Песий дух

Пес. — И что это? Какаши прибыл так скоро, как только смог. А все почему? А все потому, что иначе он бы получил от Пятой, да еще и без оплаты следующей миссии остался бы. И что же он увидел? Какой-то бутылек, который на удивление трезвая Цунаде совала ему в руки, не особенно объясняя зачем, собственно, он, Какаши, ей понадобился. — Новый препарат из лаборатории, — соизволила пояснить Хокаге, указав на бутылек. — Его нужно протестировать и записать все положительные и отрицательные последствия. — И испытать его вы решили на мне, верно? — Хатаке определенно не был счастлив быть подопытным кроликом для какого-то непонятного препарата. А кому бы понравилось на себе испытывать свежесозданное и непонятно как влияющее на организм нечто, называемое сывороткой? Цунаде вздохнула. Она знала, что этот человек не согласится. Да никто и не согласился бы. Ну, в конце концов, нужно же проверить эту чертову сыворотку! Лаборатория потребовала (да как она посмела!) испробовать препарат, уверяя, что процент смерти испытуемого равен всего двадцати пяти целым и семи десятым. Цифра не маленькая, но если эта цифра обозначает смерть — огромна. — Ты — единственный, у кого нет противопоказаний, — пояснила женщина. Это было правдой — с последнего медосмотра ей предоставили различные анализы и тесты, которые она провела, показали, что только у Какаши нет каких-либо противопоказаний к этой сыворотке. У Наруто могут начаться продолжительные судороги и отключение нескольких мышц, Сакура может отравиться вплоть до летального исхода поверх обещанных двадцати с капелькой процентов, у остальных шиноби еще какие-либо проблемы (некоторые, скажу по секрету, могли даже превратиться в овощи, да-да). И только у бедолаги Какаши все идеально сошлось. Ни столбняка, ни отключения мышц, ни стопроцентного летального исхода. Джонин глубоко вздохнул, возвращая себе невозмутимый вид, после чего поглядел на пузырек, который Хокаге неясно когда успела всунуть в его руки. Обычный прозрачный пузырек, миллилитров пятьдесят. Внутри прозрачная жидкость, на вид как обычная вода. Ничего такого, что может показаться смертельным. — И что эта сыворотка сделает? — приняв участь подопытного зверька, Какаши поглядел на Пятую, надеясь, что хотя бы большую часть информации он сейчас получит. А зная, что ему все равно не расскажут всей правды, то готовился получить информации и меньше половины — мало ли? — Да ничего особенного, можешь не беспокоиться, — тут же замахала руками, посмеиваясь, Цунаде. Она не хотела потерять единственного возможного подопытного. — Лишь легкие видоизменения — и все! — заверила она, перестав махать руками, хотя еще и немного нервно хихикала. Все это очень подозрительно, но выбора у меня, кажется, нет — он не знал, что скрывает Хокаге, но оспаривать ее приказа испробовать сыворотку не собирался. Еще чего! Не он один знал, что перечить Пятой — себе дороже. А если не повезет, то кроме отборного лексикона, от которого покраснеет даже матерый АНБУ, то можно еще и кулаком получить. Лечиться потом — не перелечиться. — Срок действия? — последнее, что спросил он, убирая бутылек куда-то в карман. Бутылочка плюхнулась в пустой, как оказалось, карман и была на время благополучно забыта. — Неизвестно, —, но увидев, как поперхнулся от названного времени джонин, Цунаде тут же исправилась, хотя и приврала. — Но скорее всего дня три — четыре. Принимать внутрь, с утра натощак. Завтра придешь в обед и доложишь, как все прошло. А теперь — иди отсюда, мне работать надо! Когда Пятая перечислила все, что ему нужно было знать, а потом еще и за дверь вытолкала, Какаши лишь вздохнул, стоя лицом к двери, после чего, немного постояв, отправился прочь из резиденции. Здесь ему больше делать нечего, да и вообще — если Хокаге нужно работать, то у него холодильник пуст. Стоит сходить в магазин. *** Утро следующего дня (законного выходного, между прочим!) встретило его верещанием невыключенного будильника. Громкое «дззззиииииинь», никак не прекращающееся, непомерно раздражало и мешало пытаться уснуть дальше, а рука до чертового прибора не дотягивалась. Кажется, он собирался вчера его отключить, но благополучно уснул. Что ж, теперь придется из-за этого страдать. Окончив приводить себя в порядок в ванной комнате, Какаши приготовил более-менее съедобный на вид завтрак — чай и немного подгорелая яичница (он задумался и пропустил момент приготовления сего блюда). Однако в голове еще позевывающего мужчины всплыла мысль, что нужно принять ту сыворотку. Кое-как отыскав среди хлама, что валялся в куче его вчерашней одежды, бутылек, Хатаке откупорил его. Послышался громкий «поньк» — и бутылочка открыта. На запах — ничего. Да и на вкус вообще никак. Словно безвкусной воды глотнул. Собственно, спустя минуту, две, а потом еще целых пять ничего необычного не почувствовав, Какаши окончательно успокоился за свою скромную тушку и принялся спокойно завтракать. Едва сумев понять, что он жует уголек, а не яйцо, задумавшийся Хатаке сплюнул обгорелую часть яичницы, скинул посуду в раковину и преспокойно отправился читать. Команда была предупреждена о том, что у него якобы куча работы, а потому никто его беспокоить не посмел бы. Если только не захотел бы от Хокаге огрести. Вот только то, что он не доспал лишний час — два явно повлияло на сытый и довольный организм — Какаши уснул, уронив на лицо книгу и свесив с диванчика, на котором лежал, руку. Снилось ему то, что будто бы что-то пушистое защекотало его нос, из-за чего он сквозь сновидения провел по нему рукой. Сон странный, но у кого не бывало странных снов? Проснулся он не оттого, что его кто-то разбудил, а из-за того, что в комнате стало куда прохладней, чем было, когда он ложился. Однако когда джонин раскрыл глаза, то осознал, что лежит под кучей тряпок (вероятно, одежды). Недоуменно стряхнув с себя тряпки (это действительно оказалась его одежда!), мужчина таким же недоуменным взглядом обвел комнату. Она стала раза в два больше, честное слово! Далее соседи Какаши могли слышать невероятно громкое ошеломленное лаянье. Нет, джонин не призвал псов. Он всего лишь поглядел на свои руки и тело. — Что?! Как?! — в откровенном шоке перед зеркалом стоял и лаял большой поджарый пепельный пес, который на самом деле был джонином из Конохи по имени Какаши Хатаке. Он оглядывал себя, не переставая шокировано лаять и крутиться возле зеркала, не замечая того, что когтями не специально поцарапал край стекла. — Что за чертова сыворотка?! Пушистый и не слишком длинный хвост, подтянутые бока, украшенные лохматой шерстью, длинные лапы, узкая темная морда, стоячие уши и абсолютно обыкновенные глаза (шаринган либо мутировал в цвете, либо предпочел остаться в настоящем теле мужчины — не ясно). Пес в зеркале был большим, хотя и заметно меньше хваленых волкодавов. Хвост нервно подергивался из стороны в сторону, оповещая всех, кто это мог увидеть, о том, что Какаши невероятно шокирован. Ну, а кто не был бы шокирован, когда увидел бы себя в виде пса? Однако, какой бы шок сейчас не одолевал смятенного мужчину (или уже пса?), следовало как можно скорее прибыть к Пятой. Цунаде явно сможет понять, что это он — Какаши —, а не какой-то бродячий пес, непонятно как проникнувший в резиденцию. Если она не пьяна вусмерть, конечно. Переступив с лапы на лапу и неловко удержав равновесие, когда его стало заваливать набок, непривыкший к такому телу Какаши кое-как вышел из комнаты, а потом, едва сумев подняться на задние лапы, зацарапал ручку двери, не слишком беспокоясь о том, что он может ее испортить. Дверь не поддавалась, как бы пес не старался. А старался он по всякому — и дверь толкал, и ручку повернуть пытался, и то и другое вместе пробовал – но, увы. Тогда в его голову пришла мысль, что дверь открыть не удастся и придется искать другой выход из квартиры, что стала для него ловушкой. Если есть ловушка, то есть лазейка. При слове лазейка всплывает ассоциативно в сознании окно. Окно! Точно! … Но тут одно но: как собаке открыть окно? — Никогда, никогда больше не соглашусь тестировать чертовы сыворотки! — под нос себе пробубнил (а для всего остального мира — недовольно проворчал) Хатаке, теребя когтями щеколду на окне. Та не поддавалась, как бы бедолага Какаши не старался. Далее в ход пошли зубы. Цепко уцепившись достаточно длинными клыками за щеколду, пес дергал в ту сторону, в которую должна была передвинуться палочка-щеколда. Пару раз больно дернув и почувствовав, что зацепился десной за что-то, ему все-таки удалось отдернуть защелку. — Спасибо, Ками-сама, — вздохнул Какаши, той же открывая окно и высовываясь в него. А на улицах Конохи кипела жизнь. Носились играющие дети, сновали занятые шиноби, активно заманивали в свои заведения владельцы различных магазинов и кафе. Светило приветливое жаркое солнце, небо ослепляло своей голубизной. И ни одной тучки или облачка на небе. Ну не малейших признаков плохой погоды на вечер. Хатаке, с каким-то животным удовольствием вдыхающий свежий воздух, опомнился, помотал головой, чуть не стукнулся ею о раму окна, после чего забрался на нее же. Лапы так и норовили соскользнуть с неширокой плоскости, на которой балансировал, опасаясь прыгать вниз, Какаши. Все таки это тело — не то, не его. Не тренированное годами тяжелых тренировок в АНБУ, не получавшее порой страшные раны. Это — тело собаки и не более. Большой лохматой собаки, которая не может говорить, использовать чакру, ходить по воде, прыгать по веткам, и далее и далее. Так обидно на какой-то момент стало, что из глотки послышался скулеж. Вывалиться на соседнюю крышу и скатиться с нее, не успев встать, стало делом пяти секунд. Чуть не сбив собою какого-то ребенка под испуганный визг прохожих, Какаши поспешил встать, отпрыгнуть от жестокой руки мамаши ребенка и побежать, пытаясь удержать равновесие на разворотах. По пути он все же снес какого-то мальчишку, но тот лишь рассмеялся, попытался позвать «песю», погладить-потискать. Какаши решил, что следует бежать аккуратней. Еще по пути он заметил позевывающего Наруто. Прошел мимо него нарочно медленно, пытаясь поймать взгляд, но вроде и не напрашиваясь на него. Узумаки остановился, с любопытством глянул на пса и попытался протянуть ему руку, чтоб понюхал, но пес неожиданно ускорился и исчез за поворотом.