Месть

Она его бросала. Сука! Явилась прямо в управление и на глазах практически у всего личного состава устроила сцену из гребанного сериала, которые так любит. Клэр бесстыдно расписывала достоинства своего очередного любовника — молоденького кэбмена, который понятия не имел, с какой тварью связался. Что ж, сам дурак. Грэг молча слушал, сложив руки на груди, иногда морщась, когда голос жены переходил на фальцет, а после так же молча сел за стол и не дожидаясь ухода своей теперь уже бывшей благоверной, погрузился в чтение утреннего отчета. Клэр, задыхаясь от возмущения, завопила с новой силой, не обращая внимания на вжавшихся в свои рабочие места ярдовцев, тех, кому не удалось сбежать: — Ты не мужик, Грегори Лестрейд! Ты тряпка — инфантильный, лишенный эмоций и страсти тюфяк! Потому я от тебя и ухожу. — Катись уже, Клэр, — чуть слышно ответил Грэг, не отрывая головы от отчетов, — я подпишу бумаги о разводе, но бога ради, оставь меня. Она хотела было еще что-то сказать, но он поднял на нее взгляд, полный ярости. — Я пришлю адвоката. Она ушла, громко цокая каблучками дорогущих итальянских сапожек, которые он недавно подарил ей, и хлопнув дверью. Сука! Грэг не поднимал головы. Он опасался, что подняв ее, увидит сочувствие в глазах свидетелей этой «милой» семейной сцены. Невидящим взглядом инспектор водил глазами по сливающимся в черную полосу буквам, и слегка удивлялся гробовой тишине в кабинете. Мда… А еще было не понятно то, как ему достало сил не пристрелить Клэр прямо тут, табельное оружие ждало своего часа в кобуре. Клэр… Она бросила его. Грэг не мог сказать, что он до беспамятства любит свою жену, уже нет, наверное, давно нет. Уходит, ну да бог ей судья, но вот так вынести на люди и унизить его в присутствии подчиненных, друзей… Сволочь! В груди инспектора с каждым вздохом разгоралось желание… он хотел мести. Публичной! Хотелось реабилитироваться в глазах людей, которые его уважали, раньше, до тех слов, обвинявших его в немощности и никчемности… Хотелось отомстить жене пусть запоздалой изменой, вот только с кем изменить? Дверь кабинета приоткрылась, и на пороге появился мистер Холмс-старший. Как всегда элегантный, уверенный, непробиваемый… Грэг скрипнул зубами. — Прошу прощения, если я не вовремя, — церемонно произнес Холмс, усаживаясь напротив Лестрейда, и всем своим видом показывая, что нихрена он не просит, — только что на входе в управление столкнулся с вашей женой… Мне показалось, что она была… эм… в расстроенных чувствах. — Она приходила сообщить, что уходит от меня, — закипая, сообщил Грэг. Только этого ему еще не хватало, публичного сочувствия от Майкрофта Холмса, насквозь фальшивого. Ведь они оба знают… — Неужели? — мистер Холмс приподнял бровь, тонко улыбаясь, — примите мои… — Идите к черту! — рявкнул Грегори поднимаясь и чувствуя, как на него обратились все взгляды в кабинете, — мне не нужны ваши сочувствия, мистер Холмс, но кое от чего я бы не отказался. Вот оно. Такой шанс… Он не упустит случая стереть сочувствие из взглядов, вернет себе уважение коллег и подчиненных, покажет всем, что он мужик и еще какой! Он отомстит Клэр за ее таксиста. Пусть это будет последним, что Грэг сделает в этой жизни, а так оно скорее всего и случится, Майкрофт подобен льву сильному и смертоносному — еще ни кому не удавалось дергать льва за усы безнаказанно. Грэг в считанные мгновения оказался подле скромно сидящего на его стуле воплощения силы и власти и, запустив пальцы в идеально уложенную прическу, запрокинул голову Холмса лицом к себе. Игнорируя удивление в правительственных глазах, совершенно забыв о десятке замерших ярдовцев, Лестрейд сделал то, о чем давно уже подумывал, размышлял, можно сказать, даже мечтал, засыпая рядом с разлюбившей его Клэр — поцеловал Майкрофта Холмса. Глубоко, властно и страстно, так чтобы ни у кого, включая самого Холмса, не осталось даже сомнений в том, что Грэг не тряпка, и не вялый побитый молью тюфяк, чтобы все они поняли, как силен и бесстрашен инспектор Лестрейд. Холмс прикрыл удивленные глаза и… ответил, слегка приоткрыв губы. Грегори мысленно усмехнулся, думая о том, что невероятно… восхитительно… удивительно сладка бывает месть.