Прощание
9 февраля 2016 г., 21:43
Очнулась я уже у себя в комнате. Тело жутко ныло, голова раскалывалась, но больше всего тянула шея. Я приподнялась, опираясь на локти, и посмотрела в окно. Солнце хоть и достигало самой высокой точки серого неба, но было затянуто чёрными тучами, которые просто захватили всё небо. Часы показывали полдень, и лишь это заставило меня подняться в кровати и провести себя в порядок. Я встала и подошла к зеркалу. Я всё ещё была в том же белом платье, запачканном кровью и брызгами вина, а перчатки того же цвета были изрезаны осколками стекла от бокалов, покрывающиеся тонким слоям густой крови, раны которых уже затянулась, но вот-вот могут открыться заново. Я ранах уже не было стекла, видимо, их вытянул тот, кто принёс меня сюда. Я взяла с письменного стола резинка для волос и завязала хвост на макушке; на шеи с двух сторон виднелись прям синие следы от губ, в середине которых казались по две дырки словно от клыков. Сами следы так сильно болели, что на их месте можно было увидеть что-то вроде синяков. Я не сразу вспомнила, что именно сегодня меня будут делить, при чем в прямом смысле, но, как ни странно, я была готова. До вечера оставалось совсем ничего, а я до сих пор так и не решила, что же хочу сделать в последние часы жизни. Я стянула резинку со своих волос и села на кровать. А Сэдрик всё же оказался прав, последние вздохи действительно слаще, чем любые другие, надеюсь, я запомню как же люблю это делать… дышать… Но больше возможности у меня не будет. Интересно, умирать больно? Но, формально, я не умру, а просто разделюсь на тело и душу, я лишь могу умереть как человек, но сам же я тогда стану? Призраком? Не думаю. Может, зомби? Но в зомби есть тело, а мою душу лишь проглотит огромная чёрная была под названием смерть. Зато я всегда буду рядом с Дэном или Сэдриком, но я вас мне будет лучше, я ещё не решила. Провести вечность в любимым человеком — места каждой девушки, верно? Но не слишком ли я маленькая для таких раздумий? Вдруг, я комнату неожиданно вошла мама. Она была одета в тоже весеннее платье, а котором ходили к дяде Сеэлю, видимо, она тоже не успела переодеться. Мама села на край кровати около меня и, глубоко вздохнув, начала разговор:
— Как себя чувствуешь, Диа? — поинтересовалась она немного отводя взгляд.
— Нормально, не переживай. — покачала головой я, хотя я туда всё так и разрывалось на части.
— Как твои раны? — было видно, что она плавно пытается начать со мной разговаривать на какуе-то серьёзную тему, но что-то у неё плохо получалось, так что я решила немного ей помочь.
— Немного ноют, а так всё хорошо. — выдавила я из себя улыбку.
— Знаешь, мы с тобой уже довольно давно не общались как подруги, да и как мать в дочерью тоже, я понимаю, что одним разговором это упущенные годы не наверстаешь, но пока есть возможность… Скажи мне, Диа, откуда всё это породы на руках, откуда осколки в твоей коже, почему платье в крови, откуда вино на твоих руках?! Эти выродки снова проходили к тебе? Пытались забрать?! — казалось, ещё немного и у мамы начнётся настоящая истерика. Плаксивым голосом она пыталась вытянуть из меня хотя бы одно слова, но я молчала. Почему? Если расскажу правду, это окончательно дойдёт её, но с другой стороны мне осталось каких-то несколько часов, неужели я последние часы своей жизни я не могу поговорил с мамой по душам? И я решила открыться.
— Мам, они не выродки, а что касается крови и порезов с вином, но это я виновата. Да, Сэдрик и Дэн приходили ко мне, они думали, что я могу отдать предпочтение кому-то из них, что сама выберу кому достанется моя душа, но я не могу, понимаешь? Не могу! Я знаю, а тебя была немного другая ситуация, но попробуй понять меня. — прошептала я. Графиня одеяла меня.
— Я понимаю. Ты не представляешь, насколько сильно мы с папой корим себя за то, что твоя душа стала платой за детскую глупость нашей семьи! Мы сделаем всё, чтобы ты осталась в нами, слышишь? Всё! — мама уже перешла на крик, но я знала, что это только начало, ведь я собиралась сообщить ей такую новость, от которой она просто упадёт в глубокой шок.
— Я не виню вас в случившемся, напротив, я какой-то мере я вас даже благодарна. Мам, может это прозвучит не правильно, но один из этих «выродков«… Мам, я влюблена. Я люблю Дэна, он стал всем для меня, а я теперь и не против отдать ему свою душу, а может, и не только душу… — последние слова я сказала уж сильно тихо, но мама точно услышала. Описать её реакцию невозможно. Она отстранили меня от себя взяв за плечи, и начала «проводить меня в себя».
— Только не он, Диа, прошу, только не он! Его отец… —, но я грубо перебила её.
— Я знаю, что когда-то, в моём возрасте, Михаэлис страшно избивал тебя, издевался, но Дэн другой! Вспомни, как ты убегала из дома, только чтобы увидеться с отцом, как лгала своему брату, без которого жизни не представляла, какие непростые отношения были в тебя с отцом. Помнишь? А тебе было всего четырнадцать! Мам, я готова пережить всё это только ради того, чтобы Дэн принял не только мою душу, но и моё сердце. Пойми меня. — выпалила я на одном дыхании. Мама успокоилась.
— Но мои выходки не до чего хорошего не довели! Если бы я сказала Сеэлю всё раньше, может, он бы не стал демоном! — сказав это, она быстро прикрыла рот рукой поняв, что сказала лишнего. Я просто обалдела. Дядя — демон? Нет… Почему? Почему этого мне никто не рассказал?! Почему?!
— Но как..? Я совсем недавно в ним разговаривала и… —, но парень уже мама перебила меня.
— Теперь понимаешь? Я не хочу, чтобы ты плакала свою душу об грязные руки демоном, включая и твоего дяди…
— Даже если и так, то или слова остаются в силе. Сегодня меня и полетят, так что, видимо, мы с тобой последний раз видимся, но я хочу, чтобы ты знала, что я буду счастлива. Что тебе ещё нужно для своего ребёнка? — грустно улыбнулась я и, встав с кровати, направилась в папин кабинет, хотелось и с ним поговорить по душам в последний раз. А стоит ли?
Отец, как всегда, по уши зарывался я бумагах, но я решила, что сегодня не сможет сделать исключение и немного пообщаться со мной. Я начала первой. Постучавшись, я заговорила:
— Привет, а тебе можно? — отец невольно поднял глаза.
— Да, ты что-то хотела? — сухо поинтересовался он. Я привела на пуфик около его рабочего места и продолжила.
— Надеюсь, а тебя нет никаких вопросов по поводу моих изрезанных рук, крови на моём платье и вине?
— Как бы странно это не прозвучало, но нет. Я и так прекрасно понимаю что произошло. — Не отрываясь от бумаг ответил он.
— Ты совершенно не пытаешься меня понять… Ты заметил, что я последние два дня не ношу повязку?
— Разве? — отец наконец оторвался от бумаг и посмотрел на меня.
— Не хочешь ли узнать почему?
— Не думаю. — пофигестически ответил он. Ну, тогда я решила перейти на разговор его языком.
— Пап, твоя белая роза укололась о шипы чёрной и скоро покинет свой куст… свой сад. — спокойно ответила я. На этот раз отец откинул свои бумажки куда подальше и привет рядом со мной.
— Что это значит? — уточнил он.
— Ничего такого, просто хотела поговорить в тобой. Надеюсь, ты понимаешь. — улыбнулась я и вышла из кабинета. Ну что ж, думаю, осталось совсем немного. Я больше не считаю это своей ошибкой и не преподношу себя в роли мученицы, напротив, я даже немного рада такому поворота событий. Продолжать жить в этом мире я уже не вижу смысла; зачем мучиться каждый день? Но человечество сами придумало такие сложности, которые не все в состоянии выдержать, хотя нам и говорят, что это так уж необходимо в обществе. Думаю, чтобы окончательно всё дети не по вскрывали себе вены, взрослые начинают им лгать, что это всего лишь временные трудности, что у них вся жизнь впереди, но так ли это? Я считаю, что лучше уже не станет, в жизни может всё стать только хуже, а за лучшее мы принимаем мелкие радости, которые на фоне этой гнили кажутся радужными. Взять, к примеру, мою семью, а точнее, мою мать и отца. В России она чувствовала себя не в своей тарелке, потому и переехала в брату в надежде, что с близким человеком легче устроился в обществе, но и тут оказалась западня; в итоге это привело к тому, что она, избитая морально и физически, всё же смогла закрыть дверь этой истории в надежде, что это конец, а как получилось? Пусть не сразу, но стало ещё хуже. Она приговорила ещё не рождённую, чистую душу своего ребёнка на страдания и конечную смерть. И после такого примера можно сказать, что жить прекрасно?! Да, человек имеет права на ошибки в жизни, но не слишком ли много ошибок мы делаем? Моя семья слишком увлеклась этим разрешением на ошибки, чем и похоронили мою душу в моём же возрасте. Так зачем вообще жить? Я не хочу мучаться! Не хочу! Пусть лучше я умру сейчас, чем буду жить дальше и допущу смертельный ошибку для своих детей.
Часы показывали 20:25, потому я решила не медлить, а начать одеваться. Зачем? Да, наверное, попадаться странным или факт, что я наряживаюсь на собственные похороны, но я хочу в последний раз почувствовать себя человеком, которым мечтала стать. Посмотрев в зеркало, я поняла, что белое окровавленное платье как нельзя кстати подойдёт мне. Я расчистка волосы, сняла повязку в глаза и, одев туфли, сделала глубокий вдох. Это был мой последний вдох свободы, даже сложно передать насколько приятно его вдыхать, но всё это мимолётно, потому я в последний раз взглянула на себя. Я уже хотела было пойти попрощаться с братом, но тут…
— Вижу, ты уже готова. — обернувшись я увидела… Оливера! Да, позади меня стоял тот самый странный красноволосый парень с бала дядюшки. Насколько я помню, официально он мой жених, но сомневаюсь, что людские законы действуют в Аду, так что, видимо, я этот раз не повезло…
— Снова ты? Кто тебя пустил сюда? — абсолютно спокойно спросила я. У меня уже не осталось сил удивляться, спорить или кричать, я была готова разделиться на тело и душу. Парень усмехнулся и подошёл ко мне, взяв за плечи и повернув лицом к зеркалу.
— Ты неотразима. Знаешь, если бы ты не оказалась разменной монетой между твоей семьёй и демонами, то, может, при других обстоятельствах я бы действительно взял тебя в свои невесты; возможно, из нас бы получилась прекрасная пара. Мы бы жили в шикарном поместье, я бы целыми днями работал, а ты бы следила за детьми и жила в своё удовольствие, но увы! Буквально через несколько часов твою душу проглотит один из сети демонов, а тело просто разорвёт второй. Интересно, какая доля тебя д останется моему отцу? — я резко обернулась к нему лицом и, продав в стенке за руки, уже перешла на крик.
— Да кто ты такой?! Что ты вообще обо мне знаешь?!
— Моё имя Оливер Сатклифф, если тебе это и чём-то говорит. — пофигестически пролепетал он. А меня ослабла руки. Сатклифф… Он — сын Греля?! Никогда бы не подумала… Хотя у них такая схожесть во внешности, как я могла не понять?
— Даже если ты и сын Грея Сатклиффа, всё равно не могу понять, почему ты официально захотел помолвки со мной?
— Просто так захотелось. Не нашёл другого способа познакомиться. — ухмыльнулся он. Я опустила руки. Я морально съедина и разбита, уже ничего не хочется, осталось лишь поскорее добраться до рода битвы и наконец распрощаться со своим телом.
— Я тебя не понимаю… — пробормотала я отходя от него.
— А тебе и не надо. Нам уже давно пора, поединок скоро начнётся.
