Убью! Люблю...

Глава пишется от лица 9-ти летней Леви С того дня, как я проснулась в больнице, я ничего не вижу. Мама и папа запрещают мне снимать повязку с глаз, говоря, что это навредит мне, и я даже не пытаюсь их ослушаться или сомневаться в их словах. Но уже неделю я волнуюсь, потому что, проснувшись ночью, я открыла глаза… и ничего не увидела. Я знаю, что в темноте тоже плохо видно, но я не увидела совсем ничего, даже каких-нибудь неясных контуров. Этой ночью я попросила сестренку оставить окно открытым и, подождав пока все уснут, открыла глаза. Сколько бы я ни вглядывалась, я не увидела абсолютно ничего. Первая слезинка прочертила дорожку по щеке. Теперь мне понятно, почему мы постоянно ездим. Почему я каждый день прохожу новые обследования. Почему мама плачет, когда думает, что я не слышу. Почему Джувия стала так странно говорить. Просто я теперь не вижу. Я теперь слепая. И как же мне теперь жить? .. Как учиться? Как ходить? Я теперь обуза? Кажется, я читала, как называю таких людей. Я теперь инвалид. В горле встал комок, в груди заболело, я плакала, но… не видела. Не хочу! Не хочу быть никому не нужной инвалидкой! Я теперь ничего не могу, маме приходится вся время сидеть со мной. Я беспомощная! Жалкая! Не хочу быть обузой! Не хочу! Всхлипывания стали громче, и я до крови закусила палец, чтоб никого не разбудить. Я теперь не нужная. Бесполезная. Зачем я теперь буду тут жить? Мама и папа устанут со мной возиться и разлюбят меня! Лучше я сама уйду, прямо сейчас. Вот только, как мне сбежать? Из-за этой слепоты я даже уйти не смогу! Рыдания снова вырвались наружу. Когда слезы перестали течь, а от плача разболелась голова, я придумала. Мы живем на первом этаже, дом новый, и решёток на окнах ещё нет! А Джувия оставила мне окно открытым… Вытянув руки перед собой, я сделала неуверенный шаг вперёд. Потом ещё один, и ещё, пока руками не дотронулась до подоконника. Залезла на него, держась за батарею. Прохладный летний воздух подул на мокрые щёки, голова стала болеть немного меньше. Ну вот, осталось только спрыгнуть вниз. Больно не будет, там мама посадила такие красивые цветы. И я их ещё видела. Смелость резко куда-то пропала. Страшно. Не хочется оставлять сестренку и родителей. Лучше будет вернуться сейчас в кровать и притворится, что ничего не знаю. Но, вдруг, я никогда больше ничего не увижу? И это страшно. И уйти почему-то хочется больше, чем остаться. И я даже, кажется, знаю, куда идти. Свесила ноги и прыгнула, кажется, упала в мамины георгины. Вспомнилось, как мама и Джувия их сажали и шипели на меня, когда я обрывала листья. Глазам опять стало мокро и горячо. А ещё захотелось повернуть на право, хотя там я ещё никогда не была. Вытерев слёзы рукавом, я, неуверенно пошатываясь и держась за стенку, пошла туда, куда хотелось. Мелкие камушки больно давили, идти было больно, а ещё я боялась упасть, поэтому глупо махала руками, чтобы ни во что не врезаться. С чего-то подумалось, что со стороны я должна выглядеть очень смешной. А ещё думать по-другому. Сразу вспомнила, какие глупые у меня одноклассники. Нет, они все хорошие и добрые, но почему-то не знают много обычных вещей. И решать задачи не могут. И в умных словах путаются. А ещё с чего-то считают меня странной и не хотят читать вместе со мной книжки. И правда глупые одноклассники. Вдруг ногу больно кольнуло, и я, вскрикнув, села на землю, ну, или на асфальт, если чудить по ощущениям. А ещё я поняла, что не знаю, где я. Идея уйти теперь казалась глупой и страшной, и, если бы могла, я бы вернулась домой. А ещё я не понимала, как я вообще догадалась сбежать? Грудь снова сдавило, из горла вырвались странные всхлипы-подпискивания, которые почему-то показались смешными несмотря на то, что я до сих пор сидела где-то на улице и плакала от страха. Вытерев мокрые щеки таким же мокрым рукавом пижамы, я встала. Придерживаясь за стенку, я зашла в какой-то переулок, даже не зная, почему пошла именно сюда. Но все-равно шла дальше и дальше, пока не врезалась головой в ещё одну стену. Голова сразу заболела, и снова захотелось плакать. К тому же, ступни болели и, несмотря на холод и страх, хотелось спать. И я, сев в углу, найденном на ощупь, и поджав под себя замерзшие ноги, даже задремала. Темнота вокруг уже не пугала, мне было почти все-равно. Только стало грустно, что мама и сестренка будут плакать из-за меня. Опять. Но, думаю, папа им поможет, он сильный-сильный и никогда не плачет! А сейчас спа-а-ать... Я уже не чувствовала холода и неудобства, мне было хорошо и не хотелось просыпаться, но я ещё слышала все звуки улицы. Это, наверное, было бы весело, если бы я тогда обратила на это внимание. Ну а почему же не весело? Ведь я все слышу и сплю одновременно, и не мешает ничего, и так удобно... Я почти прекратила слышать окружающие меня звуки, когда недалеко от меня кто-то громко затопал. Несмотря на усталость, мне почему-то стало интересно и совсем не страшно. Как тогда, когда я шла непонятно куда. А топот был все ближе и ближе, наверное, этот человек уже видит меня. Но почему он молчит и остановился? Странно. Разве сидящие на улице ночью маленькие девочки - это так обычно? Я стала вслушиваться ещё старательнее и даже, кажется, дышать стала не так громко. А странный человек почему-то топтался совсем недалеко и что-то бурчал, совсем не обращая на меня внимания. Почему-то стало обидно, я же вот она - прямо рядом, а меня в упор не замечают. От обиды закусила палец и уже хотела было встать и поздороваться сама, раз он первым не хочет (по шагам определила, что Он. Мама и Джувия ходят совсем не так), как вдруг этот кто-то начал громко ругаться непонятными словами вперемешку с понятными. И пускай его голос меня немножко напугал, захотелось узнать эти новые, неизвестные мне слова. А голос у него и правда был странный, я такой не слышала раньше: грубый, со странными хрипами и рычаниями, и вообще безумно страшный. У папы не такой, у папы голос мягкий, приятный, а как приятно слушать папины сказки! Но я отвлеклась на сравнивание этих непохожих звуков так, что когда пришла в себя, этот кто-то уже только злобно пыхтел и громко пинал что-то. А ведь, кажется, он меня действительно не видит. Смешно. Встать я не смогла, ноги засиделись и не хотели разгибаться, поэтому я встала на четвереньки и поползла на злобное сопение и грохот. Странно, но страшно все ещё не было. Далеко я не уползла, уже через несколько шажков врезавшись головой во что-то. На ощупь определила, что это очень похоже на деревянные ящики, а вот странный человек из-за своего шума не услышал мой удар. Рукой уцепилась за ближайший ящик и встала на ноги, так же на ощупь определила, что теперь человеку должна быть видна моя голова, но шум не прекращался, как и непонятное бормотание. Наверное, он отвернулся и не видит. Значит, надо поздороваться первой. Но ведь мама запрещала говорить с незнакомцами, и вообще держаться от них подальше. Ну, может этот незнакомец хороший?.. Резко раздался громкий свист, потом треск и довольный смешок. Вряд ли он хороший. Что ему тут делать ночью? Но поговорить хочется, и не страшно совсем. Ладно, как там надо?.. А! Да, сначала надо поздороваться. Уцепившись рукой за ящики чтобы не упасть, набрала побольше воздуха и, дождавшись затишья между треском и злобными криками, становившимися все громче, звонко, насколько могла, поздоровалась, смотря глазами примерно туда, где кричали: - Здрасьте, дяденька! - ...! И ...! Какого ...?! Он крикнул громче, и пускай, я поняла только одно слово, но мне стало смешно. И да, почему-то страшно все не становилось... - Дяденька, а что вы сейчас сказали? - мне было любопытно. Почему это он знает, а я не знаю, а он знает?! (не исправлять, так и было задумано) - Мелкая?! Ты чего тут забыла? - он так и не ответил на мой вопрос, а ещё обзывается... Стало обидно. - Я не мелкая! - из-за крика отпустила ящики и села на землю, больно ударившись попой. Пока хныкала, услышала приближающиеся тяжелые шаги. Он остановился рядом и, наверное, смотрел на меня. А я растирала кулачками слезы и пыталась отползти в свой угол, когда почему-то дышать стало тяжелее и землю я не почувствовала. Руки сами кинулись вверх и наткнулись на что-то теплое и большое. Это незнакомец поднял меня на вытянутой руке за шкирку, как котенка. Я вспомнила, как смешно брыкались кошки, если я их так поднимала, и сразу стало смешно и плакать расхотелось. Ах да, кстати, страшно все ещё не было. Пытаясь достать до земли, вытянула ноги а руками вцепилась в руку этого дяденьки. Я представила себя - вытянутую, висящую и пыхтящую - и засмеялась. - Однако! - послышался удивленный голос совсем рядом, а потом меня поставили обратно, только кофту так и не отпустили. Вообще я понимала, что веду себя как-то не так, но понять почему - не могла. Наверное, если бы я вела себя как обычно, то сейчас бы дрожала от ужаса, сидя в своем углу. А может и совсем осталась дома. Но сейчас мне было весело и даже то, что я ослепла, меня не расстраивало, а только вызывало легкую досаду. - Слышь, мелочь! Ты как сюда попала? - грубый голос раздался почему-то откуда-то сверху, хотя стояла я на расстоянии вытянутой руки. И хотя меня все так же держали за кофту, мне становилось все веселей. - А я не знаю, дяденька! Ахахаха, мне так смешно! Почему тебе не смешно? - я чувствовала, как двигались мои губы, но совсем их не контролировала. И говорила все, что думала. - Странно! Первый раз вижу Такую реакцию на моё влияние... - бормотание в исполнении этого голоса было похоже на раскаты грома и уж точно не было тихим. - Мелкая, а ты куда это смотришь? - Не вижу! Я вообще ничего не вижу, хихихих! - хоть я и вспомнила, что не могу видеть, огорчения или боли это не принесло. Из-за странного состояния мне было так смешно, что я не могла прекратить смеяться. - Не видишь? - голос показался озадаченным, и меня опять подняли. - Не видишь, значит. Ги-хи, вот так улов! Слушай, копейка, а давай-ка мы с тобой заключим одну сделку, как взрослые... Что? Сделку? Как взрослые? Интересно... Хочу!