(((Дневники бабочек)))

«Низвергнусь с вершины я вниз головой, чёрные зубы сомкнутся навек надо мной, чёрное горло проглотит меня – не вздохнёт, чёрное сердце обо мне никогда не всплакнёт...» Они прилетели в столицу Аргентины ночным рейсом и, добравшись до забронированной гостиницы, сразу же упали в кровати – каждый в своём номере. Джош, пусть с грехом пополам, но выдержал экзамен, устроенный ему Фабьен, так что теперь она была относительно спокойна на счёт знания им основных испанских слов и выражений. Они покинули Балтимор очень быстро, на третий день после приезда туда Джоша, который действительно нашёл законный, а главное, убедительный для Рашель повод к поездке. Им послужил уникальный конкурс уличных художников со всего света, второй год проводящийся в Буэнос-Айресе в первую неделю марта на площади Сан Тельмо. Джош в красках описал это событие, произведя неизгладимое впечатление на миссис Розенкранц своей заботой о творческом будущем её дочери. Затем она ещё раз посоветовалась по телефону с Марси, которая заверила её, что Джош Грэм – самый достойный из существующих молодых людей, чтобы составить Фабьен компанию в этом опасном мире. Но даже после этого Рашель ещё колебалась, можно ли отпустить Фабьен и Джоша одних. Дочь просто умирала со смеху, глядя на то, с какой серьёзностью мать подошла к вопросу о поездке, заявив, что берёт на себя бронирование гостиницы для обоих и билетов в оба конца, и что не потерпит возражений. - Мама только и твердит о том, какая я безответственная и импульсивная, но это неправда, – сказала Фабьен, когда они с Джошем уже сидели в креслах самолёта. - Ну, рациональное зерно в том есть, – усмехнулся он, – вспомни, как ты сбежала во Флориду, никого не предупредив. - Меня пригласили Марси и Чэд, и я знала, что мама позвонит им. Она слишком уж печётся обо мне, а сама наверняка вытворяла штуки покруче в свои девятнадцать лет. - В том-то и дело, – улыбнулся Джош. Глаза его были невесёлыми. – Они слишком хорошо знают себя, чтобы доверять нам. Представь, если бы отец увидел в моём компе то, что видела ты? Да ещё и узнал, зачем мы в действительности едем в Буэнос-Айрес. Думаешь, он бы погладил меня по голове со словами: «Молодец, сынок, идёшь по моим стопам»? Фабьен фыркнула. А потом добавила, уже серьёзно: - Обратные билеты у нас на следующую неделю. Как думаешь, хватит этого времени... на то, что мы задумали? - Должно, – ответил Джош Грэм. – Но если нет... Просто не думай об этом пока. И теперь они проснулись в Буэнос-Айресе, в гостинице, расположенной в старой портовой зоне Пуэрто-Мадеро, переделанной на современный лад и являющейся районом, самым безопасным для иностранцев. Вокруг, к большой радости Джоша, многие говорили по-английски; он обнаружил это, когда они с Фабьен спустились в кафе, чтобы позавтракать. - Ну, с чего начнём? – спросила Фабьен. - Есть одна идея. - Кстати, я бы не отказалась взглянуть одним глазком на этот фестиваль художников. - Взглянешь, и не одним. Именно туда мы пойдём сегодня. Кстати, готовь альбом – ты будешь участвовать. И не смотри на меня такими удивлёнными глазами, – улыбнулся Джош, – кто тут у нас художник, большое будущее Мэриленда? «Район Сан Тельмо на юге от центральной площади Пласа де Майо, – прочла Фабьен вслух слова из путеводителя с картой, который они купили, – это одна из самых старых частей города. Он известен как место рождения танго и район художников, артистов и творческой интеллигенции. Здесь находятся дома и мастерские многих художников, танц-холлы, где желающих, за определённую плату, обучают танго. А по воскресеньям здесь также можно посетить живописный рынок антиквариата. Не пропустите весенний художественный фестиваль на площади Сан Тельмо! Вас ждут уникальные впечатления и редкие покупки. Гвоздь фестиваля – конкурс одновременного рисунка, когда несколько художников рисуют один и тот же объект с натуры за строго ограниченное время...» - Вот это да! – Фабьен прервала чтение. - Не хочешь поучаствовать? - Ты сдурел? - А ладно, всё равно я тебя уже записал. - Что-о? - Стиль твой обозначил как символизм, ничего? Они просто для каждого сета выбирают конкурсантов из разных стран, но представляющих одни и те же направления. Твой номер 56, а теперь подойдём поближе, чтобы не пропустить, – и Джош потащил вконец растерявшуюся Фабьен за собой. - Следующий наш конкурс, – объявил невысокий усатый мужчина в ярко раскрашенной длинной рубашке, – необычен не только потому, что в нём примут участие представители направления символизм, но ещё и потому, что источником вдохновения для их работ станут... люди. За полчаса отведённого времени каждому из наших художников предстоит создать на своём холсте необычный образ. Приглашаем в качестве натурщиков всех желающих, любого возраста и пола. Нам нужно пять человек; по окончании конкурса вы сможете бесплатно забрать понравившийся вам портрет. А теперь я зачитаю номера участников, проходите в центр площадки, располагайтесь за мольбертами. Все необходимые материалы у вас будут. Итак: 12, 29, 35, 56, 79... Фабьен замерла на месте, когда назвали её. Рисовать в присутствии посторонних было ей в новинку, за исключением занятий в классе, но там каждый занят своей работой и не смотрит на чужие. Она не знала, сможет ли просто выйти туда, не говоря уже о том, чтобы погрузиться в процесс творчества и через полчаса выдать шедевр. «Дурацкий конкурс», – подумала она. Желающих позировать тем временем набралось четыре человека: две девчонки-подростка, одетые в одинаковые футболки – видимо, подружки, а также темнокожий высокий мужчина и ещё женщина неопределённого возраста в платье забавного фасона и огромных чёрных очках. Однако условия предусматривали образ пяти человек. - Кто-нибудь ещё, пожалуйста, – обратился усатый организатор к толпе зрителей, стоявших или бродивших вокруг. Все художники заняли места за мольбертами, только Фабьен всё ещё нерешительно топталась на месте. Оглянулась на Джоша – и не обнаружила его рядом. «Куда он исчез, ведь потеряемся же», – подумала Фабьен и уже потянулась к мобильнику, чтобы позвонить своему другу, как вдруг услышала за спиной английскую речь. - Забавная компания подобралась, – прозвучал женский голос. Фабьен узнала южноамериканский акцент, с растянутым «а». Точно так же говорит Чэд. И Молли, и Джош. - Им не хватает только тебя, – ответил мужчина. Его произношение, наоборот, не хранило в себе даже намёка на какой-то акцент или местный выговор. Оно было абсолютно чистым... как стёртые отпечатки пальцев. - И не мечтай! – ответила ему женщина. Эти двое были совершенно незнакомыми людьми, но говорили на одном языке с Фабьен, а тут ещё Джош куда-то запропастился в такой трудный момент. Не отдавая себе толком отчёта, что делает, Фабьен обернулась к паре со словами: - Извините, вы американцы? Какое-то мгновение двое смотрели на неё с удивлением. Мужчина и женщина были почти одного роста, оба одеты в белое. Он – с очень прямой осанкой, тёмные волосы зачёсаны назад, на лице особенно выделяется нос. А спутница – красивая и явно моложе него; высокая причёска из светлых волос подчёркивает изящество шеи. - Американцы, – ответил за обоих мужчина. – Вы, мисс, как понимаю, тоже? - Да, – сказала Фабьен. – Простите, что я так... Просто растерялась немного... первый день здесь... - Это бывает в незнакомой стране, – подала голос женщина, – кругом одни чужаки, и чувствуешь себя не в своей тарелке. Но радуйтесь, что Вам хотя бы не нужно сидеть вон там и позировать художникам. - Вообще-то, всё ещё хуже... – удручённо проговорила Фабьен. – Я и есть художник. Точнее, должна быть... там. Но не могу заставить себя рисовать на публике, когда кто попало будет ходить рядом и заглядывать в мольберт. Фабьен выпалила это, сама не понимая своей откровенности с незнакомцами. - Человек, уверенный в себе и своём деле, не должен бояться «кого попало», – заметил мужчина. – А Вы ведь не уличный художник? – вдруг спросил он. - Оставь девочку в покое, дорогой, – с этими словами женщина подхватила растерянную Фабьен под руку и увлекла за собой в сторону пустующего мольберта. - Будет интересно, – улыбаясь, сказала она, – я позирую, а Вы рисуете. И не бойтесь, всё получится. Отсчёт времени начался. Чуть дрожащей рукой Фабьен взяла карандаш. Полчаса. На то, чтобы придумать образ, отражающий всех пятерых: девчонок в одинаковых футболках, накаченного мужика, странную женщину и красавицу в белом. Придумать... нарисовать... или публично опозориться. «Они такие разные...» – с тоской подумала Фабьен. И в этот момент её осенило. Карандаш быстро бегал по холсту; пять минут – и готов набросок. Она никогда не работала так быстро, но теперь непривычный выброс адреналина, связанный с временным ограничением, похлёстывал её работу. Что дальше? Цветные карандаши? Нет, слишком долго. Акварельные краски? Да, в самый раз, но только нужно быть очень осторожной и точной. Скорость и ограниченность во времени не добавят качества работе, но выбора не было. Фабьен совершенно не замечала бродивших у неё за спиной людей – просто не оставалось возможности думать о них. Уже заканчивая, она услышала за спиной голос: - Полноценная работа за двадцать восемь минут. Вот видите, даже «кто попало» не смогли Вам помешать. Обернувшись, она увидела того мужчину – спутника красавицы в белом. Кажется, он всё время стоял у Фабьен за спиной. - Значит, шкатулка с сокровищами? – задумчиво произнёс он, глядя на рисунок. - Как...? – переспросила Фабьен. – Да... Вы правы, это было бы хорошим названием. Спасибо, – искренне добавила она. - Не за что. Мужчина улыбнулся, обнажив ряд мелких белых зубов. Было в его улыбке что-то смутно знакомое... и Фабьен не могла взять в толк, почему ей на мгновение стало не по себе. - Наверное, самое время назвать друг другу имена, – сказал мужчина. – Я известен как Джеффри Саммерс. А моя жена... - Меня зовите Айрис, – сказала подошедшая женщина. - Фабьен Дю Берри. Непонятная вычурность, с которой они представились, показалась Фабьен странной. Ещё больше девушку смутила их реакция на её имя – супруги еле заметно переглянулись. - А можно мне увидеть, что получилось? – попросила Айрис. Фабьен поднялась со стула, открывая свободный доступ к рисунку на мольберте. То, что она нарисовала за положенные полчаса, было шкатулкой из красного дерева. Довольно большая, лежит открытая на песке у кромки воды. В отделениях шкатулки видны разрозненные предметы: две жестяные крышечки из-под «Пепси», абсолютно одинаковые, а ещё – коллекционная карточка со спортсменом, из тех, что собирают мальчишки, и, наконец, последний предмет – ожерелье из крупных разноцветных камней. - Ну а где же здесь я? – с улыбкой спросила Айрис. На самом деле улыбаться ей не хотелось, потому что она уже знала ответ на свой вопрос. - Вы – шкатулка. Так я Вас увидела, – ответила Фабьен. «... с инкрустированной перламутром крышкой, с отделениями, вмещающими два пистолета и нож. А ещё два значка. Один пистолет потерян в ту адскую ночку. Значок ФБР закопан вместе с костями моего отца, далеко-далеко отсюда. Значок УБН, должно быть, до сих пор валяется на дне шкатулки... хоть бы Арди его выкинула, что ли. А у меня остались только нож и пистолет для ношения на голени, кольт сорок пятый. Они лежали в той шкатулке. Шкатулке Джона Бригема». - Если Вы не против, мисс Дю Берри, – сказал Джеффри Саммерс, – я бы хотел забрать этот рисунок, когда закончится конкурс. - Наверное, тогда придётся ждать? – вопросительно произнесла его жена. – И долго? - Я точно не знаю... – ответила Фабьен. – Но кто-то говорил: когда зрители пройдут и рассмотрят все рисунки, должно быть голосование за лучшие номера... вернее, лучших художников... Но не думаю, что это продлится дольше, чем двадцать минут... в крайнем случае, полчаса. - Боюсь, мы не можем ждать, дорогой, – сказала Айрис. И добавила, уже обращаясь к девушке: - Мы заглянули сюда ненадолго, и теперь нам нужно идти. - Айрис, разве тебе не понравился рисунок мисс Дю Берри? – спросил мистер Саммерс. В его голосе отчего-то слышались вкрадчивые нотки. - Очень понравился, но нам пора, – отвечая мужу, она избегала встречаться с ним глазами. – Мы не можем остаться. Мистер Саммерс одарил жену пристальным взглядом, однако вслух ничего не сказал. «Сейчас они уйдут», – подумала Фабьен и вдруг, неожиданно для самой себя, выпалила: - Я могу оставить для вас рисунок, если хотите. Она готова была поклясться, что лицо миссис Саммерс на секунду исказилось гримасой. Мистер Саммерс, впрочем, был явно доволен. Фабьен записала для него свой номер телефона, и на этом рассталась со странной парой. Когда они скрылись за спинами бродивших по площади людей, мобильник в кармане издал звуковой сигнал. Девушка достала телефон и увидела смс от Джоша: «Встретимся в гостинице». По итогам голосования зрителей победителем среди символистов стал художник из Бразилии. На рисунок Фабьен было несколько желающих, но она сказала всем, что работа уже обещана другому человеку. Мистер и миссис Саммерс ушли с площади Сан Тельмо, направляясь в сторону Пласа де Майо. - Так что же всё-таки случилось, Айрис? - Ничего особенного, просто я себя не очень хорошо почувствовала. Наверное, солнце виновато. - Солнце? – переспросил мистер Саммерс. – А мне показалось, там был хороший защитный навес. Впрочем... иди-ка сюда... – он коснулся губами лба жены. – Хм-м... не похоже, что ты перегрелась... - Но у меня болит голова, – упрямо повторила женщина, отстраняясь. – Плохая была идея с этим позированием; теперь мне нужно пройтись, и всё будет в порядке. - Ты уверена? А мне думается, тебе лучше поехать домой и прилечь. Я сам отправлюсь за покупками. Сейчас поймаем для тебя такси... - Нет! Мистер Саммерс посмотрел на жену долгим-долгим взглядом. Поля его элегантной белой шляпы создавали тень для глаз, в которых сейчас были отчётливо видны красноватые искры, слетающиеся к тёмному зрачку. Тонкие губы медленно сложились в улыбку. - Что за капризы, любовь моя. Нужно слушаться доктора. Миссис Саммерс не двинулась с места, лицо её сделалось непроницаемым. Секунду или две они стояли так и смотрели друг на друга; но потом безмолвная борьба закончилась, миссис Саммерс улыбнулась: - Прости моё упрямство, дорогой Джеффри. Но ты ведь знаешь, как я люблю твою компанию. Впрочем, если хочешь немного отдохнуть от меня, то, конечно... - Ну что ты, милая. Как бы я мог устать от твоего общества, – мистер Саммерс подал жене руку. – Поедем домой вместе и подождём, пока тебе станет лучше.