Искорка

Глава Института с каждым днем все больше уверялся, что эта пара обычной быть не может. Все над ними подшучивали, когда же Трепан подарит партнеру наследника. Ведь недаром миниатюрный красавчик выбрал высокого и сильного Лоуба – для того, чтобы спарк взял все лучшее. Но без брюшной брони в один прекрасный орн появился Лоуб, спокойный как стена, довольный и очень осторожный в движениях. Искорка выбрала в носители более крепкого и с более стабильной нейросетью партнера. Трепан с гордым видом вышагивал рядом и о-о-очень нехорошим взглядом отгонял всех интересующихся. – Никаких подключений! – Трепан упер манипуляторы в бедра и сурово посмотрел на партнера; тому пришлось спрятать иглы и уткнуться в работу с готовыми данными. Спорить сейчас было бесполезно – это Лоуб усвоил еще три дня назад, когда они узнали о заискрении. Два взрослых мнемохирурга спохватились уже тогда, когда Лоуб не смог трансформироваться. Теперь Трепан нежно терроризировал партнера и заставлял соблюдать предписания вплоть до клика. – Отдохни, – через два груна меньший мех отнял у Лоуба датапады и вручил куб разряженного энергона. Тот с тоской, потом с мольбой воззрился на партнера – может, сжалится и хоть низкозаряженный даст, но получил лишь поцелуй. Хоть какое-то утешение, и пить все равно придется: есть хотелось до пугающего регулярно. – Смотри, занянчишь партнера, будет фемка. Ой! – в шлем одного из ассистентов прилетел куб, а Трепан заложил антенны и зарычал. Ассистент ушел за ширму не обидевшись: у носителей и их партнеров всегда заскоки, неважно, каков статус или профессия – однажды он видел рыдающий брутальный шаттл, у бедолаги безбожно клинило эмоциональный блок; естественно, зондировать его никто не стал, а сплавили к психотерапевтам. Все прошло как отрезало после активации, так что он не особо переживал за них, а вот за других – да. Для Трепана теперь все и всё было угрозой. – Я просто хочу, чтобы с вами было все в порядке, – Трепан уселся на стол, предварительно заперев дверь их кабинета, и поцеловал кисть партнера, потом погладил пальцы. Их предупредили – никаких подключений для Лоуба, слишком велико напряжение на нейросети даже для тренированного мнемохирурга, имеющего мощную защиту Искры. – Я знаю, просто непривычно, – Лоуб подставил под аккуратную ладошку шлем и издал звук, очень похожий на мурлыканье. Хотелось ластиться, любви и... подкисшего энергона. Хотелось «вот прям щас», но он подозревал, что партнер точно его не даст, да еще начнет снова ласково подсовывать окислы. Трепан слез со стола и погладил начавший округляться живот – Лоуба большинство носительских проблем обойдет. Но партнер стал непривычно осторожным в движениях, ласковым и до безобразия желанным. От жаркого поцелуя Лоуб не отстранился, а наоборот, прижался и погладил антеннки партнера... Весь Институт сгрудился у монитора и алчно наблюдал, как Лоуба обкатывают прямо на рабочем столе, сопя шумно вентиляцией и не зная, куда девать манипуляторы, лезущие к ближнему. А Лоуб самозабвенно закинул длиннющую стройную ногу на плечо партнеру и издавал довольные стоны и вздохи в такт порыкивающему партнеру – ничего, еще пара недель, и он отыграется за все.

***

Лоуб много раз испытывал и нежность, и безрассудную страсть к партнеру; он его любил всегда, безразличия или злости между ними не было ни разу. Но сейчас чувство изменилось, не ушло, а именно изменилось: Лоуб наблюдал за тем, как Трепан осторожно держит их малышку. Как и напророчил ассистент, появилась фемочка – сейчас это чудо рыже-бело-черного окраса умильно зевало и строило оптику опи. – Далеко пойдет, – Лоуб обнял их, испытывая полное умиротворение; на Искре не было тревоги, была любовь – и результатом их любви стала новая Искра, маленький родной комочек. В ней он чувствовал отголоски их слияния, та мощная энергия чувств… действительно, в любви появляются самые красивые спарки! Даже когда их не станет, свет их слияний будет жить в ней.