Неприятности в «Голубом саду».

Моя голова… Противный писк телефона, на котором сработал будильник, взорвался в моем мозгу тысячей, нет - миллионом противных звуков. Эффект был покруче, чем от петуха Майка, который будил меня каждое утро моей школьной жизни в Блюбелле. Я вскочил с кровати, не рассчитав, что, кажется, все еще был немного пьян, и рухнул обратно на белые в розовый цветочек простыни. В ушах гудело, в горле пересохло. Ладно, признай это, Джаред, – у тебя жесткое похмелье. Думаю, у моих вчерашних собутыльников – Эклза и Тома, утро сейчас такое же «доброе», как и у меня. Да, у кулера сегодня будет просто ажиотаж – сушняк возьмет свое. Самое ужасное, что я не помнил вообще ничего из того, что было вчера. Помню, как сбежал от Миши в клуб. Потом помню текилу. Много текилы…Кажется, мы побили у них в баре какой-то там рекорд и выиграли что-то. Что-то зеленое... А потом провал. С горем пополам я встал с кровати и, шатаясь, доплелся до комода. Из зеркала на меня смотрело огородное чучело фермера Стюарта, которого я так боялся в детстве. Но при более внимательно рассмотрении стало понятно, что нет, это же я. Видок был как из второсортного ужастика: глаза красные, волосы будто пережили удар электричеством в 220 вольт, губы синие, уши в цвет глаз. Одет я был в ту же одежду, что и вчера, однако на шее откуда-то появился голубой шарфик. Стянув оный, а с ним и всю одежду до белья, я поплелся в ванную, намереваясь принять душ. Но в ванной меня ждал сюрприз. Когда я отодвинул шторку над ванной, то обнаружил спящего полуголого Эклза. От неожиданности я заорал так, что меня слышали даже мои голубые друзья, хотя из магазин был в двух кварталах от моего дома. Мой крик разбудил и Дженсена, который от неожиданности выпрыгнул из ванной, чуть не сбив меня с ног. - Что? Где? Как? – трепыхался Дженсен, вертя головой, как флюгером. Наконец, он заметил меня. Зашипел. Отлично, это его нормальная реакция на мою скромную персону. – Падалеки, какого черта ты делаешь в моей квартире? Надеюсь, ты не разбудил Оскара своим ором? – Не будил я твоего парня, - фыркнул я. - Оскар - не мой парень. Это мой попугай, - пошатываясь, Дженсен протиснулся в дверной проход (с третей попытки). Потом из гостиной раздался его вопль, и через пару секунд Экоз медленно вернулся обратно в ванную. – Это не моя квартира. - Не твоя, - я отрицательно покачал головой. На секунду мы замолчали. Думаю, Эклз тоже пытался вспомнить, как так вышло, что он оказался у меня дома. - Почему ты раздетый? – первым нарушил паузу Дженсен. Потом посмотрел на себя – сам он был одет только в брюки – рубашка, в которой он был в клубе, отсутствовала. Как и носки – Эклз был обут в зеленые крокодиловые туфли на босу ногу. Торс у него, конечно, был идеальный - видимо Эклз часто посещал спортзалы. – И почему я раздетый? - Понятия не имею. И чтобы меня сейчас не вырвало, давай не будем поднимать эту тему, - предложил я. Дженсен активно закивал, неловко пробегая взглядом по моей крошечной ванной комнате. Мне кажется, что в нем что-то изменилось… И тут до меня дошло: - Эклз, а ты всегда был блондином? – невинно поинтересовался я, начиная дико ржать про себя. Дженсен сорвался с места и буквально впечатался носом в зеркало, что висело у меня над раковиной. И да, он был блондином, хотя до вчерашнего вечера его голова была покрыта такими же жирными, но русыми волосами. - Мои волосы, мои прекрасные чуткие волосы, - верещал Эклз, запустив руку в волнистые волосы и явно не веря своим глазам. Я же от смеха тем временем съехал по стене вниз. Когда мы, ради всего святого, успели покрасить Эклзу волосы? Мой взгляд упал на коробку из-под краски, что валялась на полу. Я быстро закинул улику под ванную, беззвучно хихикая. Когда Дженсен обернулся, я спрятал улыбку и принял серьезный вид. - Да чувак, это кошмар. Просто преступление против всего прекрасного, - наиграно закивал я, отчего Эклз снова зашипел. - А где третий? - Что? – не понял я вопроса. - Нас же вчера в баре вроде трое было, - задумчиво пояснил Дженсен, почесывая руку. – Точно, еще был этот пацифист Уэлинг. Я встал с пола, и направился в гостиную – искать Тома. Эклз пошел следом. Пока я пребывал в поисках, Дженсен достал откуда-то свой неизменный сиреневый блокнот с пони и начал шнырить по моей квартире, исследуя вещи и делая записи. Ага, компромат ищет. Не найдя Уэлинга, я быстро натянул на себя джинсы и футболку, что валялись на полу. Эклзу я решил выделил новую пару носков и рубашку, за которыми полез во встроенный в стену шкаф. Когда я его открыл, оттуда на меня и свалился спящий Том, придавив к полу. Эклз пришел на помощь не так быстро, как хотелось, но все-таки стащил с меня огромную тушу Тома. Привели мы Уэлинга в чувство не сразу. Он был то ли в коме, то ли в астрале. Но через добрые полчаса Том все же очухался. Спросонья увидев блонди-Дженсена, он быстро перекрестился. - Так что вчера было-то? – поинтересовался Том. – И ради бога, Джей, где у тебя в доме холодильник? Воды… Я быстро сбегал к холодильнику, притащив себе и Тому минералки. Дженсен обломался и зашипел. - Ничего не помню, - поделился я, почесывая затылок. – Но нахрюкались мы, видимо, конкретно. Как мы на работу в таком виде пойдем? - А времени сколько? – неожиданно заорал Дженсен. Мы втроем одновременно зыркнули на мои огромные настенные часы в форме кота. - Мы опаздываем на работу! – заорал Эклз, и мы как по сигналу начали бегать туда-сюда, пытаясь собраться в рекордные сроки. Заезжать домой у парней времени не было – к опозданиям боссы Блю Гарден относятся строго: крупный штраф, а при системных опозданиях увольнение. Эклз потрошил мой шкаф в поисках галстука, носков и приличной рубашки. Том пытался вернуть свои подтяжки в нормальное состояние – видимо, вчера мы в шутку перемотали ими Тому руки и шею. В общем, через десять минут мы неслись по улицам Нью-Йорка, пытаясь поймать такси. Не знаю как, но мы приехали в Блю Гарден вовремя. Тютелька в тютельку, как выражается Сэнди. Вбежали в холл, показывая охранникам пропуска. Парни как-то странно на нас посмотрели. - Ребят, а вы что тут забыли? – спросил один из мужчин. «Эрик», - значилось на бейджике. - Чуть не опоздали, - облегченно выдохнул Эклз. Том закивал: – Мы тут работаем. - В субботу? – хмыкнул другой охранник. – Выходной же у всех. Немая сцена. Потом дикий смех охранников, сопровождаемый грязными ругательствами – моими, Тома и Эклза (тот ругался так, что даже я таких слов не слышал). *** Выходные пролетели быстро. Слишком быстро. В субботу я весь день отлеживался после пятничных приключений (о подробностях которых я до сих пор так и не вспомнил). В воскресенье меня попустило, но тут пришли Сэнди и Бобби. Так что день я посвятил сыну – сводил его в зоопарк, а потом отвез их с Сэнди на пикник в парк. К вечеру заехал к Джиму и Марку, прикупил пару рубашек. А еще получил бесплатный маникюр и пилинг (до этого дня я даже слова такого не знал, наивно предполагая, что это вид циркулярной пилы), стайлинг, еще парочку процедур, которые оканчивались на «инг», и только после этого был отпущен домой. Так что в понедельник на работу я пришел свежий и бодрый (чертовы «инги» реально расслабляют). Настроение тоже было хорошим….пока я не вошел в двери кабинета пиарщиков. У вас бывает такое чувство, что на вас пялятся? Так вот у меня было не просто чувство – было явное осознание этого факта. Я быстро уселся за свой стол – проверил, застегнута ли ширинка, а то мало ли что. Но нет, все было в норме. Тогда чего все пялятся? В десять часов я с облегчением смылся к кулеру, где меня уже ждали Том и Адриана. - Ребят, вы не в курсе, почему на меня все так смотрят? – прямо спросил я. А эти два…засранца, буквально прыснули со смеху. – Что? – обижено и немного испугано пробурчал я. Так, во что я опят неосознанно влип?! - А вот почему! – Том протянул мне свой айфон, и я отупело уставился на экран. На фото были я, Том и Дженсен. Слайд-шоу сменялось различными смехотворными фото. Вот мы пьем текилу с животов девочек в бикини. А вот Дженсен танцует стриптиз – но снимает лишь носки, при этом кидая их в лицо Тому. На следующем фото мы с Дженсеном целуемся взасос (что?!). Вот мы все втроем в обнимку, а на шее у нас огромный зеленый удав (что за черт?!). Фотосессия из бара сменялась фотками уже из моей квартиры. Вот мы тащим Дженсена, который висит на нас без сознания. А вот мы красим ему волосы в белый. А потом зачем-то засовываем его в шкаф. Но шкаф все время открывается, и Эклз раз за разом падает лицом вниз на пол. На последней фотке Дженсен, лежащий в ванне с удавом на шее, а рядом я и Том с пьяными лицами, улыбками до ушей и мочалками на голове. - И как все остальные в нашем офисе увидели эти фотки? – шокировано прошептал я, возвращая Уэлингу его гаджет. - Так я все фотографии выкинул себе в Твиттер, а на него подписаны почти все из «Блю Гардена», - заявил Том. Адриана прыснула со смеху. Я же не знал, что сказать. Но в голову закралась одна-единственная мысль – неужели тот гигантский удав все еще в моей квартире?! Хотя нет, еще одна – я сосался с Эклзом?! *** Самый лучший способ, чтобы над тобой не смеялись – смеяться над собой вместе со всеми. Так я и поступил. Поэтому к обеду все шутки стихли. Только Эклз, который, оказывается, тоже был подписан на Твиттер Тома, ходил злой и шипел на всех без разбора. Он вернул свой прежний цвет, и волосы его стали, мне кажется, еще жирнее. Уэлинг в шутку установил себе на входящие звонки песню Katy Perry – Last Friday Night, которая как нельзя лучше олицетворяла то, чем мы с ним и Эклзом занимались в прошлую пятницу. Поэтому когда время от времени эта песня орала где-то неподалеку, я начинал смеяться. Все вроде бы стихло, и я спокойно сидел за компьютером, работая над кампанией для Nike и собирая инфу по Ялмару, когда в офис ввалился не кто иной, как мой закадычный друг и Миша Коллинз. А я то наивно думал, что смог отделаться от него! Вот черт! Я быстро спрятался под стол, вдруг не заметит. Но услышав громкое Экловское: «А зачем вам Джаред Падалеки?», - быстро вскочил, помахав рукой другу. Миша сощурил темные глаза, и проигнорировав жирноволосого, направился ко мне. - Падалеки! – грубо бросил Коллинз. – Объясни мне, какого лешего было тогда в клубе? Что за фигня? Все находившиеся в кабинете, включая Дженсена и Адрианы, уставились на нас, чувствуя начинающуюся потасовку. Кто-то даже зашуршал попкорном. Я схватил Коллинза под руку и потащил подальше от посторонних глаз. Втолкнув его в подсобку рядом с кабинетом пиарщиков, я закрыл ее на защелку. - Падалеки, какого черта? – Миша сверлил меня взглядом. Потом он замолчал, уставившись на мою ярко-желтую рубашку. – Ты чего вырядился в цыпленка? - Что ты тут делаешь? Как ты меня нашел? – проигнорировав его вопрос, спросил я. - Сэнди сказала, что ты устроился сюда, - пояснил Миша. Так, ей конец. Так и вижу, как она сейчас ржет, представляя себе, как я рассказываю Мише, что изображаю гея. Убью! – И я пришел разобраться. Брат, я не понял, что это тогда была? Ты что, за что-то на меня обижен? – Миша положил мне руку на плечо, вопросительно сверля глазами. - А что ты тут вообще делаешь? Ну, в Нью-Йорке, - я все еще по-полной игнорировал его вопросы, оттягивая тот счастливый миг, где я рассказываю лучшему другу, что я гей. Временно. - По делам. Отвозил картофель и говядину в несколько точек, - пояснил Коллинз. – Но пришлось задержаться по делам. Один поставщик подвел…короче, я пока тут. Кстати, можно я у тебя пока поживу? Сэнди сказала, что ты квартиру снял. А я в мотеле живу, там такие ужасные кровати и обслуга… - Да без проблем! Живи сколько хочешь! – заорал я. – Вот, держи ключи. И вот тебе двадцать баксов. И жвачка, - я опустошал карманы и складывал их содержимое в руку Коллинза. - Езжай ко мне. И вечером поговорим. - Ну нет, - возразил Миша. – Я никуда не пойду, пока ты мне не объяснишь, что за фигня происходит! Ты сам на себя не похож! Сколько тебя знаю, а это ни много ни мало лет двадцать, ты сроду прическу не менял! А сейчас таскаешь на башке улей! И прикид у тебя какой-то стремный… - Это Дольче и Габана, - устало пояснил я, опираясь спиной о дверь. - Что? – не понял Миша. - Мы, геи, любим яркие и стильные вещи, - процитировал я слова Марка. – Это стильно и привлекает парней с красивыми попками. Миша на пару секунд завис. Потом моргнул, тряхнув головой. - И давно ты, Джаредино-повелитель коров, в геи записался? - глотая рвущийся наружу смех, спросил Коллинз. - С тех пор, как меня домогалась моя начальница. Пришлось импровизировать и соврать, что я гей. А потом меня домогался уже начальник. Ему я соврал, что я импотент. И вот теперь я соображаю, кто же будет следующим, посягнувшим на мое, чего уж греха таить, отнюдь не идеальное тело, и что я совру ему, - пробурчал я с сарказмом. Миша опять впал в ступор, а потом, подобно Сэнди, зашелся в неимоверной истерике. Я ждал, пока он отсмеется, прокручивая в голове план по убийству Маккой. - Джей, я все понимаю, - говорил Миша, между приступами смеха, - но ты что, отмазку получше придумать не мог? Чего сразу гей-то? - Ты бы, что ли, поумнее придумать смог? Что, по-твоему, я мог ей сказать? - Ну, сказал бы, что счастливо женат, например. И что у тебя подрастает сын. Твой босс бы не посмела тебя уволить или не взять на работу – бабы любят мужиков со стержнем, - пояснил Миша. Вот теперь я впал в ступор. Почему я не мог сказать так же?! Женат! Женат, блин! Так нет Джей, ты себя в геи заделал! Супер. В голове пронеслись первые в жизни слова годовалого Бобби: «Джаред идиот». Аминь. Воистину аминь! Нашему уединению помешал стук в дверь. Я отпер ее и обнаружил за дверью Дженсена…. а также всех остальных пиарщиков и рекламщиков. Народ столпился около кладовки, явно поджидая нас (хотя все упорно делали вид, что пьют из кулера). - Чем это вы тут в подсобке занимаетесь? – прищурившись, спросил Эклз, брезгливо оглядывая Мишу с ног до головы. - Разговаривали, - фыркнул я. – А ты что, ревнуешь? Дженсен зашипел, а Миша рассмеялся, кладя руку мне на плечи, вроде как обнимая. - Ой, Джей, ну брось, не шали, - сказал он почему-то писклявым голосом. Я удивленно смерил друга вопросительным взглядом, и он мне подмигнул. Ага, значит, Миша вступает в игру «Изобрази гея». Друг всегда был любителем посмеяться, и, по чести сказать, не был таким ханжой, как я. - А вы кто? – осведомился Эклз. - Я бывший парень Джареда, - выдал Миша, а я чуть не прыснул со смеху. Справедливости ради стоит отметить, что Миша всегда придерживался ковбойского стиля – джинсы, клетчатая рубашка и высокие ковбойские сапоги. И сейчас он выглядел также. Так что геем его назвать можно было, только если бы он открыто поцеловал всех присутствующих в помещении особей мужского пола. - Посторонних на работу приглашаешь, Падалеки? – Эклз всегда найдет к чему придраться. - Я не посторонний, - заявил Миша. - Проти-и-и-ивный, - протянул он, и я двинул его локтем по ребрам. Миша поджал губы, стараясь не заржать. Я делал то же самое. Коллинз схватил меня под руку и потащил к офису. – Ну-ка, Джара, покажи ка мне, где ты работаешь! Поскольку Мише было нечего делать, он проторчал у меня в офисе до вечера, изображая гея. Кажется ему это даже доставляло удовольствие – придуриваться, играть, смеяться. Да вот только мне было не до этого – я все еще ходил по острию ножа. Да и Ялмар, по слухам, так и не приехал в Нью-Йорк, а значит, моя работа с Nike начинает тормозить. До конца рабочего дня было всего полчаса, когда к нам в кабинет влетело нечто маленькое но беспрерывно визжащее. - Дженси! Как ты мог?! – верещала Даниэль. Да, это была Даниэль Гринпис (настоящей ее фамилии я все равно не помню). Она трясла над головой фотографиями с изображением наших пятничных приключений. Даниэль тоже читает Твиттер Тома? Я быстро съехал под стол, чтобы кара Гринписа не пала на мою голову. - Сегодня не пятница! Почему она здесь?! – заорал Эклз и ломанулся к двери. Я ловко подставил ему подножку, и Дженсен, перекувыркнувшись в воздухе, приземлился на пол. Там его и настигла Дани по кличке Гринпис. Она уселась ему на ноги и начала трясти за рубашку, вверх-вниз, отчего Эклз напоминал куклу-марионетку. - Ты не гей! Как ты не можешь этого понять? Ты нормальный, Дженсен! Ты слышишь? Ты не гей! – орала она, не унимаясь. Но тут ее взгляд упал на сапоги Миши, которому не повезло стоять рядом. О нет, они же из кожи…. - Что это на тебе такое? – зашипела она сквозь зубы, указывая на сапоги. - Это мои сапожки! Джей на днюху подарил, - выдал Коллинз. - Ну и каково это? Носить на ногах шкурки невинно убиенных животных? – я отчетливо, даже из-под стола, видел, как ее глаза наливаются кровью. - Деточка, я живу на ферме. Я видел, как эти самые шкурки снимают с животных, - язвительно заметил Коллинз. Тут Даниэль спрыгнула с Дженсена и налетела на Мишу, повалив его на пол. И начала трясти, как трясла до этого Дженсена и орать: - Ты больше никогда не тронешь зверушек! Никогда! Ты не убийца, слышишь? Нет! Ты понял? Стоит отметить, что злая женщина – это нереально сильная женщина. Эклз, воспользовавшись шансом на свободу, отполз в сторону мужского туалета. Оттащить Дани от Миши я смог только к помощью Адрианы и Женевьев, которые услышала крики вовремя. Адриана конвоировала Даниэль, а я тем временем представил Жен Мише (тот был все еще в шоке от мадам Гринпис). - Рада познакомиться, - Жен смущенно пожала Мише руку и понеслась следом за Адрианой успокаивать Дани. - Не так, как я, - крикнул ей вслед Миша, похабно окинув ее фигуру взглядом. Я напрягся. - А она ничего так, - Миша кивнул в сторону удаляющихся девушек. - Кто именно? - Да все они. Ну, кроме припадочной, конечно. Жен красавица просто. И блондинка…как ее там? – друг обратился ко мне. -Адриана, - я нервно почесал руку, понимая, что мне его заинтересованность девушками совсем не по душе. Причем не знаю кого я приревновал больше – “ уже не большегрудку” Женили мою “палочку-выручалочку” Адриану. – Только не смей их кадрить! – шикнул я по-дружески. - А что? Тебе теперь их не видать! Ты же гей! Ты вон, Дженсена кадри! – расхохотался Коллинз, хлопая меня по спине . Я хмыкнул и, повторив его жест, начал собираться домой. *** По дороге домой мы с Мишей заехали в мотель, собрали его пожитки, а потом заскочили в одно неплохое кафе и поужинали. Купили пива и двинули ко мне, намереваясь выпить и посмотреть какой-нибудь фильм с Джеймсом Дином в главной роли. Однако дома нас ждал сюрприз…моя мама. Она была не одна. Со словами «Джей, как я и говорила, мне все равно, гей ты или нет! Я люблю тебя любым. Но все-таки я не могу быть в стороне, поэтому нашла тебе идеально парня. А вот и он. Антуан!», - в этот момент из ванной вышел парень лет двадцати пяти, во фраке и с нереально длинным носом. У Миши из рук выпало наше пиво, пока он от смеха оседал на пол.