Кукла

      Нет, это бесполезно… Все равно ничего не смогу доказать.       Упрямо сжимаю губы и утыкаюсь лбом в подлокотник.       Не существует такой технологии, что перемещала бы сознание человека в искусственное тело. Невозможно, чтобы лабораторный робот, пусть даже с загруженной в него информацией о реальном человеке, приобрел чувства и индивидуальность. Но я помню. Помню мягкое прикосновение ветра к настоящей коже, помню весенний воздух, помню вздох, наполненный искрящимся счастьем, помню горькие капли моря, помню тепло солнца и ещё много того, что не должен помнить робот. Я помню, как умер. Почти… очень смутно, но я помню бледно-желтые стены и боль, сдавливающую грудь, когда сердце совершает свой последний удар. Рядом только сестра, растерянно прижимающая руки к груди, замершая в напряженном удивлении с ноткой отчаяния. И ещё он. Вейс. Ранее мой лучший друг, а ныне главный мучитель.       – Не надо, – произношу скрипящим голосом, совершенно не своим.       – Заткнись, – шипит он, и когда я снова пытаюсь что-то сказать, выключает связки. – Заткнись.       Я помню его улыбку, радостную и искреннюю, помню его заливистый смех, помню его шутки и то, как мы играли в какую-то настольную игру с приятелями по универу и смеялись до слез. И его поддержку в самое трудное время я не забыл. Когда он помогал не только мне, но и родным, матери, не находившей себе места от горя. И ещё я помню ту толику восхищения в его взгляде, когда он смотрел на меня. Но всё, что я помню о нём хорошего, сейчас будто вывернуто наизнанку.       Любое вмешательство извне я чувствую довольно остро. Ощущения совсем неприятные, в горле начинает першить. Я бы даже закашлялся, но я ведь теперь совсем не дышу. И таких рефлексов в моём новом теле нет, хоть оно и так похоже внешне на старое.       Ведь он повторил меня до мелочей. До маленькой горбинки на носу, до неровного скола зуба, который так меня раздражал. Оттенок глаз волос и кожи подобрал просто идеально. И это даже пугало. Особенно осознание того, что он воссоздал меня по памяти. До мельчайшей детали, которую только мог видеть. Я бы и сам не вспомнил об этой крохотной родинке между безымянным пальцем и мизинцем, а он, вот, помнил. И крохотный шрам под коленкой тоже остался. Да я даже никогда не задумывался над тем, сколько на мне таких вот мелких опознавательных знаков. Разве что голым он меня не видел, и оттого россыпи едва заметных родинок были разбросаны на ягодицах наугад.       Ему, наверное, очень нравится это его творение, потому как он снимает с меня штаны и медленно оглаживает спину, спускается вниз, мягко продавливая в пояснице и вынуждая меня выгнуться ещё сильнее. И я, конечно, послушен. За неповиновение меня может окатить волной боли, пронзающей всё тело. Это похоже на электрошок, только раз в десять сильнее и без всяких последствий. Пульт управляет нервными окончаниями напрямую. Остальных ученых, кстати, тоже очень радует моя возможность чувствовать боль. Точнее, восхищает их не просто умение ощущать сигналы от рецепторов, а именно моя мучительная реакция на это. Говорят, это многое значит для будущего искусственных интеллектов.       Я мог бы убеждать себя в том, что Вейс просто проверяет мою реакцию на такое вот странное взаимодействие, но не хочу себя обманывать – сейчас он похож на одержимого. Наверное, он был влюблён в меня, а я никогда не замечал этого… Отчего же?.. Этот вопрос занимал все мои мысли, пока Вейс обильно смазывал меня. Странное ощущение всё же. Нынешняя моя кожа ощущается совсем по-другому, хоть и сносно. Но там, где он прикасается, чувствительность явно больше. Интересно, я мог бы возбудиться от этого в своём прошлом теле? А сейчас? Теперь я вообще могу возбудиться? Вейс скользит пальцами вниз и перебирает мои яички. Наверное, такой функции во мне всё же нет. Я закусываю губу от желания и невозможности закричать, когда ощущаю, как к моему анусу прижимается горячая головка его члена. Надо же, по всему телу кожа сбоит, постоянно путает терпимый жар с адским пламенем, но там всё в порядке. Зато сразу ясно, зачем меня создавали… Точнее, это тело… Наверняка, даже, задолго до моей смерти он начал работу над этим проектом. А когда закончил? Долго ли пользовался «по назначению»?       Все мысли вдруг вылетают из головы, когда он толкается в меня. Ощущения, должно быть, весьма натуральные, хотя откуда мне знать… На удивление не больно… А ещё, после нескольких толчков понимаю, что это отчего-то даже приятно. Не то, чтобы я такой уж извращенец, но внутри точно разливался жар и какое-то странное предвкушение. Не уж-то Вейс при разработке и впрямь озаботился о моём удовольствии? Сосредоточиться на этой мысли, конечно, не получается, и я лишь растворяюсь в размеренных толчках, сопровождающихся звонкими шлепками. Вейс сжимает мои бедра и врывается в меня, низко постанывая и чуть ускоряясь с каждым толчком. И когда я думаю, что вот-вот всё закончиться, он вскрикивает моё имя и кончает, а после падает на диван и прижимает меня к себе.       – Лео, – шепчет он и зарывается носом в мои волосы. – Лео, мой Лео.       Я смотрю на тускло-зеленую обивку, на руки, обнимающие меня. Почему-то я не заметил, когда тебя захватило безумие. Может, моя смерть так на тебя повлияла? Или это всё твои роботы, вытащили из тебя всю душу. Нет, я усмехаюсь, это мою душу один из них поймал. Ты просто создал его…       – Мой безумный кукольник, – хриплю я, неожиданно сам для себя, понимая, что имитатор голоса снова работает.       И так же хрипло смеюсь, когда Вейс чуть поворачивается и настороженно заглядывает в мои глаза.       – Ты заработался, гений, – произношу я привычную фразу и прикрываю глаза.       Может… Может, он и не поверит, что это на самом деле я, подумает, что я всего лишь робот, притворившийся человеком, но это и неважно… Попытаться-то всё же стоит?