Мой брат

       С вершины скалы открывался восхитительный вид на окрестные леса. Где-то там, среди деревьев, течёт неразличимая отсюда речка Накано; её пологие галечные берега наверняка пусты в этот час, как и в большинство, по правде. В ясной вышине парит большой сокол, расправив мощные крылья, оглашая окрестности криком. Как же часто видел я эту картину в детстве…        Сейчас эта земля за нами: с неделю назад мы оттеснили Учих на север, далеко за реку, и пока ещё противники не предпринимали попыток отбить удобную тактическую позицию. Не могли или не хотели? Затрудняюсь сказать: Учихи непредсказуемы, а понять их неизмеримо трудно.        Тобирама появился как всегда абсолютно неслышно, и лишь ощущение чакры подсказало, что брат стоит за моей спиной — белая мрачная тень под полуденным солнцем.       — В последнее время, — произнёс я, словно продолжая только что прерванный разговор, — я всё чаще думаю: что было бы, если бы мы с Учихами в самом деле объединились? Конечно, Мадара очень… своеобразный, но идеи у него хорошие, а Изуна…       — Так же, как и я, считает само предположение возможности этого альянса бредом, — закончил за меня Тобирама. — Ты единственный, кто верит в право этого союза на существование; другие же все, даже Мадара, смотрят на вещи более трезво.        Наконец обернувшись, я посмотрел на брата. Серьёзный, хладнокровный, всегда сосредоточенный — таким должен быть предводитель известного, сильного, уважаемого клана. Понимаю прекрасно, что он совершенно прав, но всё равно пытаюсь перевести разговор в шутку.       — Ты неисправимый скептик, Тоби.       — А ты — неисправимый мечтатель, брат, — он говорит без упрёка, лишь уверенно констатирует факты. Уж лучше бы упрекал.        Я тихо вздохнул и отвернулся к лесу, однако больше ничего не сказал. За Тобираму, если потребуется, я отдам жизнь, как, знаю, и он за меня — но он никогда не поддержит до конца мои идеи.        Тобирама — мой любимый брат; по крови, но, к сожалению, не по духу.