(((Дневники бабочек)))

«Сицилийцы говорят: месть – это блюдо, которое подают холодным. Двадцать лет – для Фабьен целая жизнь. Я не первый, кто пытается добраться до Лектера, почему же так уверен в успехе? У Мэйсона Верже было в распоряжении гораздо больше денег и технических возможностей, чем у меня, однако он всё равно проиграл. Каждый, кто вступал в противоборство с Лектером, оказывался мёртв. Все они не понимали главного. Пытаться ограничить его свободу или причинить физические страдания – бесполезно, у него иммунитет к тому и другому. Главная ошибка всех, кто охотился на Лектера: они не видели в нём человека. Бедный Джек Крофорд сам не знал, насколько близок был к разгадке, когда, следуя голосу интуиции, отправил курсанта Старлинг на встречу с ним. Чтобы задеть такого, как Лектер, нужно лишить его чего-то действительно ценного. Того, что он не сможет восполнить или компенсировать. И тогда он сам захочет физической смерти. Которая придёт, пусть и не сразу». Было двадцать минут шестого по местному времени, когда Фабьен постучалась в комнату Джоша. - Открой. Я знаю, что ты там. Тишина. - Ну ладно, как хочешь. Мне только что звонил Саммерс, я встречаюсь с ним в парке возле театра Колон. В шесть часов. Так что я пошла. Слышишь? Подождав ещё минуту или две, Фабьен вздохнула и пошла прочь по гостиничному коридору. Едва она скрылась за углом и стала спускаться вниз по лестнице, дверь в номер чуть отворилась, открывая стоявшего за ней Джоша Грэма. *** На улице было светло, парк полон прогуливающихся людей – в основном пар. Фабьен зашла с северного входа, где была стоянка для такси, и теперь ей предстояло пройти к противоположному концу парка и мраморной арке, возле которой они условились о встрече с «мистером Саммерсом». Она ожидала от себя чего угодно – страха, даже паники, дрожи в коленках, тошноты... Но не этого спокойствия, напоминающего анестезию. Шла и шла вперёд, ни о чём не думая, ничего не замечая. Стоящий на возвышении доктор Лектер уже некоторое время наблюдает за Фабьен, за тем, как она приближается. И это наблюдение доставляет ему огромное удовольствие. Вот она идёт, в летнем платье прямого покроя, изящная и лёгкая, словно бабочка. Через плечо перекинут ремешок маленькой сумки, одной рукой прижимает к себе кожаную папку – наверное, там лежит рисунок. Доктор Лектер прикрывает глаза, вспоминая, как она рисовала сегодня днём. Он тогда видел всё: панику в глазах, потом – внезапное озарение, которое словно осветило её черты. Видел сосредоточенность лица и полную погружённость в работу. Видел сияние в её глазах, когда он похвалил рисунок и подал идею названия. Дочь Рашель была перед ним как на ладони, открытая и понятная – но ему нравилось это зрелище, нравилось любоваться ею... Вот она подошла к арке, оглядывается по сторонам. Не стоит заставлять девочку ждать; доктор Лектер выходит из своего небольшого укрытия, приближаясь к Фабьен. - Добрый вечер, мисс Дю Берри. Она оборачивается. - Добрый вечер, мистер Саммерс. Я принесла рисунок, – поднимает в руке папку. - Было очень мило с Вашей стороны сохранить его ради нас. Жаль, что Вам пришлось из-за этого выйти на улицу, – доктор Лектер чуть склонил голову набок, – но ведь я предлагал приехать за рисунком к Вам в гостиницу. «Нет уж, благодарю покорно». - Ничего страшного, мистер Саммерс. Мне было приятно прогуляться. Я ведь почти не видела город, а здесь так хорошо. - Вы совершенно правы. Я сам люблю этот район, один из главных культурных центров города, – доктор Лектер глубоко вдохнул и, словно почувствовав что-то приятное, улыбнулся. – Там, за деревьями, виднеется театр Колон. Знаменит на весь мир. Полагаю, Вы об этом знаете и не упустите возможность его посетить во время своего пребывания в городе. - Пожалуй, да, – сказала Фабьен. Она действительно об этом думала, читая в интернете о достопримечательностях Буэнос-Айреса. - А ещё здесь неподалёку находится другой театр, под названием Grand Splendid, – продолжал доктор Лектер. – Примерно два года назад в его помещениях сделали книжный магазин, при этом полностью сохранив антураж театра, с креслами, ложами, балконами... Возможно, Вас заинтересует? Он говорил приветливым тоном и немного напоминал экскурсовода. Да, экскурсовод и по совместительству серийный убийца. Который сейчас явно пытается её разговорить, Фабьен понимала это. Однако беседы об искусстве с убийцей двадцати человек не входили в её вечерние планы. Так она говорила себе. Снова и снова вызывала в памяти обезображенное лицо мистера Грэма, снова и снова вспоминала все слова Джоша. Ей хотелось заставить себя бояться и ненавидеть доктора Лектера, но странно... она не могла. Почему?.. «Хватит об этом думать. Нужно отдать обещанный рисунок, после чего тихонько сбежать». - Я никогда не слышала об этом месте. Спасибо, что подсказали, мистер Саммерс, обязательно схожу в этот... «оперный книжный магазин». Доктор Лектер улыбается и смотрит ей прямо в глаза. А в его глазах искрятся, вспыхивая, красные точки... Становятся то ярче, то чуть бледнее... завораживают. - Мне очень нравится Ваш город, мистер Саммерс. Спасибо за всё, и, кстати, за название рисунка тоже. – Она открыла папку. – Я подписала внизу, «Шкатулка с сокровищами». - Я очень признателен Вам, Фабьен, – произнёс доктор Лектер, улыбаясь. – Надеюсь, Вы не против обращения по имени? «С серийными убийцами лучше не спорить». - Нет, не против. Меня почти все зовут так, и Вы тоже можете. - Однако, – доктор Лектер развёл руками, и улыбка его из приветливой превратилась в смущённую, – я в спешке забыл дома портфель, и теперь мне некуда положить Ваш рисунок. Боюсь, как бы с ним что-нибудь не случилось в машине. Вот бы Вы одолжили мне свою папку на один вечер... А завтра я могу её Вам вернуть в любое удобное время. «С ума сойти! Неужели он думает, я на это куплюсь? А ведь придётся...» Она слишком долго молчала, и «мистер Саммерс» сам подал голос. - Вы мне не доверяете, Фабьен? – спросил он, не сводя с неё испытующего взгляда. - Доверяю, – сказала она и поняла, что это чистая правда. Как бы бредово и чудовищно ни звучала. - Хорошо. Меньше всего мне хотелось бы оказаться неправильно понятым, – доктор Лектер снова улыбнулся. – Должен признаться, я сейчас отчаянно ищу повод, чтобы увидеться с Вами снова. И по Вашему лицу вижу, что Вы ищете предлог остаться. Лично я не усматриваю в этом никакого преступления. «Неудивительно. Для Вас, доктор, вообще не существует такого понятия – преступление». - Давайте пройдёмся, Фабьен, – предложил доктор Лектер. – Если стоять на одном месте, ничего не увидишь. Они пошли по дорожке; рядом, но на некотором расстоянии друг от друга. Доктор Лектер теперь держал в руке папку с рисунком Фабьен. Она по-прежнему находилась во власти противоречивых чувств: разумная её часть приказывала вежливо попрощаться и бежать без оглядки, но в то же время откуда-то из глубины подсознания поднималась другая сила, куда более мощная и древняя. Сила, которую Фабьен сейчас не могла контролировать; и эта древняя власть вызывала в ней желание остаться с доктором Лектером. - А Вы давно живёте в Буэнос-Айресе, мистер Саммерс? - В январе исполнилось пять лет. Мы с женой переехали сюда из Мэриленда. - Вот это совпадение. А я как раз живу в Балтиморе. Фабьен не была уверена, насколько искренне прозвучало её удивление. - Балтимор? – переспросил доктор Лектер. – Я бывал там не раз. Но предпочитаю более тихие, уединённые места. Фабьен, можно я признаюсь Вам в одной ужасной вещи? - Какой вещи, мистер Саммерс? – спросила Фабьен, чувствуя, что в животе всё сжимается и скручивается. - Я не просто так хотел заполучить Ваш рисунок, – произнёс доктор Лектер. Лёгкая улыбка не покидала его губ, когда он смотрел на девушку. – Можно сказать, я поклонник Вашего творчества. - Правда? – Фабьен смущённо засмеялась, чувствуя, как отлегло от сердца. Её действительно напугали слова про «ужасную вещь». - Да, – подтвердил доктор Лектер, – Ваши работы таят в себе что-то магнетическое. «Слияние миров» совершенно покорило меня и, кстати, также мою жену. - Но мой сегодняшний рисунок её, кажется, расстроил. - Ничего подобного, – заверил доктор Лектер, – просто у Айрис переменилось настроение. С ней это бывает. Расскажите мне лучше про своё творчество. Откуда к Вам приходят идеи? В красно-карих глазах доктора светился неподдельный интерес. - Трудно сказать, – ответила Фабьен. – Чаще всего это просто... вспышка в голове. Я хожу, смотрю, что-то зарисовываю. Вообще, я постоянно рисую какие-то... фрагменты. А потом – вдруг – всё складывается в единое целое, и я уже знаю, что будет на следующей картине. Ещё одна вещь мне помогает... Я думаю о субъективности зрения. Об этом я впервые услышала от своего учителя рисования; мне тогда было лет семь. Хотите узнать, о чём шла речь? - Конечно. Расскажите мне. Доктор Лектер догадывался, что Бальтус рассказал Фабьен, но хотел услышать это в её собственном изложении. - Мой учитель рисования однажды рассказал, что все мы видим по-разному, таково свойство нашей психики. Физически глаза устроены одинаково, но зрение наше индивидуально. Я смотрю... ну, к примеру, на то дерево. И вижу его определённым образом. Накладывается мой личный опыт, воспоминания и так далее. А для Вас то же самое дерево выглядит чуть иначе. И все люди видят каждый по-своему. Это для меня тогда стало таким открытием, что с тех пор вдохновляет на творчество. - Мне вспоминается Ваша последняя картина, я видел фото в интернете. «Восприятие», верно? Фабьен кивнула. - Наверное, я отчасти вдохновилась этими идеями. - Ваше творчество меня очень... заинтересовало, – сказал доктор Лектер. – Поверьте, я не так часто бываю чем-то заинтересован, как сейчас. Вы необычная девушка, Фабьен. - Скорее, сумасшедшая. - О, поверьте, Вы не видели сумасшедших, – доктор Лектер улыбнулся, обнажив свои мелкие, очень белые зубы. – Настоящие сумасшедшие совершенно не продуктивны. Древняя сила внутри Фабьен окончательно взяла верх и теперь ликовала. - Кстати, я ведь тоже рисую, – добавил доктор Лектер. – Никогда не делал из этого профессии, но рисование всегда помогало мне скоротать время в особо долгие и скучные дни... Впрочем, не будем о неприятном. Знаете, Фабьен, когда-то в юности я заработал свои первые в жизни деньги, продавая собственные акварели. - Я бы хотела при случае увидеть Ваши работы. - Увидите. Обещаю. Он снова улыбался, и эта улыбка уже давно не пугала Фабьен. - Вы долго планируете пробыть в Буэнос-Айресе? - Пока думала о неделе, до конца фестиваля в Сан Тельмо. Может, чуть больше. - Вы приехали одна? - Да, – соврала Фабьен и быстро сменила тему разговора, чтобы доктор не успел ничего заметить. – А на что Вы потратили свои первые заработанные деньги, мистер Саммерс? Или это секрет? - От Вас у меня секретов нет, – улыбнулся доктор Лектер, не сводя глаз с Фабьен. – Я тогда купил подарок для возлюбленной. - Как романтично! Наверное, это была Айрис? - Нет, это была не Айрис, – сказал доктор Лектер, и на лице его отразилась какая-то тень, словно мимолётное неприятное воспоминание. Фабьен пожалела, что невольно завела речь о чём-то плохом. В этот же момент ей вспомнилось, как она рисовала сегодня днём, и доктор Лектер – тогда она ещё не знала, что это он – был у неё за спиной. Вспомнились те радость и гордость, которые она испытала, услышав от него похвалу. Фабьен не знала, что делать с этими новыми чувствами, ей хотелось их как-то выразить. И поэтому, подчиняясь порыву – а, может, всё той же древней силе – Фабьен протянула руку к человеку, идущему рядом, и коснулась его пальцев. Доктор Лектер остановился – кончилась дорожка. Впереди была обзорная площадка, где стояли несколько человек, любуясь видом, что открывался отсюда. Фабьен ждала и гадала, как будет выглядеть его гнев. Доктор Лектер взял её руку. Потом другую. Ладони Фабьен были гораздо меньше, и забавно смотрелись лежащими на его собственных. Он улыбнулся. - Фабьен, я хочу, чтобы Вы никогда не сомневались в том даре, что у Вас здесь, – он легонько сжал её пальцы, – и вот здесь, – выпустил одну руку и коснулся ладонью её лба, одновременно убирая упавшую прядь волос. «Мама тоже так делала, когда я была совсем маленькая...» Доктор Ганнибал Лектер и Фабьен Дю Берри стояли в конце парковой дорожки, глядя друг другу в глаза. Он думал о странных метаморфозах материи, особенно – времени, которые позволили девушке, родившейся в конце двадцатого столетия, быть до такой степени похожей на другую – рождённую в начале века. Доктор Лектер размышлял, где бы ему достать то, что собирался подарить Фабьен, и пришёл к выводу, что здесь не обойтись без помощи кузена. Клариса Старлинг отвернулась от стоящих на соседней дорожке Ганнибала и Фабьен Дю Берри. Незачем было смотреть ещё; она уже видела и слышала достаточно. Густо разросшиеся и дивно пахнущие кусты жасмина скрывали её присутствие. Клариса развернулась в противоположную сторону и пошла прочь, ускоряя шаг. Воздух перед её глазами дрожал и колыхался – совсем как на чёртовых картинах той девчонки. «Ха-ха. Ещё одна обманутая жена. Надо же, какая жалость: я отбросила всю прежнюю жизнь, чтобы остаться с ним. А он запал на дочку своей бывшей любовницы. Ну, разве не мило? Чёрт, да она же ему в дочери годится! О, поправочка. В дочери ему годишься ты, Старлинг. А юная мисс Дю Берри – во внучки. А что, всё логично. Я повзрослела и перестала быть подходящим партнёром для игры в кошки-мышки. Некому пудрить мозги. И вопросы задавать. Вот он и нашёл себе Фабьен. Чему удивляться-то? Ему ведь надо чувствовать себя самым умным. А ты думала, Ганнибал Лектер перестанет быть Ганнибалом Лектером? Меня начинает пугать эта новая привычка – говорить о себе в третьем лице и вести диалоги с самой собой». Клариса села на скамейку, чувствуя, что у неё уже начинают слегка подкашиваться ноги. Она не тешила себя ложной надеждой, подобно другим женщинам на её месте. Не искала оправданий или «разумного объяснения». Может, оттого, что увиденное десять минут назад странным образом совпало с её внутренними предчувствиями. Она с самого начала знала: от этой девчонки не стоит ждать добра. Что-то должно было случиться. И случилось. Ей казалось, что она слышит трест рвущейся ткани – материи привычного мира. Может, это были просто сверчки. «Неужели я никогда ему не верила на самом деле?» Звук. Идёт откуда-то из-за спины, из зелёных зарослей. Мужской голос. Незнакомый. - Я знаю, как помочь Вам. Клариса стремительно обернулась и вскочила с места. Какая-то фигура видна сквозь ветки. - Кто это? - Вы меня не знаете, мисс Старлинг. Но я знаю Вас. Напряжение. Она почувствовала, как все мускулы натянулись, словно тетива лука, готового выстрелить. Как жаль, что она не взяла с собой пистолет. Есть пара вариантов, откуда может быть этот человек. Может, удастся сблефовать. От слабости не осталась и следа. Клариса выпрямилась, и лицо её приняло холодное, даже слегка надменное выражение. Прищурившись, она спокойно произнесла: - Ещё раз повторяю, отвечайте, кто Вы. Иначе будет плохо. - У Вас нет при себе оружия, мисс Старлинг, – ответил мужчина, не двигаясь с места. – В противном случае я был бы уже мёртв. - Да Вы рискующий человек, – усмехнулась Клариса. У неё частично отлегло от сердца. Он явно не из полиции. И не из ФБР. Скорее всего, мужчина действует один. А это упрощает многое. - Ничего, Вы ведь тоже расслабились, – заметил он. – Решили, ничто не угрожает Вашему счастью. Но, видимо, без оружия в наше время не обойтись. - Да кто Вы такой, чёрт Вас возьми! Клариса почувствовала, что начинает терять терпение, а вместе с ним – самообладание, и мысленно заставила себя успокоиться. - Моё имя Джек. И я хочу помочь Вам, мисс Старлинг. Выслушайте то, что я скажу. Вы и сами это понимаете, в глубине души. Вы всё видели. Своими глазами. Он предал Вас. Но Вы ещё можете освободиться, если... - Иди к чёрту, придурок, – устало произнесла Клариса и развернулась, чтобы уйти. Хватит с неё на сегодня. Она ощущала поистине смертельную усталость. Кем бы ни был этот тип, что бы ни знал о ней, она не станет с ним разговаривать. Пусть катится к чёрту этот Джек или как его там, а если вздумает ещё раз оказаться у неё на пути... Что ж, в другой раз она захватит с собой пистолет. - Вы можете сами убедиться, – снова прозвучал голос, и хозяин его вышел на дорожку. Клариса увидела молодого мужчину, на вид – лет двадцать пять-двадцать семь. Довольно высокий. Светлые волосы коротко подстрижены, голубые глаза. Его лицо ей ровным счётом ничего не говорило, не вызывало ни малейших ассоциаций. - Вы можете убедиться, – повторил он. – Просто предложите уехать. Вам вдвоём. Увидите, что получится. Что он ответит на это. А потом приходите сюда. Завтра в то же время. Я смогу Вам помочь. И поверьте, – добавил он, предупреждая вопрос, готовый сорваться с языка Кларисы, – я ни на кого не работаю. *** Доктор Лектер вернулся домой всего на двадцать минут позже Старлинг. Поднявшись наверх, в спальню, он обнаружил её лежащей на кровати. Наклонился и поцеловал. Клариса сонно зашевелилась, приоткрывая глаза. - Привет, спящая красавица, – сказал доктор Лектер, присаживаясь на постель рядом с ней. – Неужели ты спала всё это время? - Да... что... тебя удивляет? – Старлинг зевнула. Вышло вполне натурально. – Ну, а ты где был, прекрасный принц? - Выходил прогуляться. Ты хорошо себя чувствуешь? - Как никогда. Выспалась, отдохнула... теперь ужасно хочу есть! Так что корми меня. - Хорошо, – засмеялся доктор Лектер. – Давай посмотрим, что у нас в холодильнике. Обычный вечер, каких немало было в их совместной жизни. Обычные действия, разговоры и шутки, которые в другое время составляли основу её счастья. Но не сегодня. Не теперь. Не после того, что она увидела в парке. Увидела, как он держит за руку Фабьен Дю Берри и касается её лица. Должно быть, ему приятно, что она так похожа на свою мать – его бывшую любовницу... Однако душевное состояние Кларисы внешне не проявлялось – она вела себя как обычно. Возможно, даже чуть более оживлённо. «Во мне погибла великая актриса. Ещё немного, и я наловчусь имитировать оргазмы. Ха-ха. Это твоя лучшая шутка, Старлинг. Жаль, некому её рассказать. А ведь я могла бы так жить. И он никогда не узнает, что я больше не верю ему. Всё будет прекрасно... пока ему это не надоест окончательно. То, что я постоянно околачиваюсь рядом и мешаю ему делать всё, что хочется. Играть в игры с наивными девушками. Он скажет, что нам пора расстаться... крепко обнимет меня на прощание... и быстрым отточенным движением свернёт мне шею. И хуже того. Я ничего не стану делать, чтобы предотвратить такой исход». Картина «Слияние миров» висела на стене в гостиной. Клариса встала с дивана, на котором они сидели с доктором Лектером, и подошла ближе. Теперь ей почти казалось, что из полотна доносится чуть слышный смех. Она всё стояла и смотрела на картину, а потом сказала, полуобернувшись к доктору: - Как смотришь на то, чтобы поехать в путешествие? Ты и я. Мы снова можем отправиться во Флоренцию, если хочешь. А можно совершить поездку по разным местам Западной и Восточной Европы, останавливаясь в любом городе, где только пожелаем, и так надолго, насколько захотим. - Это чудесная идея, Клариса, – улыбнулся доктор Лектер. – Когда ты хочешь отправиться? - На этой неделе. Чем раньше, тем лучше. Он вопросительно поднял брови. - И к чему же такая спешка? «Догадается. Нужно действовать хитрее». - Я, честно говоря, давно об этом думаю, – начала Старлинг, возвращаясь обратно на диван и беря в руки свой бокал. – Мне понятно, Ганнибал, что тебе уже надоели переезды с места на место. Особенно учитывая, что в Буэнос-Айресе имеется всё, что нам нужно. Но иногда хочется чего-то нового. Мы с тобой давно никуда не ездили... Разве ты не собирался расширять горизонты для своей необразованной жены? Доктор Лектер поднял к свету бокал с красным вином, придирчиво изучая содержимое. - Клариса, моя дорогая. Я совершенно не возражаю против этой поездки. Просто не вижу смысла бежать в аэропорт сломя голову. Мы продумаем маршрут, учитывая пожелания друг друга, соберём вещи, забронируем места – словом, сделаем всё, чтобы задуманное путешествие нас не разочаровало. - Оно и так нас не разочарует. Ведь мы вместе, правда? - Думаю, лучше всего будет поехать через две-три недели, – доктор Лектер улыбнулся. – Что скажешь, Клариса? «Скажу, что это всё дерьмо и что мы уедем завтра же! Даже если придётся везти тебя связанным, ты больше никогда не посмотришь на неё. Как ты мог, как ты посмел найти мне замену!» - Думаю, ты прав, дорогой, – сказала Старлинг, отвечая на его улыбку. – Я, как всегда, нетерпелива. Что бы со мной стало без тебя... Кстати, а откуда кожаная папка там, на столе? Не помню у тебя такой. - Я заходил за рисунком к мисс Дю Берри. Удивительное совпадение: нам так понравилась её картина, и вскоре мы повстречали самого автора. - Да, удивительное, – согласилась Клариса. – Ещё более удивительно то, что она оказалась дочерью твоей Рашель. Доктор Лектер отставил бокал с вином и поглядел на Старлинг. Взгляд его был недовольным и немного... встревоженным? Едва ли это возможно, подумала она. - Не верю своим ушам, Клариса. Это что, ревность? - А тебе приятно, что я ревную? - Не особенно. - Да, это ревность. Доктор Лектер протянул руку, чтобы дотронуться до Кларисы, но та увернулась от его прикосновения. Поднялась с места. Он тоже. Не глядя на него, Старлинг сказала: - Я пройдусь по саду. Не ходи со мной. Она была уже на пороге, когда услышала его голос. Сначала подумала, что ослышалась. - А что если я убью её? – спросил доктор Лектер. - Кого? - Ты знаешь. Малышку Фабьен. «Не может быть. Он сказал это. Неужели он правда на это способен... ну, конечно же, способен!.. А я... хочу этого?.. Только честно, Старлинг». Клариса шагнула обратно в комнату, приблизившись к доктору Лектеру. - Я мог бы сделать это для тебя, – продолжил он. – Раз уж ты просишь доказательство моей верности. День Святого Валентина прошёл, но всё же я мог бы принести тебе сердце в коробочке. Её сердце. И ты могла бы съесть его, как намеревалась поступить королева-мачеха в одной очень известной сказке. Когда она выбежала из дверей, в ушах всё ещё слышался этот короткий и очень громкий звук. Хлопок. И ладонь горела, как обожжённая. Впервые в жизни она залепила кому-то пощёчину. Люди нередко выходят из себя, слыша правду. Особенно ту, которую предпочли бы не знать. *** - Фабьен, нам нужно залечь на дно, – сказал Джош. Он пришёл к ней в номер примерно в половине десятого, тем же вечером. - Что такое? – встревожилась Фабьен. - Ты всё сделала правильно, молодец. Усыпила его бдительность, что надо, я даже сам чуть не поверил, – усмехнулся Джош. - Поверил... во что? - Что ты в него влюбилась, разумеется. Это было круто, по-настоящему! - Спасибо... «Джош Грэм, ты редкостный тупица». - Ты сработала на отлично, а вот я лопухнулся. Кажется, он заметил мою слежку. Теперь придётся сидеть тихо и не высовываться. Думаю, через пару дней Лектер успокоится, если и правда заметил что-то. В любом случае, осторожность не помешает. - А что ты собираешься делать? – спросила Фабьен. - Ничего. Просто ждать. Ты сиди в своём номере, а я в своём. - Но я договорилась встретиться с ним завтра. Он одолжил мою папку для рисунка. - Да забудь ты про эту папку! Новую купишь. Тебе что, жизнь не дорога? - Сегодня он мне ничего не сделал. - Хочешь предоставить ему второй шанс? Отмени встречу. Скажи... ну, хотя бы, что заболела. Поняла? - Ладно. - Потерпи, Фабьен. Скоро всё закончится.