальчики порхали над клавишами, вся она была воплощением чего-то неземного , её музыка поднимала к небесам и бросала на острые камни, как небо Гатчины…       Анна доиграла композицию и подняла глаза. Взгляд потянулся в конец зала, но встретил закрывающуюся дверь. Концерт прошел хорошо, и все преподаватели остались довольны. Но странное чувство тоски не покидало её, словно она упустила что-то важное. И это чувство давило. И не радовали похвалы и чужие улыбки, не было среди них одной - единственно-нужной.       На выходе её задержала немолодая гардеробщица и передала букет белых ромашек. На немой вопрос девушки немолодая женщина ответила : « Молодой офицер передать просил. Красавец. Старший лейтенант, кажется…» Сердце вдруг бешено забилось.. « А ещё записку оставил». Девушка поспешно развернула записку и замерла, а после со всех ног бросилась бегом на выход, забыв цветы и пальто… Слезы катились по побледневшим щекам. Двери, крыльцо…никого… сквер рядом… никого. Девушка села на лавку и закрыла заплаканное лицо руками, а заветная записка подрагивала в бледных пальцах:

« Ты была великолепна, девочка моя! Самая прекрасная в мире! Поздравляю со скорым радостным событием! Будь счастлива, Анечка! В.К.»