Яойные хроники

***

      Курама никогда не думал, что объятия Суиро будут такими теплыми и приятными. Каждый раз, когда ворон обнимал парня, его щеки покрывал еле уловимый румянец, который замечал только отшельник, улыбавшийся по этому поводу. И каждый раз сердце билось в бешеном ритме, стоило Суиро подойти ближе и прижать к себе самостоятельного тэнгу. Назвать это любовью у Курамы язык не поворачивался, ведь он так долго не видел брата. Какая тут любовь? Хотя привязанностью это все же стоит назвать. Так много лет прошло...       Курама чувствовал себя виноватым перед Суиро, ведь из-за него отшельник лишился чудесных крыльев, и Джиро выгнал его, как только отец заболел. Парень ощущал вину за то, что не навещал брата так много лет, даже не присылал ему писем или маленьких записок. Ворон был уверен, Суиро бы это понравилось, ведь он его очень сильно любит, сильнее всех тэнгу на горе вместе взятых. Курама это знал и чувствовал сердцем.       Как только Джиро выздоровел, тэнгу закатили огромный пир под цветущей сакурой. Пригласили всех жителей деревни, включая Нанами, Кураму и Томоэ. Суиро взял на себя ответственность говорить речь. Ворон был как всегда красив — отметил про себя Курама, разглядывая брата. Даже темно-розовый цветок в сиреневых волосах шел Суиро. Красивый, добрый и милый отшельник; все хорошие качества парень мог перечислять до бесконечности...       Певец с улыбкой на губах наблюдал за падающими лепестками сакуры. Как давно он не был дома, ему не было никогда так спокойно, как здесь и сейчас. Но по-прежнему сердце билось в быстром ритме, стоило парню перевести взгляд на любимого брата. Теперь он не нуждается в защите и помощи тэнгу, Курама сам готов защищать Суиро. Наверное, надо об этом ему рассказать. Сказать о том, что больше не нужно волноваться за Синджиро — он уже не тот маленький мальчик, который не умел летать, и его все обижали. — Синджиро, почему ты так далеко сел? — Суиро подошёл к ворону и сел рядом, привычно улыбнувшись. На душе стало тепло, и Курама не мог не улыбнуться в ответ. Все же брат на него не злится, может, стоит прекратить винить себя? — Не бойся. Джиро ничего не сделает тебе. Теперь все будет хорошо, не волнуйся. — Я не боюсь и не волнуюсь. Просто отсюда лучше всего наблюдать за сакурой, — ответил ворон, подняв голову. Розовые лепестки на фоне тёмного неба медленно кружили в странном танце и плавно спускались на землю. Один из них запутался в волосах Суиро, и Курама это заметил. Не удержавшись, Синджиро аккуратно вытащил из волос лепесток и отпустил его, ветер подхватил часть розового цветка, и он вновь закружился в танце. — Здесь красиво... — Улыбайся по-настоящему всегда. Улыбка идёт тебе, ты выглядишь счастливым, — промолвил ворон, и парень кивнул, еле заметно покраснев. Суиро всегда видел всех насквозь, даже самого Кураму, который, даже вернувшись спустя столько лет, остаётся открытой книгой для отшельника. И правда, настоящая улыбка не всегда была на губах красноволосого. Он всегда улыбался для фанаток, и то — фальшиво, но они верили и восторженно пищали. — Хотя бы улыбайся для меня. Я ведь почти никогда не видел тебя счастливым. Ты в детстве всегда хмурился и все скрывал в себе. — Ты видишь меня насквозь, брат Суиро, — произнёс парень и улыбнулся. — Прошу, брат Суиро, сыграй для меня мою любимую песнь сакуры, — услышав это, ворон кивнул и достал флейту, которую всегда носил с собой, а потом заиграла тихая и спокойная музыка. Все присутствующие замерли и обратили внимание на Суиро, который сидел и играл, прикрыв глаза.       Розовые лепестки замедлили свой танец и плавно спускались к Суиро, окружая его. Прекрасная музыка словно управляла падением цветов, даже Джиро невольно обратил внимание на брата. Он никогда не знал, что Суиро умеет играть на флейте. Хотя давно, ещё до ухода Курамы, брюнет слышал эту мелодию, но так и не узнал, кто ее играет. «Брат, только ты можешь так красиво играть. Ты всегда играешь на флейте только для меня. Спасибо», — подумал парень и тоже прикрыл глаза, ощущая, как лёгкий ветер подхватил успокаивающую мелодию и разнес по всей горе, чтобы слышал каждый, даже животные. Пусть в сердца придёт спокойствие и теплота.

***

      Когда Нанами покинула пир, собираясь отправляться домой, Суиро проводил ее, помахав рукой на прощание. Курама тоже должен был собираться домой, ведь он все же звезда, и у него очень плотный график, но почему-то он остался. Решил побыть с Суиро ещё чуть-чуть, ведь они так давно не виделись. Господи, пусть утро не настанет так скоро, как этого хотелось бы.       Постепенно жители деревни стали расходиться, ведь всем завтра вставать и приниматься за работу. Даже Джиро покинул присутствующих, оставалось не так много тэнгу, одними из которых являлись Суиро и Курама. Парень заметил, что ворон любовался сакурой, улыбаясь. Когда певец сел рядом с братом, он положил голову на плечо Курамы, что немного удивило тэнгу. — Мы так хорошо повеселились... Давно такого не было, — нарушил тишину отшельник, вдыхая тонкий запах распустившихся цветов, а затем тихо засмеялся. - Знаешь, Синджиро, похоже, я немного перебрал и вряд ли доберусь домой самостоятельно. Теперь я живу во дворце — я так рад, что смог вернуться домой. Поможешь добраться до него? — Конечно, брат, — парень, не дожидаясь, подхватил Суиро на руки и расправил чёрные крылья, а затем взлетел в небо. Такого отшельник не ожидал и вцепился тонкими пальцами в рубашку ворона, но потом расслабился, смотря вниз. Давно он не был в небе, это прекрасное чувство свободы вновь возродилось в груди. — Так мы сократим путь до дома. — А в небе все по-прежнему прекрасно. Как это было давно, когда ещё у меня были крылья, я часто взлетал в небо и чувствовал свободу, — промолвил тэнгу, и парень вновь почувствовал, как сердце колит вина за тот случай. — Синджиро, не грусти. Мои крылья уже не вернешь, но главное, что ты жив. Мне этого достаточно. — Ты слишком добр, брат Суиро, — ответил Курама и полетел в сторону дворца, бережней прижав к себе Суиро, который был на удивление лёгким. Парень почувствовал, как руки обвили его шею, и он опустил взгляд вниз, застыв в воздухе. Брат прикрыл свои красивые глаза, лёгкий румянец от выпитого алкоголя был на бледных щеках, а улыбка не сходила с тонких губ. Курама захотел поцеловать его, но он быстро выбросил эту мысль из головы. Сейчас главная цель — добраться до дома. — Ещё немного осталось...       Через несколько минут Синджиро был в комнате брата. Парень аккуратно положил Суиро на постель, которая уже была расстелена. Отшельник уже спал, алкоголь быстро лишил его сил, да и все торжество отнимало энергию. Сам Курама не уходил, он терпеливо чего-то ждал, сев рядом с вороном. Приоткрытые губы тэнгу по неизвестной причине манили певца, и он медленно наклонился, убрав с прекрасного лица прядь светлых волос. «Думаю, что если я один раз его поцелую, то он от этого не проснется, а я перестану мучиться», — пронеслось в голове парня, и он сглотнул, но все же, набравшись храбрости, прикоснулся к губам брата, мягким и нежным, как у девушки. Курама уже хотел отстраниться, но в этот момент Суиро открыл глаза и прижал к себе ворона, продолжая поцелуй, который ему очень понравился. — Брат... П-прости! Я уже ухожу! — воскликнул певец, когда разорвал поцелуй, он уже хотел уходить, но отшельник успел схватить его за руку, и тот обернулся, встретившись с добрыми глазами. Парень не знал, что делать. — Я случайно! — Все хорошо, Синджиро. Останься со мной, давай поспим вместе, как и раньше, — улыбнулся Суиро и отодвинул одеяло в сторону, приглашая парня. Через пару минут Курама лежал под одеялом вместе с братом, который поцеловал его в лоб, а затем коротко в губы, но этого хватило, чтобы сердце красноволосого забилось в бешеном ритме. — Спокойной ночи, Синджиро.       Ворон прижался к брату и обнял его, закрыв глаза. Отшельник был не против и лишь улыбнулся, а затем в ответ обнял тэнгу, засыпая. Им никто не мешал и не нарушал их покой. Курама понял, что все же любит Суиро, но не как брата. Похоже, он задержится здесь надолго, ведь покидать любимого так не хотелось. — Я люблю тебя, брат Суиро... — тихий шепот нарушил тишину, и только тогда Синджиро смог уснуть со спокойной душой, надеясь на то, что отшельник спит. Но он не знал, что Суиро не спал в это время и отчётливо слышал слова брата. — Я тоже, Синджиро, люблю тебя...