Неприятности в «Голубом саду».

Не работайте с дебилами!!! Плюс на минус дает минус!(c)

- Нет, Сэнди, тебе нельзя ко мне приезжать! Нет! Я на работе! Нет, я тебе говорю! - буквально кричал я в телефон, сидя на своем рабочем месте в небрежной позе с закинутыми на стол ногами. – «Голубой сад» - не место для экскурсий! Вот уже пятнадцать минут я пытался объяснить Маккой, что ей с Бобби нельзя прийти ко мне на работу. В «Блю Гарден» я всего пятый день, поэтому не был уверен, что начальство во главе с Рыжей бестией будет радо, если по офису будет бегать мой бешеный сынуля. Я все-таки не зря дал ему кличку «Демон тьмы». Поверьте, он заслужил ее. Ему всего шесть. Мы с Сэнди успели «сотворить это чудо» еще в школе. Сандра Маккой - внучка Тони и Салли Маккой, которые были моими соседями в Блюбелле. Мои дедуля и бабуля часто играли в бинго с аккоями. Их дом находился через дорогу от нашего, и из окон моей комнаты был прекрасно виден их зеленый дом. С Сэнди я познакомился, когда нам было по пятнадцать. Она впервые приехала на лето в гости к бабушке и дедушке. Мы сразу нашли общий язык, подружились, и каждое следующее лето, когда Сэнди приезжала, мы проводили привычной компанией – я, Миша Коллинз и Сэнди. В мой семнадцатый день рождения мы с Маккой напились вдрызг. А наутро проснулись голыми в сарае, ловя на себе шокированные взгляды лошадок (которые меня после прошлого раза еще не забыли) и прочей живности. Первое, что мы Сэнди поняли – мешать пиво со шнапсом было огромной ошибкой, а второе - мы не помним, что делали ночью (а уж прошлым летом и подавно). Через месяц тайна была раскрыта – Сэнди обнаружила, что беременна. Вот так в семнадцать лет я стал отцом. Для моих предков это проблемой не стало, они сказали, что не против стать бабушкой и дедушкой и даже пытались помочь мне деньгами. Но я не брал их, и мы с Сэнди крутились как могли, чтобы обеспечивать своего отпрыска самостоятельно. Я в поисках какой-то нормально работы кем только не успел поработать (да, все любят клоунов), а Сэнди в свои двадцать три имела вполне успешный салон красоты. Мы с Сэнди сохранили дружеские отношения, более того, она всегда была и есть для меня самым близким человеком. Но на данном этапе мне лучше держаться от нее подальше. Если она узнает, что я уже почти неделю изображаю голубого павлина…до смерти ржать будет! - Короче, Сэнди, отвали. Приходите с Бобби вечером ко мне домой, ладно? Только не на работу! – пригрозил я и, прежде чем она успела ответить, нажал отбой. Как только я примостил трубку на аппарат, возле меня материализовался Дженсен Эклз. Да, и его блокнот, конечно. Я уже привык к таким вот его неожиданным появлениям, поэтому даже бровью не повел. Эклз скинул мои ноги со стола, отчего я чуть не упал со стула. - Нас вызывает к себе мисс Гэмбл, - растягивая последнее слово и говоря почему то в нос, сообщил Дженсен. Я хмыкнул и поднялся со стула, чтобы не смотреть на Эклза снизу вверх. Эти его дурацкие каблуки! - Спасибо, что сообщил, - не скрывая своего отвращения к нему, сказал я, обходя замершего жирноволосого и направляясь к лифту. Адриана проводила меня одобрительным жестом. Шел пятый день моего пребывания в «Блю Гарден», и это был первый раз (после собеседования), когда Рыжая бестия вызвала меня к себе. Эта женщина пугала меня. Но еще больше страшило то, что, возможно, она догадалась, что я вовсе не гей и все эти дни притворялся. Наличие рядом Эклза никак не «позитивировало» мое положение. Этот голубой ежик только и мечтает, чтобы моя задница оказалась на улице. Пока я шел по коридору в уже привычной мне манере (виляя задом, как учил Джим), здоровался со всеми мужчинами, которые успели со мной познакомиться и даже пригласить на свидания. Я уже научился отвечать не «Отвали гамадрил, а то получишь», а с любовью в голосе говорить «Простите, я храню себя для Дженсена». Этот ответ был у каждого на слуху, а сам Эклз раздраженно шипел, когда я в очередной раз отвечал так какому-нибудь гомосекуалу из офиса. Я намеренно растягивал слова. В каждой пятой фразе использовал слово «противный» и шаловливо (Боже, спаси мою гетеросексуальную душу!) хлопал в ладоши, когда было весело. В моем гардеробе стали преобладать розовые и голубые цвета, а запах Олд Спайса сменили духи Хьюго Босс (от которых я первые два дня чихал как верблюд – оплевывая все и всех вокруг). Судя по тому, что кроме как у жирноволосого ни у кого не возникло мысли, что я не гей, мое перевоплощение прошло успешно. Пока что. Около кабинета Гэмбл за столиком секретаря сидела Женевьев. Я попялился на нее пару секунд, точнее, на великолепный вырез в районе ее декольте, и только потом откашлялся, привлекая внимание. Девушка улыбнулась, заметив меня. - Привет, Джаред, - она поднялась со стула, и я попытался думать о чем-то отвратительном, чтобы только не пялиться на ее красивые ноги. Потные ладони Дженсена, потные ладони Дженсена… - И тебе приветик, Жен! – весело, опять-таки изображая «гейский акцент», поздоровался я. Почему у меня вышел португальский? - Дженсен, - Жен уныло кивнула Эклзу, а тот в ответ только пробурчал что-то себе под нос. - Мы можем зайти? – спросил я с улыбкой. Женевьев была так красива в этом голубом платье… - Конечно, босс ждет вас, - сказала она, и мы с Дженсеном, немного потолкавшись у двери, споря, кто зайдет первым, вошли в кабинет. Перед этим я услышал шепот Жен: «Увидимся у кулера». С очаровательной Женевьев в последнее время я общался на так много, как с Адрианой и Томом, однако эта девушка просто покорила меня своей красотой. Об остальных ее качествах я мог пока только догадываться, но был уверен – она совершенна во всем. Мы вошли в кабинет и стали напротив огромного стола Гэмбл. Это выглядело так, будто мы пришли на расстрел. Сама «шеф» сидела на стуле напротив, крутя в руках кроссовок. Мы с Эклзом недоуменно переглянулись, не понимая, что происходит. - Знаете, - наконец заговорила Рыжая бестия, отрывая взгляд от кроссовка и переводя его на нас, - никогда не понимала тех, кто носит эти бутцы смерти. Ноги в них так потеют... - Э… - протянули мы хором с Дженсеном, не зная, что сказать. - Nike заказала нам новую пиар-компанию для вот этих кроссовок! – пояснила наконец женщина, насмотревшись, видимо, на наши тупые лица. – И я хочу, чтобы вы занялись ей! У нас с Эклзом опять одновременно отпали челюсти, я, кажется, даже слышал, как они хлопнулись о пол... Работать для Nike? Это же мечта! Пока мы пребывали в восторженном шоке, Сара продолжила: - Джаред, ты у нас недавно, и я хочу, чтобы в этой компании ты показал все, на что способен. От того, как ты поработаешь с Nike, зависит твое будущее в кампании, – женщина тряхнула своей нереально рыжей гривой и посмотрела теперь на Эклза. – А ты, Дженси, будешь работать с Джаредом. Разделите обязанности между собой. Но не забывайте – за результат отвечаете оба! А теперь идите. Идите, мои голубки! Летите, и отголубите Nike по полной! Мы вышли из кабинета и разбрелись в разные стороны. По дороге я осознал, в какую задницу попал – теперь я еще больше завишу от Эклза. Но, хорошая новость, он тоже зависел от меня. Если мы и потеряем работу, то вместе. Но что-то мне подсказывало, что Дженсен придумает что-то изощренное, чтобы оставить меня в дураках и выкинуть с работы. Мне нужен свой коварный план… *** После не очень сытного обеда (голубые, знаете ли, не едят калорийную пищу), за которым мы немного поболтали с Томом, я сидел за своим столом, читая бизнес-план по Nike. Дженсен, который Эклз, который жирноволосый, который крыса, притащил мне его прямо в столовую, при этом тщательно осмотрев мою тарелку, все еще ища доказательство моей ориентации. Вынужден отдать должное Эклзу – план он составил шикарный. Видимо, кроме того, что он конкретный муд…гавнюк, он был еще и хорош в рекламе. Я почитал свои функции, в общем-то, не трудные. Основной моей задачей было выбрать того, кто будет представлять новую компанию Nike, а точнее, эти нереального размера кроссовки. Определенно, нужна была какая-то звезда кино или спорта. Но кто именно? Из размышлений меня вырвал утробный визг, до боли знакомый и до жути раздражающий. Я уж хотел было спрятаться под стол, но поздно. Ко мне со скоростью света и криком «Джаред!» несся мой сынуля. Я быстрым движением смел все, что было на столе, в первый ящик тумбочки, и когда «моя гордость» подбежала ко мне, схватить со стола ему было нечего. Он печально посмотрел на меня, а я довольно улыбнулся, мысленно показав сыну фигу. - Привет, Джаред! – сын подошел и крепко обнял меня. Я похлопал его по голове, а потом пацан запрыгнул мне на руки. - Не Джаред, а папа! – послышался неподалеку голос Сэнди. Она как раз шла к нам, как всегда великолепная в своем обтягивающем брючном костюме. - Джаред! – запротивился Бобби. - Папа! - Джаред! Они продолжали спорить, а мне, в общем-то, было все равно, как называет меня Бобби. Я всегда слишком мало времени уделял ему, учитывая, что Сэнди жила в Нью-Йорке, а я в Блюбелле. Возможно, со временем я и заслужу титул «папа», как знать. Однако Бобби искренне любит меня, хоть и кличет Джаредом. Вообще-то, «Джаред» было его первым словом. Точнее фраза «Джаред – идиот». И эта была единственная фраза, которую сын умел говорить в возрасте от года до трех. Чую, тут поработала моя дорогая «слава богу не теща», мамаша Сэнди, которая не очень-то меня любила. Сын покрутился у меня на коленях, а затем, спрыгнув, залез под стол, увидев там что-то интересное. О черт, мои кабели! Из-под стола торчала лишь белокурая макушка Бобби, когда Сэнди, наконец, перестала припираться с сыном. Кстати, Бобби был блондином, а мы с Сэнди брюнеты, так что со стороны никто бы никогда не подумал, что мы его родители. - Что из слов «не надо приходить ко мне на работу» ты не поняла? – обратился я к Сэнди, которая с любопытством рассматривала офис. Всем остальным сотрудникам, находившимся в помещении, на нее было наплевать, а вот Адриана с любопытством следила за нами. - Брось Джей, Сара Гэмбл - моя подруга! Я уже и к ней зайти успела и поболтать. Так что никто нас не прогонит, - сообщила Сэнди, пытаясь за ногу вытащить из-под стола Бобби. – Кстати, Падалеки, что это на тебе надето? Я по инерции посмотрел на себя, сначала не поняв, о чем она. Но потом осознал, что выгляжу я теперь иначе. - Что у тебя с волосами? Ты подстригся? Да ты со школы прическу не менял? И с каких пор ты носишь розовое? – непонимающе спросила Сэнди, указывая на мою чумовую рубашечку. – Ты ненавидишь этот цвет! - Розовый – тренд сезона, - пробормотал я устало. Сэнди зависла на секунду, потом со смехом ответила: - Тренд? Откуда ты вообще знаешь это слово? - Я весь вечер читал журнал «Космо». И «Гламур». И еще пачку журналов. Я теперь такое знаю... - И зачем тебе женские журналы? – все еще не врубаясь, спросила Сэнди. - Потому что я гей, - пробурчал я, садясь в свое крутящееся компьютерное кресло. Тут из-под стола вылез Бобби, крича: - Гей? А что такое гей? - Это когда мальчик любит мальчика, - все еще пребывая в ступоре, ответила Сэнди. - Джаред – гей!!! – начал голосить сын, а я уже конкретно бился головой о стол. Сдохнуть, я просто хочу сдохнуть….только как мужик! - Папа - не гей! – возразила Сэнди. – Джей, что ты несешь? Я огляделся по сторонам и, не найдя по периметру Дженсена и его блокнот, посадил Маккой на стул, сам сел на край стола и начал рассказывать ей все, что произошло со мной за последние дни. Сначала Сэнди слушала, кивала, злилась на Гэмбл, но когда я дошел до момента с «Джимми и Маркусиком», начала истерично ржать. Собственно, такой реакции я и ожидал. Бобби в это время бегал по агентству и орал «Джаред – гей», а ответом ему было дружное: «Да мы знаем!». - Боже, Джей, - сквозь смех, хрюкала Сэнди, - ну только ты мог вляпаться в такую историю. Ты и похудел тоже для роли гея? - Нет, я просто пятый день жру только низкокалорийную еду! Мы, геи, следим за фигурой, - пробормотал я, и Сэнди опять зашлась в истерике. - Слушай, тебе надо было ко мне прийти, я бы из тебя такого гея сделала... - начала была она, но я сделал такое лицо, что она не захотела продолжать. В этот момент я заметил, как к нам направляется Том. - Джей, ты чего не был у кулера? – спросил он, сам пялясь на Сэнди. – А вы кто? – поинтересовался он, поправляя очки. Я все время недоумеваю, как при внешности тупоголового качка Тому удается быть таким интеллигентным? Нет, мне не понять. - Сандра Маккой, - она протянула Тому руку, он ее пожал. - Том Уэлинг, - он поправил очки, причмокнув. – У нас, между прочим, запрещены посетители. - Это не тюрьма, - Сэнди даже не пыталась скрыть, что Том ей не понравился с первого взгляда. Да, она никогда не любила качков вроде Тома. А уж тех, кто ей дерзит, так точно. – Хотя... Вот смотрю на тебя - и как-то страшно... - Я просто констатировал факт, - фыркнул Том, косясь на Бобби, который уставился на огромного Уэллтнга, как на невиданную зверушку. – Твой малый? – обратился он уже ко мне, указывая на Бобби. - Ага, - кивнул я. - И когда ты успел его родить? Ты же гей? – поинтересовался Дженсен. Черт, а Дженсен тут откуда? Эклз и его блокнот стояли около Сэнди, брезгливо пялясь на моего сына. - Джаред его родить не мог по определению – он мужчина! Его родила я. Отец Джей, да. Мы просто напились и перепали по пьяни. Джей, видимо, думал, что я мужчина, - пришла мне на помощь Сэнди. Том закатился в приступе смеха. – А вы кто? - Я Дженсен Эклз, - он протянул Сэнди руку для знакомства. - Да, он моя тайная любовь, - закивал я, а Дженсен зло зашипел, вызвав у Сэнди и Тома очередной приступ смеха. Видимо, услышав эти хрюкающие звуки, в кабинет явилась Женевьев. К ней быстро подскочила Адриана, и они вдвоем подошли к нашей компании. Сэнди уставилась на Жен во все глаза. Она всегда была очень прямолинейной девушкой (за то и люблю), и когда увидела декольте Женевьев, буквально заорала: - Какие огромные си… - я легонько ударил Сэнди по руке. Не хватало еще слово «сиськи» при ребенке говорить, он же все повторит. – Си…симпатичные туфли! – исправилась Сэнди. - Это Гуччи! – вспомнил Том и заржал. - Привет, - весело поздоровалась Жен. – Я Женевьев, а кто этот маленький шалунишка? Она наклонилась к Бобби, намереваясь потрепать его за щечки. Напрасно. Лучше бы она Бобби не трогала. Он же как бомба замедленного действия. И только я успел об этом подумать, как Бобби протянул руки к груди Жен и потянул за вырез платья с такой силой, что ткань лопнула, и из выреза платья на пол полетели два прозрачных шарика с какой-то жидкостью. Все в комнате замерли. Жен завизжала, прикрывая заметно уменьшившееся декольте руками. Бобби схватил эти шарики с водой и принялся убегать – Жен ринулась за ним. Сэнди ржала. Рыжая бестия, которая пришла на крики, ржала. Том в ступоре. Дженсен тоже в ступоре, только тяжелом. Я в мозгу отметил, как все-таки загадочна женская анатомия. Оказывается, что-то может отлетать в процессе жизнедеятельности! - Они могут вытаскиваться? – тихо осведомился я у Сэнди, а та еще сильнее зашлась в хохоте. - Это просто шарики. Девушки подкладывают их в лифчик, чтобы грудь была больше. Специальные накладки, - пояснила она, и я облегченно выдохнул. - А! – дошло, наконец, до Дженсена. – А мы такую фигню подсовываем в штаны, чтобы больше казался чле… - я пнул Эклза по ноге, напоминая, что здесь дети. – Чле…членский взнос в банке! Том закатил глаза, отлавливая одной рукой Бобби, а Сэнди тем временем забрала у него «шарики Жен» и вернула их владелице. Та, вся красная, мигом скрылась за дверями. Я побежал следом, желая успокоить, однако прежде, чем успел что-то сказать, она скрылась в женском туалете, а мужчине туда нельзя. А может, геям можно, они же не совсем мужчины (надо не забыть прогуглить)? - Жен, - я постучался в дверь. – Слушай, прости моего сына. Он неугомонный. Я не хотел, чтобы так получилось! Прости, правда. Дверь шелкнула, и девушка вышла ко мне. На ее щеках полыхал румянец, девушка готова была расплакаться. Я чувствовал себя безумно виноватым, но не знал, что сказать. «Прости, что мой сын забрал твою накладную грудь и бегал с ней по офису» или «Прости что принес в этот мир нового Люцифера, похитителя накладных грудей». Нет, лучше промолчать. - Ты не виноват, - робко ответила Жен. – Это я дура. Зачем я их вообще носила. Просто у меня комплексы, понимаешь ? Так-с, кажется Жен решила поговорить со мной по-девичьи. И что теперь делать? Ты гей, Джей – играй роль и слушай! - Да, у меня тоже комплексы, - пробормотал я. – Ну…вот бедра широкие, что ли, - вспомнил я статью из Космо, которую прочитал на досуге. Судя по понимающему взгляду Жен, прокатило. - А у меня с детства маленькая грудь. Я всегда хотела большую… мужчины такое любят. А операций я боюсь, да и не одобряю такое. Поэтому носила накладную, с первого дня работы в этом агентстве, - я не понял ничего после слова грудь. Ну да ладно, главное - кивать и улыбаться, кивать и улыбаться. - Знаешь, будь я натуралом, - заявил я, мысленно стуча себе в грудь руками, как обезьяна, - мне бы нравилась маленькая грудь. Эти «бахчи» возбуждают только извращенцев, - ой, Джей, врешь и не краснеешь. Но, судя по всему, я немного успокоил Женевьев. Она поблагодарила меня за поддержку и вернулась в туалет. Я же пошел в кабинет, где застал Сэнди спорящей с Томом о высоких материях. Бобби тем временем бил Дженсена линейкой по голове – еще никогда я так не гордился сыном. *** После долгого рабочего дня в обществе сына и Сэнди мы все вместе поехали ко мне домой. Бобби очень хотелось переночевать со мной, и я пригласил их обоих остаться у меня. Но дома нас ждал сюрприз. Напрасно я дал маме запасной ключ от моей квартиры… Когда мы с Сэнди и Бобби вошли в квартиру, наткнулись на мою мамулю и ее очередную «мою невесту» с длинным носом. Где она их берет? И почему у них всегда такой нос? - Джаред, познакомься, это Стэйси! – представила мне «Пинокио-2» моя мать, полностью игнорируя и Сэнди, и моего сына, который видел «бабушку» раза три за всю жизнь. – Она дочь банкира Энтони… - Мам, может хватит! – прервал я ее речь. - Не собираюсь больше встречаться с твоими «потенциальными невестами»… - Но почему?! - Я гей! – заорал я. Мама замерла. А мне уже было плевать. Уже столько народу уверены, что я голубой, так пусть и родители так думают. Может, хоть отстанут от меня по сватовством? Мама молчала полчаса. Бобби уже успел напугать до полусмерти «Пинокио-2», а Сэнди приготовить ужин. Когда мама, наконец, заговорила, она выдавила из себя: - Мы с папой все равно будем тебя любить, несмотря ни на что. Гей…ну что же, значит, гей, - а потом начала названивать по телефону моему отцу. Я лишь махнул на все это рукой – родители никогда не были для меня чем-то особенным. Они просто…ну, просто были и все. Когда мы выпроводили Пиноккио-2, мою маму (она все причитала, что любит меня таким, какой я есть) и уложили Бобби спать, за бокалом вина я рассказал Сэнди о моем новом проекте с Nike. Сэнди сказала, что может посоветовать мне одну очень подходящую для рекламы кроссовок звезду – актер популярного сериала, высокого, спортивного и постоянно появляющегося на людях в продукции Nike. Узнав его имя, я провел половину ночи в интернете. Итак, Ялмар Скарсгард, посмотрим, кто ты есть. И самое главное – чтобы Дженсен не узнал о тебе первым!