Шаг в неизвестность

      Папа продолжал игнорировать мои наводящие вопросы, заставляя меня волноваться. - ПАПА!-Громко крикнула я, не сдерживая эмоции.       Вместо того, чтобы ответить, отец лишь подсунул мне несколько кадров, продолжая что-то нашептывать себе под нос. Я потянулась к фотографиям, облокачиваясь на стол, тем самым пытаясь убить двух зайцев сразу: и посмотреть какую-нибудь подсказку на листке, что держит отец, и забрать все нужное, пока дают. Поглубже вздохнув, я схватила фотографии и потянулась назад, пытаясь остаться не замеченной, медленно проскользнула по столу, остановившись в середине, прямо рядом с папой, и посмотрела на листок. Ничего. Абсолютно ничего, кроме каких-то цифр, которые, в общем, не дали мне никаких подсказок. Толстым красным маркером на обратной стороне листка была написана дата чьим-то корявым почерком, по-другому эти каракули не назовешь. Не возможно было это прочесть, как-будто кто-то очень торопился, заставляя меня вновь и вновь приклеиваться к листку, пытаясь рассмотреть, что там написано. Через несколько неудачных попыток, я сдалась и оттолкнулась от стола, дабы не мешать отцу. В конце концов у меня в руках было уже хоть что-то. - Двадцать семь.- Зашевелился отец. Я подняла голову и посмотрела на него. - Двадцать семь.- Повторил он, как обезумевший.       Я не знала что сказать, а разве надо было что-то говорить? Я просто не могла ничего сказать. В плане разумного, только сморозить очередную глупость. Уголки губ отца вновь приподнялись, и его рот растянулся в широкой улыбке. - Рейн...- прошептал он, робко прикусывая верхнюю губу.       Сначала я не понимала что происходит. Может это какой-то сон, где папа превратился сумасшедшего? Нет. Пазлы в моей голове потихоньку начали складываться, и в памяти проскользнул силуэт двадцатилетней девушки с красными волосами. Рейн... Мы первый раз увиделись в Нью-Йорке, еще до войны. Наши семьи встретились на предсвадебном ужине наших общих знакомых. Я хорошо помню этот вечер. Рейн- её ослепительно красные волосы и белое облегающее платье. Мы сидели за одним столом, только переглядываясь, и изредка улыбаясь друг другу. Рейн... Окончательно познакомились мы, когда наши родители вновь встретились. Я помню, мы тогда сидели на берегу, разглядывая камешки. Она посмотрела на меня, такая взрослая и красивая. Я видела в её глазах серьезность, так недостающую мне. С тех пор я изменилась. Она изменила меня.       Сейчас, когда мне 16, и моя жизнь еще шесть лет назад превратилась на "до" и "после", я плохо помню её. Но она была мне другом. Незаменимым другом.        Я немного стала отходить от воспоминаний, чувствуя, что что-то пошло не так. Отец молчал, крепко сжимая фотографию в руках. - Почему ты вспомнил её, пап? На глаза медленно начали наворачиваться слёзы. - Пап?! Молчание. - Почему ты молчишь? Ответь мне! - громко кричала я. Его поведение начало выводить из себя. Мой отец всегда отличался от других многословностью, но сейчас мне хотелось ударить его, чтобы он вновь заговорил. Молчание? Значит так? - Ты похож на сумасшедшего, серьезно. - С насмешкой заметила я. - Они убили её. - Заговорил он, посмотрев на меня. Его глаза наполнились слезами. Папа протянул мне фотографию, стирая с лица прозрачную, наполненную болью, каплю.       Я схватила бумажку, даже не подозревая, что увижу сейчас. Будут ли мои глаза наполнены болью, как папины? "Загляни, Эмили"- шептало мое подсознание. И я посмотрела туда.       Обломки машины. Ярко красные волосы. Пустой взгляд. Я не смотрела на фотографию, я смотрела на что-то большее. Боль пронеслась по всему телу, сжимая мою грудь. Это не может быть тот человек, ни в коем случае, нет. Кажется теперь я превращалась в сумасшедшую. Я узнала свою подругу, которую не видела так давно, но не могла поверить, что наша встреча будет такой. Она устремила свой взгляд куда-то далеко, но я видела его, глаза, хоть и пустые, но полны отчаяния. Она умирала. Уже умерла.       Ноги медленно стали подкашиваться, а к горлу подступил огромный комок. Я чувствовала, как мои руки начинают бесконтрольно трястись. Тело обступили миллионы мурашек. Таких холодных, неприятных.        В голове проносились обрывки воспоминаний. Секунды. Минуты. Часы, проведенные с ней, возникали как фотографии, затем быстро исчезали. Невозможно было зацепиться ни за одну из них, но там ее глаза были живые. Мне уже было не важно, что происходило в мире. Придут ли фантомы вновь. Кажется, я слишком близко к сердцу восприняла эту проблему. Эту смерть. Останови себя, Эмили, или тебя съедят чувство вины и боль.       Я посмотрела на отца. Он был в коридоре. Разговаривал с мамой. Ее лицо, не смотря на, я так полагаю, страшную новость, оставалось абсолютно серьезным. Неужели все такие бесчувственные?! Или найдутся другие проблемы в пять часов утра? Держа себя в руках, чтобы не разрыдаться, я положила фотографию на стол и заметила, как сильно трясутся руки. - Успокойся, Эмили, тише,- шептала я про себя, сжимая руку в кулак. Родители посмотрели на меня, а потом опять начали шептаться. Это выглядело слишком подозрительно. - Что-то случилось?- Выдавила я из себя, пытаясь хоть как-то приглушить боль. - Собирайся, Эмми,- в спешке произнес отец. - Брюс, мы не можем!- Крикнула мама. Папа посмотрел на меня. - Ради нее, Ванда.- тихо произнес он. Я не понимала, что происходит, и стиснув зубы, тихо произнесла: - Что? - Много вопросов, Эмили!- отрезала мама, с жалостью просмотрев на меня.       Я была уже не в состоянии собрать рюкзак, спрашивать что-то или причитать. Кажется, это дело, которое вручили папе, оказалось намного серьезнее, чем я думала. Схватив свой рюкзак, я начала класть туда все, что попадется под руку, даже не замечая, нужную ли вещь положила. Тем временем, мама яростно расходилась на кухне, а папа пытался ее успокоить. До меня доносились лишь обрывки разговора: - Ты сумасшедший! Мы не можем оставить ее одну! - А что ты прикажешь мне делать? Ехать с ней? О да, замечательный план! Я нужен им здесь! - В первую очередь ты нужен нам! Затем послышалась минута молчания, но такую спокойную атмосферу нарушил громкий голос отца. - Ванда, это моя работа, я должен остаться здесь.- Спокойно сказал он. - Ты можешь ехать с ней одна. Тихое всхлипывание. - Не волнуйся,- продолжил он.- Она будет с друзьями.

***

       Я вышла из своей комнаты, тоща за собой набитый до верху портфель. Кажется, я положила туда кирпичи, а не кучу одежды. Родители, возмущенными взглядами встретили меня в гостиной. - А теперь объясните мне, что здесь происходит,- настояла я. Отец незамедлительно поднес мне какой-то документ, и первым, на что я обратила внимание, были слова, жирным шрифтом напечатанные вверху листка.

27 тысяч погибших

Лос-Анджелес захвачен

Мне хватило пару этих слов, чтобы понять- они уже близко.