Die, Die My Darling

I keep the wolf from the door But he calls me up Calls me on the phone Tells me all the ways That he's gonna mess me up "A Wolf at the Door (It Girl. Rag Doll)" Radiohead

Яркий утренний свет изломанными лучами закрадывался в спальню, сочился сквозь жалюзи, растекался по скомканному одеялу, и, словно вор, пробирался под закрытые веки спящей девушки. Ее последний сон окрасился в кирпично-красные тона. Они появляются, когда смотришь на свет сквозь закрытые веки. Легкий сонный вздох. Загнутые ресницы затрепетали, Харли распахнула глаза, но тут же сощурилась от назойливого солнца. Который час? Слишком светло… неужели она проспала? Девушка быстро схватила телефон, лежащий на прикроватной тумбе. Еще только половина десятого. У нее куча времени, можно расслабиться. В Аркхэме ей нужно быть к двум. По привычке, она не глядя ощупала пространство за своей спиной. Ее ладонь нашарила только смятую простынь да скомканное одеяло. А, конечно. Кайл уже ушел. Он ведь работает с самого утра. Харли с сожалением вздохнула. Они не виделись целые сутки. Вчера она задремала до того, как он вернулся. Смешно. Спать в одной постели и расходиться по утрам, словно незнакомцы. Это явно не то, чего она ожидала, переезжая к нему. Они оба так поглощены своей работой, что времени друг на друга совсем не остается. Когда они последний раз выбирались куда-нибудь вместе? Кажется, на день рождения Мэгги. Черт, это было три месяца назад. Три! Харли покачала взлохмаченной блондинистой головой и сокрушенно вздохнула. Она дала себе слово – на следующих выходных уговорить Кайла сходить куда-нибудь вместе, как раньше. В кафе, в кино, в парк покормить уток… господи, да хоть к черту на кулички. Они так отдалились друг от друга… Между ними никогда не существовало той тонкой незримой связи, которую сентиментальные люди окрестили «родством душ». Им просто было хорошо вместе. Нравилось проводить время. А сейчас даже этого нет… Так, доброжелательные соседи по комнате. Еще не женаты, но уже погрязли в рутине. Чувства, если они вообще когда-то были, покрылись пылью, словно ненужная безделушка, оставленная в шкафу. Памятный сувенир из поездки, который никто не решается выкинуть, но и толку в нем ничуть. Вот он и стоит, отращивая паутину и занимая место на полке среди прочих ненужных вещей. Им необходима встряска. Наверное, еще можно что-то сделать, добавить красок? Скучно-о, слишком скучно. Однообразно и уныло. Кайл озабочен зарабатыванием денег, вкалывает как проклятый, даже тратить-то некогда… Зачем? Чего ради так убиваться? Харли никогда не понимала этой болезненной тяги к деньгам, этой влюбленности в вещи, которые нужны для поддержания статуса. Одежда от известных кутюрье, дорогущий парфюм, новенькая машина… Он ведет себя так, словно собирается жить вечно. Бесконечная крысиная гонка за обманчивыми благами мира. Наверное, ей никогда этого не понять, ее воспитали иначе. Ее родители не были образцом для подражания, победа в конкурсе «Лучшая семья года» им точно не светила, но они научили ее довольствоваться малым, ценить людей, а не вещи, это уже кое-чего стоит. Оставив свои невеселые размышления, Харли потянулась, хрустнув спинными позвонками, и направилась в сторону ванны. Она успеет не торопясь принять душ и выпить чашечку кофе, прежде чем снова начнет опаздывать. Ах, работа, работа… Черт возьми, она ведь собиралась еще раз все обдумать. А, впрочем, разве есть смысл? К сеансу с Джокером невозможно подготовиться, все равно ведь выкинет какой-нибудь фортель. Собьет с толку, на чем-нибудь подловит. Будем импровизировать. Этим утром она была настроена более оптимистично. Наверное, просто выспалась. Харли принялась вполголоса напевать свою любимую песню The Beatles и мылить волосы шампунем. В детстве мама пела ей «Hey Jude» вместо колыбельной. Этот мотив всегда ее успокаивал и поднимал настроение. Она улыбалась, подставляя лицо под теплые струи воды. И чего это она так радуется? Харли и сама не могла объяснить этого. Так бывает. Все просто. Ощущение чего-то нового, предвкушение поворота на долгом утомительном участке шоссе. Еще не знаешь, что именно тебя ждет, но сердце предчувствует перемены. Плохие, хорошие – не важно. Интереснее ожидание. В нем вся соль. Выбравшись из ванны, она подсушила волосы, завернулась в халат и отправилась на кухню, варить кофе. Этот ароматный бодрящий напиток, пожалуй, одно из лучших изобретений человечества. Пока она завтракала, волосы уже успели немного подсохнуть. Девушка стянула с головы тюрбан из полотенца и ощупала затылок. Немного досушить феном и все как надо. Располагая большим временем для сборов, Харли тщательно подошла к выбору своего гардероба. Зауженные черные брюки и любимая красная блузка, самое то. Практично и красиво. Все-таки общественный транспорт не слишком располагает к ношению юбок и высоких каблуков. Неудобно лавировать сквозь поток спешащих на работу людей. Собрав волосы в конский хвост на затылке, она подкрасила губы помадой карминного оттенка и уставилась на свое отражение в зеркале. Сегодня она выглядит гораздо лучше. Здоровый сон творит чудеса. На щеки вернулся румянец, а круги под глазами почти исчезли. Куколка. Подмигнув самой себе, Харли затолкала в сумку тетрадь для записей, папку с делом Джокера и вышла в прихожую. Набросив на плечи короткую кожаную курточку вместо обычного плаща, она поправила очки на переносице и шагнула за порог квартиры.

***

Часы показывают без пятнадцати три. Если она не хочет опоздать на сеанс, то пора идти. Харли поправила бейджик на своем рабочем халате, отключила звук на телефоне и спрятала его в карман брюк. Час до назначенного времени она провела у себя в кабинете, подбирая слова и продумывая историю, которую обещала рассказать пациенту. Нужно избежать любого проявления чувств, нельзя выдавать подробностей – только голые факты. Никаких эмоционально окрашенных слов, которые могли бы прояснить ее собственное отношение к прошлому. Это довольно трудно, но она справится, в этом она уверена. Девушка уже сделала шаг по направлению выхода, как в дверь постучали. Через мгновение в кабинет просунулась рыжая шевелюра Элен Смит. - Доктор Квинзель, как хорошо, что вы еще здесь. Меня прислал доктор Эддингтон, - сообщила медсестра. - Да, Элен, я слушаю, - спросила Харли, растерянно рассматривая застывшую на пороге девушку. Интересно, что произошло? Лицо медсестры показалось ей немного взволнованным, и Квинзель уже начала беспокоиться, лихорадочно перебирая в уме различные варианты того, что могло случиться. Наверняка это связано с Джокером… Наверняка. - Он просил передать, что ваш сеанс с особо опасным пациентом откладывается на час. Без пяти четыре мистер Эддингтон будет ждать вас у дверей допросной, - отчеканила Элен. - Почему? Что-то случилось? – торопливо спросила Харли. – Он ничего больше не сказал? Медсестра отрицательно покачала головой и пожала плечами, давая понять, что знает не больше Квинзель. Харли, сообразив, что ответа на свой вопрос ей не получить, дружелюбно улыбнулась девушке, мнущейся на пороге и поблагодарила ее: - Ладно, хорошо. Спасибо, Элен. Медсестра кивнула ей, но уходить не спешила. Она все так же стояла в дверях, с интересом разглядывая Харли. Квинзель почувствовала себя немного неуютно, не понимая, чем обязана такому пристальному вниманию. Она мельком оглядела себя сверху вниз, решив, что что-то не так с ее одеждой. Но, кажется, все в порядке. - Что-то еще, мисс Смит? – как можно нейтральней спросила она. Девушка спохватилась, услышав ее вопрос, и быстро покачала головой. - Нет, ничего, доктор Квинзель… Просто… - она замялась и смущенно отвела глаза. - «Просто» - что? – непонимающе переспросила Харли. И почему эта девица ведет себя так странно? - Я слышала, что ваш особо опасный пациент – это Джокер… И… После того, что этот маньяк сделал с мистером Солвэйтом… Вы такая смелая, - вдруг выдохнула она, глядя на свою собеседницу со смесью восхищения и любопытства. Харли пару секунд оторопело смотрела на медсестру, а потом ей вдруг стало смешно. Что за слухи ходят по больнице? Такое ощущение, что Джокер представляется им каким-то сверхъестественным монстром из детских страшилок. Она усмехнулась и ответила: - Элен, состояние здоровья мистера Солвэйта никак не связано с Джокером. Не верьте всему, что говорят. А я всего лишь выполняю свои обязанности врача, не более того. Этот человек - такой же пациент, как и остальные, он нуждается в специализированной помощи. Девица торопливо закивала и поспешила покинуть кабинет. Напоследок, она одарила Харли двусмысленной улыбкой и выскользнула за дверь. Квинзель задумчиво смотрела ей вслед, пытаясь понять, что такого странного было в ее ответе. Что подумала эта девица? Наверное, ее удивило, что доктор защищает маньяка-пациента. Причем, уже не первый раз. Тогда, в комнате отдыха, когда она вступила в словесную перепалку с толстым охранником, Элен и санитары так же странно на нее косились. Видимо, им это кажется чем-то совершенно диким. Они привыкли относиться к заключенным как к грязи, как ужасающим недоразумениям, не принадлежащим к человеческому роду. Но разве они правы? Разве эти люди заслуживают такого? Нет, они больны, и не могут нести ответственность за то, что им приказывают делать голоса в голове. Но, насчет Джокера все не так просто. Она не уверена, что он так уж невменяем, как ему хочется продемонстрировать. В любом случае, даже если она выяснит это наверняка, то не допустит, чтобы с ним обращались неподобающим образом. Аркхэм – это все-таки лечебница, а не концентрационный лагерь. Девушка уселась обратно за стол и взяла в руки тетрадку с записями. И почему ее так возмущает отношение персонала к здешним душевнобольным? Ведь многие из них действительно заслужили подобной ненависти. Серийные убийцы, насильники, маньяки, психопаты, которым убить человека так же просто, как поджечь спичку. Некоторые совершенно невосприимчивы к лечению и уже никогда не смогут вернуться к нормальной жизни. Самое лучшее для них самих и для общества – изоляция и бдительный надзор. И все было бы хорошо, если бы некоторые сотрудники не злоупотребляли своим положением. Взять того же Джонатана Крэйна – доктор, который ставил опыты на своих пациентах. Это ужасно. Конечно, это самый вопиющий случай, но в целом, красочно демонстрирует то, что творится в лечебнице. Наверное, именно поэтому Харли так остро реагирует на подобные высказывания о пациентах. Ведь они тоже люди. Она тяжело вздохнула и покачала головой. Через час ей предстоит встретиться с одним из них. Самым опасным и непредсказуемым. Ох… Чтобы не терять времени даром, она вновь принялась штудировать свои записи, в надежде найти какую-то подсказку. Но ее нет. Игра без шанса на выигрыш. Когда цифры на экране телефона достигли очередной точки отсчета, она вновь поднялась со своего насиженного места и, с нарастающим внутренним волнением, покинула кабинет. Лифт доставил ее на нужный этаж, и она оказалась в коридоре, который заканчивался дверью допросной. Там ее уже поджидал Эддингтон. Обменявшись коротким приветствием, доктор открыл для нее дверь и пропустил в знакомую комнатушку. С прошлого сеанса здесь ничего не изменилось, те же санитары, словно каменные истуканы, подпирали противоположную стену. Оранжевая роба заключенного - единственное яркое пятно в этом сером помещении. Он сидит прямо под источником тусклого желтоватого света, притягивая к себе все внимание. Едва она вошла, Джокер поднял голову и взглянул в ее сторону. Это длилось меньше секунды, затем он вновь опустил глаза вниз, со скучающим видом изучая свои запястья, закованные в стальные наручники. Казалось, он не проявляет к девушке никакого интереса. Харли, преодолевая робость, охватившую ее в присутствии этого человека, приблизилась к своему месту и присела напротив заключенного. Он по-прежнему не обращал на нее внимания. Квинзель, слегка растерявшись от такого приема, прочистила горло, собираясь взять инициативу в свои руки, как он вдруг резко вскинул голову и, чуть прищурившись, произнес: - Как дела, док? Слова приветствия замерли у нее на губах. Этот простой вопрос, заданный таким непринужденным тоном, окончательно сбил с толку. В черных глазах мелькнула насмешка, он чуть наклонил голову и приподнял брови, словно недоумевая, почему его собеседница не расположена к разговору. Харли натянуто улыбнулась и поспешила ответить: - Все в порядке, спасибо. А как ваши дела? Она ляпнула это прежде, чем успела подумать, на автомате. Джокер только ухмыльнулся и развел руки в стороны, насколько позволяли наручники. По его лицу невозможно было понять, о чем он думает, но этим жестом он как бы намекал – разве сама не видишь? Харли видела и уже успела пожалеть, что сморозила подобную глупость. Спрашивать «как дела» у маньяка-психопата, заключенного в Аркхэм до решения суда… Наверное, не очень. Могла бы догадаться. Чтобы немного сгладить неловкость, возникшую после ее идиотского вопроса, она попыталась выдавить непринужденную улыбку и, как ни в чем не бывало, произнесла: - Я имею в виду, нет ли у вас каких-нибудь пожеланий или жалоб… Но мужчина напротив только хмыкнул, и пододвинулся чуть ближе. Он сложил руки на стол перед собой и поднял глаза на собеседницу. - У тебя хорошее настроение, док? Игривое, м? – в его голосе мелькнула насмешка, но взгляд был необычайно сосредоточенным и внимательным. Ей снова показалось, что он видит ее насквозь, словно просвечивает рентгеном. Харли поняла, что он имеет в виду, говоря «игривое». Напоминает об их уговоре. Ему не терпится снова залезть к ней под кожу, выпотрошить ее мозги. Что ж, к этому она подготовилась и может со спокойной совестью пудрить ему голову. Можно даже немного потянуть время. Она сама решит, когда стоит приступать к этому разговору. Нельзя позволять ему диктовать свои условия, даже в мелочах. Девушка, положив локти на стол и подперев щеки ладонями, в упор уставилась на своего пациента. - А как ваше настроение? – невинно глядя ему в глаза, спросила Харли. Она понимала, что это звучит как насмешка, но не смогла отказать себе в этом маленьком удовольствии. Ничего. Заодно посмотрим, как он отреагирует. Кажется, этот вопрос его позабавил. Видимо, он тоже решил подурачиться. Джокер издал тяжелый вздох, и его лицо приняло скорбное выражение. Он свел ладони вместе, словно собирался молиться и ответил, по привычке, то растягивая слова, то тараторя практически без пауз: - Ах, спасибо, что спросила… Неплохо, оче-ень неплохо… Но, могло быть и лучше-е, - он умолк, а потом растянул губы в плотоядной улыбке, отчего его шрамы собрались уродливыми складками, - я просто чувствую себя немного скованно, сидя за столом с таким симпатичным доктором. При этом он совершенно недвусмысленно уставился на свои оковы, чтобы у нее не возникло сомнений. Да, если бы не наручники и не стоящие у стены санитары, его тонкие пальцы с узловатыми суставами, которые выразительно сжимали пустоту, сомкнулись бы на ее горле. Харли нервно сглотнула, ее воображение было весьма богатым, а его ответ весьма прозрачным. Нет, зря она позволила себе эту маленькую подколку. Очень даже зря. - Ну так что, док? Мне ждать слезливой истории из детства? - его голос сочился сарказмом, а черные глаза хищно поблескивали в свете желтоватой лампы. Он продолжал улыбаться, нарочно подзадоривая и выводя ее из себя. Харли откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. Ладно, черт с ним. Раз по-другому он говорить не желает, придется выполнять условия этой сделки. Девушка несколько мгновений собиралась с мыслями, а потом, тихо, обращаясь больше к металлической столешнице, чем к своему собеседнику, начала рассказывать: - В школе я занималась спортивной гимнастикой и показывала хорошие результаты. Претендовала на спортивную стипендию. На одном из отборочных соревнований я простудилась, но, не смотря на это, все равно решила выступать и продолжила тренировки. За день до самих соревнований, я тренировалась на брусьях, у меня закружилась голова, я не удержалась и сорвалась. В итоге оскольчатый перелом запястья и порванные связки на ноге. С мечтой о спорте, как и со стипендией, я попрощалась. - И, после этого, твои родители, которым пришлось самим оплачивать учебу, стали относиться к тебе немного прохладней, да? Ты перестала быть любимицей семьи. Поэтому из чирлидерш ты подалась в ботаники? Решила, раз не в спорте, так в учебе добьешься своего? Тебе всегда и во всем нужно быть первой? – в его голосе сквозило торжество. Ну, еще бы. Все, о чем она предпочла умолчать – озвучил он. Догадливый сукин сын. Харли, решив не принимать близко к сердцу его слова и не ударяться в воспоминания несчастного одинокого подростка, страдающего от нехватки внимания, подняла глаза на мужчину и холодно произнесла: - Теперь ваша очередь. Джокер, все еще улыбаясь, глядя на нее с совершенно искренней радостью, напустил на себя серьёзности и деловито откашлялся. - М-м, надо собраться с мыслями… - он поднял глаза к потолку, словно там была какая-то подсказка. Облизнув губы, он хмыкнул и снова взглянул на девушку, сидящую напротив. Харли строго смотрела на него поверх очков, дожидаясь ответа. Не может быть, чтобы у него не нашлось для нее истории. У него ведь их тысячи – так, кажется, сказано в записях Солвэйта? Вдруг, его лицо стало необычайно серьёзным, он доверительно наклонился вперед, словно не хотел, чтобы кто-то еще услышал его слова. Он не мог дотянуться дальше, чем до середины стола – мешала цепь, идущая от рук к ногам, но он максимально сократил расстояние. Харли почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она смотрела прямо ему в глаза – непроницаемые, пугающие, черные. Словно ночь над Готэмом. Глубокие, как бездонный колодец с темной водой. И она не могла отвести взгляд, и не могла себе объяснить, почему не может… Он словно приковал ее к себе, заставил слушать, как если бы приставил к ее горлу нож. - Когда мне было пять, мои предки работали на одной из фабрик по переработке токсических отходов. Дерьмовая работа, которая кое-как позволяла сводить концы с концами. Свое свободное время они проводили в компании таких ребят, как Джек Дэниэлс и Джим Бим*. Но потом грянул кризис, фабрики стали сокращать рабочих и мои предки попали под раздачу. Думаешь, они стали искать новую работу? – он вопросительно посмотрел на девушку, словно и правда хотел, чтобы она ответила. Харли только молча пожала плечами. Джокер хитро подмигнул ей и, возвысив голос на полтона, произнес нараспев: - Нет, они догадались отправить свою дочь – мою сестру – на панель, чтобы было на что пить. Выдумщики, правда? – он издал короткий смешок, неприятный и пробирающий до мурашек. При этом его лицо было совершенно серьёзно, а глаза смотрели холодно и отстраненно, он то отводил их в сторону, будто что-то припоминая, то снова впивался в лицо девушки. Харли слушала его, словно завороженная. Кажется, она даже задержала дыхание. - Знаешь, моя сестра была красоткой – зарабатывала достаточно, чтобы свалить из этого гадюшника. Но она не хотела уходить без меня, я был ее любимчиком. Она знала, что без нее я сдохну от голода. Она хотела скопить еще немного денег, чтобы забрать меня и исчезнуть. Я очень ее любил, мне было плевать, чем она занимается, она ведь моя сестра, - его голос немного дрожал, а глаза лихорадочно блестели. Ненормальный, совершенно безумный блеск. Рассказ становился все экспрессивней, все живее вырисовывался ломаными трещинами и слетал с его губ. Он то и дело облизывал шрамы. - И вот однажды, она не вернулась домой. А потом к моим родителям пришел коп и сказал, что мою сестренку нашли в какой-то сточной канаве, изрезанную и изнасилованную. Она скончалась в больнице, в одиночестве, потому что папаша нашел тайник, где она хранила деньги на новую жизнь, и они с мамочкой отправились в бар. Они были очень расстроены… ведь это были их последние деньги. А я пошел искать мою сестру, потому что хотел узнать – зачем она меня бросила? Почему свалила без меня? – он сорвался на фальцет, а потом вдруг хрипло расхохотался, скаля зубы и кривя искусанные губы, - но я ее не нашел. У меня ведь никогда не было сестренки. Харли сидела, в ужасе уставившись на него. Весь этот рассказ – это бред его воспаленного разума? Но… Джокер, довольно обнажив желтые зубы, отодвинулся назад и откинулся на спинку стула. Он держался за край стола кончиками побелевших пальцев и пристально смотрел в лицо девушки. А она пыталась как-то переварить услышанное. Наконец, спустя несколько секунд, Квинзель смогла взять себя в руки. - Но… То, что вы рассказали – это ведь не правда? Раз у вас никогда не было сестры… - она умолкла, вопросительно глядя на него. Джокер усмехнулся и пожал плечами. - Почему же неправда? В Готэме такое случается сплошь и рядом. Для кого-то это самая чистая правда, - его голос звучал очень тихо и вкрадчиво. - Но… я думала, что вы расскажете что-нибудь о себе. Так нечестно. Вы нарушили правила, - Харли, все еще немного ошарашенная его историей, пыталась понять, где прокололась, и как он нашел лазейку, чтобы ее обмануть. Девушку не покидало стойкое ощущение, что он прямо-таки ликует, наслаждаясь ее растерянностью. Ему снова удалось сбить ее с толку. - Ну, если тебе так проще – это могло бы произойти со мной. Но произошло с кем-то другим… Не все ли равно? – ей показалось, что он ехидничает. Но его глаза опять-таки были слишком серьёзны. Он наблюдал за ней, изучал. Кажется, ждал чего-то. - Хорошо, но какое это имеет отношение непосредственно к вам? – не сдавалась Харли. Она должна подловить его, тыкнуть носом в нарушение сделки. Нельзя так безнаказанно пользоваться ее наивностью. Это действительно нечестно. - Я проникся этой историей, - притворно вздохнул психопат. Он с усмешкой посмотрел на Харли, но та молчала. Ей нечего было возразить. Она просто удивлялась такой наглости. - Ну-с, теперь твоя очередь, милая, - он подмигнул и направил на нее указательный палец, - я хочу услышать самое страшное, что с тобой случалось. Событие, где ты испытала настоящий ужас. Харли изумленно смотрела на Джокера, поражаясь его почти детской непосредственности. Или невероятной наглости. Он и не собирался играть честно. Обвел ее вокруг пальца, как последнюю дурочку. Харли, какая же ты наивная идиотка. Ха-ха. И, что самое забавное – она не может диктовать ему свои условия. Если она будет упираться рогом и настаивать, чтобы он играл честно, он вообще может замолчать, и она больше ничего не добьется. В таком случае, считай, ее песенка спета. Чертов псих. Вдруг, в ее голову закралась одна любопытная мысль. Девушка едва заметно ухмыльнулась. Что ж, это можно устроить. Проверить, как он отреагирует на ее историю. Значит, его интересует страх? Пфф, да пожалуйста, но, для начала, стоит себя обезопасить. Харли одарила собеседника наигранной улыбкой и, чуть подавшись вперед, произнесла: - Хорошо. Я расскажу. Но сперва, дай мне слово, что взамен я услышу правду. О тебе. И без дураков. - Я расскажу тебе убийственную шутку, в которой будет доля правды. Интересует? – в тон ей ответил мужчина, чуть подавшись вперед и копируя ее позу, словно передразнивая. Харли кивнула, чем вызвала у него новый приступ необъяснимого веселья. Он расхохотался, запрокинув голову. Девушка терпеливо ждала, пока он вдоволь насмеется, и только потом открыла рот. - Что ж… Это было лет шесть назад, я попала на одну дурацкую студенческую вечеринку, - она сделала небольшую паузу и мельком взглянула в лицо собеседника. Он показался ей заинтересованным. Харли вновь отвела глаза и продолжила: - Мой парень напился и отказался везти меня домой. Мы поссорились и я убежала. Я оказалась в незнакомом мне районе и заблудилась. Мне было страшно и очень холодно. Я забрела в какой-то переулок… Кажется, это был ирландский квартал… - девушка снова скользнула взглядом по Джокеру. Он задумчиво смотрел куда-то поверх ее головы, быстро-быстро сцепляя и расцепляя пальцы в замок. Она не могла понять, о чем он думает. Не знала даже, слушает ли он. Харли шумно вздохнула и опустила голову, снова доверяя свои тайны столешнице. - Там были какие-то пабы, грохотала музыка… И вот дверь одного открылась, оттуда показались четверо здоровенных ребят, они тащили под руки какого-то парня. Я безумно испугалась и вжалась в стену, стараясь остаться незамеченной. Кто знает, что бы могло прийти в их пьяные головы? Но на меня они не обратили внимания, они быстро ушли, остался только тот парень, - девушка непроизвольно стала говорить тише, почти перейдя на шепот. – Я, более менее придя в себя, подумала, что основная опасность миновала и попыталась потихоньку убежать. Только не получилось. Он меня заметил… - И что же он сделал? М? Харли подняла голову, услышав этот насмешливый тон. Джокер смотрел прямо ей в глаза и кривил губы в непонятной ухмылке. Он чуть приподнял брови, намекая, что ждет продолжения. Квинзель же все не могла понять – шутит он или нет? - Он попросил у меня закурить, - выдавила девушка. Ее голос немного дрожал, она и сама не понимала от чего. Только сейчас она ощутила, как тяжело делиться всем этим, буквально щипцами вытягивать слова и сохранять безучастное выражение лица. И еще… Ей почему-то было чертовски обидно, что он не выражает никаких эмоций… Черт, разве она могла так ошибиться? Вот ведь дура. Зачем вообще начала говорить об этом? Надеялась, что он узнает ее и станет более… Что? Милым? Доброжелательным? Очнись, идиотка. Он ведь психопат. Харли судорожно вздохнула и откашлялась в кулак. Ей нужно собраться с силами и закончить рассказ. Только и всего. Давай же, ты справишься. - Я поделилась с ним сигаретами, и он помог мне добраться до дома. Проводил до делового района, - упавшим голосом произнесла девушка. Пару секунд она тупо смотрела в стол, не решаясь поднять глаза, не потому что боялась очередной насмешки или издевки, а потому что боялась не увидеть даже этого. Она ошиблась, это ведь очевидно. Вообще-то, ей должно быть все равно… Но, почему-то, это не так. - Ха-арли, теперь ты пытаешься обойти правила, да? – нараспев произнес он. Она совершенно не ожидала таких слов. И его тон… Какой-то слишком радостный и игривый. Какая прелесть. У него хорошее настроение, как жаль, что она не разделяет его радости. Он выжал ее словно губку. Она чувствует себя совершенно опустошенной. Надо бы поскорее закончить этот чертов сеанс. Почему Эддингтон не прервет эту буффонаду? - Эй, послушай меня, - он вдруг наклонился вперед, доверительно глядя на нее, - Ты рассказала любопытную историю, но это не то. Тебе не было страшно. Скорее – жутко, но и одновременно, весело, щекотало нервы. Ты ведь любишь авантюры, а, Харли? Для тебя это оказалось небольшим приключением? - Наверное… - неуверенно буркнула девушка. Чего он хочет? Собирается развести ее на еще одну байку из жизни? - Да… Ты любишь авантюры, - пробормотал он, обращаясь больше к самому себе, чем к собеседнице. Немного помолчав, будто что-то обдумывая, он удовлетворенно кивнул: - Раз ты признала, что это было лишь приключением – ты нарушила правила. Как я могу тебе доверять? Где твой профессионализм, док? – патетично воскликнул он. Девушка молча смотрела на него, понимая, что проиграла. Странно. Она ощущала какое-то разочарование, но не потому что его отказ сотрудничать с ней перечеркнет карьеру, а потому что попалась в такую глупую ловушку. Сама. По собственной воле. Ей захотелось поймать его, но получилось наоборот. Почему она все еще здесь? Кажется, он не все сказал. - Я знаю, о чем ты думаешь, Ха-арли, - пропел Джокер, погрозив ей указательным пальцем. – Ты хочешь удрать. Ты всегда так делаешь, когда сталкиваешься с трудностями? Она молча ждала продолжения, не сводя глаз с его подвижного лица. Решил добить ее? Глупая шутка, не смешная. На него не похоже. Зачем было все так усложнять, если мог обратить ее в эмоциональную пыль с первых же минут? К чему эта игра? Он словно ждет от нее чего-то. Опять дразнит. - Не всегда. Но я думаю, что здесь моя работа закончена. Я ничем не смогу вам помочь, для меня вы безнадежны, - честно призналась Харли. Джокер смерил ее испытующим взглядом и цокнул языком. - Нет-нет-нет… Так не пойдет. Ты ведь не трусиха, Харли. Почему ты так быстро сдалась? Я не хочу лишиться такой приятной компании, - в притворном ужасе произнес он. – Давай забудем наше маленькое недопонимание и продолжим игру? А? Не может этого быть. Он что – уступает ей? Вот это действительно странно… Зачем она ему? Харли, широко распахнув глаза, с недоумением смотрела на Джокера. По ее спине вновь пробежал холодок. Теперь она совершенно отчетливо поняла, что-то здесь не чисто. Он что-то задумал, какой-то план. И она туда тоже вписана. В качестве кого или чего? Орудие для побега? Сомнительно, очень сомнительно… У нее ведь даже нет доступа к его камере. Что тогда? Может быть, ему и вправду просто скучно, а она так удачно подвернулась? Ведь из всех здешних врачей, которые могли бы взять его дело, Харли была самой молодой, и, чего уж скрывать, симпатичной. Ближе всех ему по возрасту. Ему просто нравится общаться? Похоже на бред… Но, кто ж его знает? По крайней мере, он выразился вполне определенно - он хочет, чтобы она осталась. - Ну, так что? – нетерпеливо переспросил Джокер, пожирая ее глазами. Он снова нервно облизнул губы. - Хорошо… - тихо ответила Харли. Пациент издал короткий смешок и заелозил на стуле. Девушка вскинула на него голубые глаза и твердо произнесла: - Вы сами упрекнули меня в некомпетентности – но как я могу вести себя иначе, если каждый раз, когда я пытаюсь играть честно – вы меня подставляете? Да, возможно, у меня нет опыта общения с пациентами вашего уровня, но я стараюсь вам помочь по мере сил. Если вы не нуждаетесь в этой помощи – пожалуйста, я откажусь от дела. Скорее всего, меня уволят, но знаете что? Наплевать. Безработной я не останусь. Вы нуждаетесь во мне не больше, чем я в вас. Так давайте настроимся на продуктивную работу? Выдав эту тираду, Харли умолкла. Ее синие глаза сверкали за стеклами очков, а светлые брови сердито сошлись к переносице. Он ее бесил. Решительно бесил своими издевками и ужимками. Ну, давай же, смейся. Это ведь так забавно. - Знаешь… А ты мне определенно нравишься, Ха-арли, - проскрипел он, абсолютно серьезно глядя на девушку. Он снова облизнул губы и, чуть прикрыв глаза, наблюдая из-под опущенных век, добавил: - Мы сработаемся. - Отлично, - нарочито бодро ответила девушка. – Думаю, на этом пока все. Продолжим на следующем сеансе. - До встречи, куколка, - успел бросить он, когда санитары потащили его к выходу из допросной. Харли молча проводила его взглядом. Она не стала дожидаться Эддингтона, как в прошлый раз, а быстро поднялась со своего места и покинула комнату. Меньше всего ей хотелось обсуждать этот ужасный сеанс. Больше всего ей хотелось побыть одной, чтобы переварить ту кашу, что комьями слиплась в ее голове. На душе было паршиво. Отчего-то нестерпимо хотелось закурить. Но, кажется, она прошла проверку.