Нет, не ангелы

Нет, не ангелы Этого не могло быть. Но мои глаза видели происходящее так же ясно, как и замершую толпу, и закрывшего руками лицо палача, уронившего свой мясницкий нож, и я понял - иногда, если тысячи людей верят, рождается легенда - легенда, позволяющая им хотя бы на несколько лишних минут почувствовать облегчение. Разумеется, о случившемся было приказано забыть, как о сне, дьявольском наваждении или всеобщем помешательстве - но кто бы смог подчиниться такому приказу? Тупак Амару, невинный юноша , приявший на плечи всю тяжесть правления умирающим царством, преданный и оторванный от жены в момент ее родов, среди хвойных лесов у потока, где они тщетно пытались скрыться от моих соотечественников - и мне впервые стыдно, что в моих жилах течет арагонская кровь! - Тупак Амару, силой крещенный в католицизм, но остававшийся сердцем верным Богу Инти, должен был умереть. Последний Инка, последний, в жилах которого текла кровь Сынов Солнца - и я, сидя верхом - нас, всадников, было немного среди толпы стенающих кечуа - видел, как непонимающе смотрел он на волнующееся людское море. Мне кажется, он до конца не верил в собственную смерть, и не слушал приговор - и люди вокруг меня не верили - только так, пусть шатко и не слишком логично я могу объяснить дальнейшее. Воздух над площадью словно масло ножом взрезали огромные крылья - тонко закричали лошади, мой жеребец попытался попятиться, но его бока сдавили пешие, притиснув мои ноги так, что я оказался в ловушке и мог только смотреть. Светлые, похожие на многократно увеличенные, соколиные крылья с золотистыми пестринами, несли огромных, с лошадь, длинношерстных остроухих псов. Взгляд янтарных глаз этих невиданных зверей излучал такую непредставимую доброту и мудрость, что альгвасилы, поднявшие ружья, медленно опустили руки - стрелять в эти создания было все равно, что прошивать пулями хоругви. Псы мягко опустились вокруг несчастного юноши, и самый крупный из них, вожак с почти львиной гривой, сияющей, как золото в тигле, легко перекусил цепи, сковывающие тонкие запястья и лодыжки. С глухим звоном ударился о помост нож, и индеец-каньяри, отъявленный головорез, закрыл лицо, дрожа, как лист под ветром - но собаки не тронули его. Серебристый красавец, приземлившийся рядом с вожаком, опустился на передние лапы, совсем как приученный конь, и сложил крылья, подставляя спину Последнему Инке. Кто-то говорил, что в этот момент шерсть небесных посланцев воссияла лучами Инти, и Тупак Амару, веря и не веря, робко коснулся пушистой холки, прежде чем оседлать крылатое чудо. Я видел, как псы смотрели на толпу, и могу сказать - подобный взгляд удается запечатлеть далеко не каждому живописцу, изображающему Ангелов Господних. Пусть это прозвучит еретически - но посланцы Неведомого Бога были мудрее и светлее чем все ангелы, что довелось мне видеть запечатленными в камне, дереве и красках. И когда вновь распахнулись крылья, поднимая ветер, никто так и не понял, куда чудо-звери унесли спасенного Инку. Может быть, это и правда легенда. Но мне хочется верить, что где-то за снежными шапками Анд, где берут начало прозрачные ручьи, в неотмеченных на карте землях, все еще существует царство Солнца - и залогом этого - избежавший смерти мальчик и крылатые псы с янтарными глазами, спустившиеся не с наших, христианских, а с подлинных Небес, которые есть не место и не время. Лопес де Караччо-и-Арриго, дворянин Новой Испании и рыцарь милостью Вице-Короля.