На грани правды

-Цветаева, ты ведь понимаешь, что надежда только на тебя? Медленно фокусируя взгляд на собеседнике, на том, кто, казалось бы, забыл о её существовании. Но нет. Почти в ритм музыке, выстукивая изящными фалангами пальцев по столу, забывая о том, что вокруг неё десятки людей с оружием, как бы привыкла, как бы не обращает внимания на такие мелочи. Где-то между первой и второй чашкой кофе с виски, между тем как она задумчиво терла переносицу и отгоняла неприятные воспоминания о прошлом, что иногда даже во сне заставляют её вздрагивать от реальности. Милые черты лица и лисий взгляд. Акула в адвокатском деле и доцент наук. 27 лет, она бы никогда не справилась, не будь рядом того, на кого она сейчас даже не хочет взглянуть. — Виктор Павлович, я не хочу возвращаться туда откуда, так долго выбиралась. — А ты уже забыла, что-то от чего ты бежишь, дало тебе больше, чем кому-либо? Касается взглядом его недокуренной сигареты и пытается понять, что же именно ей надо делать, куда поворачивать. Но так и не осознавая, что выбора особого у неё то и нет. За неё, как всегда уже решили, ей осталось влезть в суть дела, разобраться в деталях и вытянуть чью-то авторитетную задницу из передряги. А за её помощью редко, когда обращались. Деньги ведь у нас решают всё. И лишь когда правда безвыходная ситуация, в игру вступает она. Протеже Положенца, он Виктор Павлович, между своими Гром, с шрамом, что тянется от правого виска до кута губ. Она была с 19 лет под его защитой, он её собственная тень. Единственный и самый близкий человек, который остался после отца. — Слушай, Цветаева, ты ведь знаешь, что я не обращусь к тебе за помощью, без причин. Пулемет — это лучший смотрящий, с ним почти никогда не бывает проблем. А ты сечешь… извини, понимаешь, что «почти» в нашем мире — это равносильно слову никогда. И если ты не вытащишь его, никто этого не сделает. — Мужчина, поправляя галстук, вскидывает подбородок. Никто и никогда не заставляет его нервничать кроме неё. Только эта златовласая заноза в заднице делала из него мальчишку, хотя ему уже далеко за 50. — Гром, я конечно от дел отца уже как год отошла. Знаешь, защитить докторскую тяжелее, чем вести переговоры о том, чтобы выпустили очередного твоего красавца, но я ещё не отупела. Скажи, пусть мне завезут все материалы по делу на квартиру, а мы с тобою должны нормально посидеть и вспомнить что да как. — Виктория Цветаева, твой отец воспитал весьма чудную дочь. — А я научила тебя нормально разговаривать, видать это у нас в крови. Кареглазая девушка перекидывает на плечи длинные волосы и улыбается. Пусть завтра ей придется иметь дело с тухлыми, бездушными, жадными, криминальными авторитетами, но сейчас она отдохнет. Ей редко удается вот так посидеть с ним. С тем, кто после смерти отца обеспечил ей лучшую жизнь, кто беспокоился о ней, как о родной дочери, хотя детей у него отродясь не было. Но он знал, что для его самого близкого друга, для самого опасного авторитета, Сергея Цветаева, по прозвищу Лютый, было главным позаботится о дочери. О единственной, кто держал его все эти годы от падения. Поэтому сейчас она насладится компанией с Громом, сядет на пассажирское кресло, так как он не позволит ей вести в подвыпившем состояние. Охранник отвезёт её в небольшой особняк в тихом районе Москвы, а с утра в милицию к этому Пулемету. «Имя надо было спросить, да ладно в деле посмотрю». Не спав полночи, перечитывая снова и снова материалы по делу, которое предстоит защищать. Вадим Алексеевич Рослин. 1988 года рождения, уроженец города Москва. С детства были проблемы с законом, мелкие нарушения, колония для несовершеннолетних, потом смешался с более крупной рыбой и тут уже закрутилось, завертелось. Торговля оружием, наркотики, грабежи и т.д. Ну, все это мелочи по сравнению с тем, что его ожидает в этот раз. Выстукивая каблуками по каменному полу, шагая по уже забытому коридору. Бывая здесь почти каждый день год назад, не обращаешь внимание на такие детали, как обшарпанные стены, покрашенные в синий до середины, тёмный и неприятный свет лампочки, что едва тянет на 40 ват. Всё это отдает советской отрыжкой, которая неприятно жжет в горле. Останавливается возле металлических дверей справа, от каких стоит охранник. Ему не надо спрашивать кто пришел, его уже предупредили «без допросов, а то останешься без погон». «Ну, и почему эти люди вертят милицией как хотят, а с депутатом не могут договориться». Держит одной рукой папку с подготовленными заранее документами и нужными материалами, а другой держит сумку с ноутбуком, с которым при нынешнем прогрессе нельзя расстаться. Зачем-то расправив и так идеально сидящую юбку, вздернув подбородок, натянув слегка ехидную улыбочку, девушка переступила порог дверей. Слыша от охранника, явно никому ненужный и лишний вопрос, который по всей видимости может стоит погон: «Сколько времени Вам надо?» и в ответ ему летит немного злой и раздражённый тем, что его вывели из раздумий, голос: «Ты охранник, так охраняй, а не задавай вопросов. Или тебя не предупреждали?». За несколько секунд паренек поник и быстренько закрыл металлические двери с грохотом и в смятении. Адвокат бросает на своего подопечного оценивающий взгляд, и он отвечает ей тем же. Парень весьма потрепан и уставший. На нем синие спортивные штаны, белая футболка с надписью AC/DC, у девушки пролетает несколько мыслей «Он либо знает толк в музыке или просто не умеет одевается. Хотя второй вариант ему больше подходит, судя по штанам». Его волосы небрежно торчат в разные стороны, а глаза… у него безумно красивые глаза. «Стоп, ты работаешь, так работай». — Доброе утро, я Виктория Цветаева, Ваш адвокат. — Чё прям так серьезно? Он выгибает бровь, закладывая на стол руки в наручниках. От этого по комнате разлетается неприятный звук метала. Девушка улыбается и кладет на стол свои вещи. Ей не привыкать к такому поведению. Никто сперва не воспринимает её в серьёз. Даже её руководитель и наставник, который провёл её в этот мир адвокатства сказал ей: «У нас в университете не спят с преподавателями». После этого он ещё несколько раз извинялся, но так было всегда и везде. Поначалу извинялись из-за отца, потом из-за Грома, а потом она и сама завоевала авторитет. — Вадим Алексеевич, если можно просто Вадим, я пришла сюда не играть с Вами, да и Вы сами понимаете, что раз прислали адвоката, то значит дела совсем плохи, ведь так? — Улыбка с её лица исчезла и её заменило серьёзное выражение лица, которое в окружение Грома все прекрасно уже знают, и оно попросту называется: «молчи и принимай помощь, или вали расхлебывать свои проблемы сам». — Ну, и дальше, Цветаева Виктория? — А дальше все просто, ты либо сотрудничаешь со мной или гоняй пятнашку по зоне. Я доступно объяснила? — Тя кто ваще прислал? — Вадим хмурит брови и слегка приподнимает их, в нем что-то настораживало, но одновременно она прекрасно знала таких как он. Безбашенных, сумасшедших, диких, а главное, что в них раздражало это — самостоятельность, и помощи от бабы, как они выражаются, им не нужно  — Я от Виктора Павловича, который Гром, который Положенец. — Я чета не совсем въехал в тему, — словно разминая губы, он продолжает, наклоняясь на стол, — я теперь в таком авторитете, что сам Гром за меня вмешивается? — Вадим, пришла я от Грома, а я уже год как не при делах, и отказывала принимать участь во всех его просьбах, но мне он объяснил так: твоя работа, как Смотрящего, высоко ценится и понимая, что твои барыги не имеют никакого отношения к смерти того сына депутата, они решили, что тебя надо вытащить. — А чё ты типа сильно крутая, да? — Ты даже не представляешь. Забирая золотистые волосы в высокий хвост, немного небрежно, но как всегда сексуально. Замечает, как за ней следит пристальный взгляд ультрамариновых глаз, она улыбается и снимает пиджак, оставаясь лишь в белой полупрозрачной блузке. И ей определенно нравится, как он реагирует на этот жест. Парень выжимает из себя ехидную ухмылку, но все так же наблюдает за её движениями. За тем как она открывает ноутбук, вытаскивает бумаги, переворачивая их к нему текстом. И застывает. — Это все что у них есть на тебя. Мальчишка не выжил, вчера вечером умер. Эти барыги исчезли и даже мои люди не могут их найти. Я позволила себе сделать вывод, что тебя подставили. Гром со мной согласился. Так как именно твои люди торгуют на том месте, но они торгуют не таким тяжелым товаром, я права? — Ну, а мне чё делать? — Слушай, мне нужен список всех твоих врагов и вообще всех, с кем ты немного в напряге. — Его немного нервный хохот и что-то не очень приятное появляется в его глазах. — Это будет очень, ну прям очень большой список. — Девушка наклоняется поближе к нему, выставляя руки на стол, как бы повторяя за ним. — Не больше, чем у Грома. Вадим Алексеевич Рослин, я знаю все о твоей жизни и знаю все о жизни таких как вы. Так, что меня не напугаешь большим списком врагов. Не с такими справлялась. — А чем большим тебя можно напугать, а, Вик? — Откидывается на неудобном деревянном кресле и улыбается. Но его явно напрягает, то что она не реагирует на него вовсе. Словно прострация, пустота, куда будут сбрасываться все его колкости. — Ты явно в этом не преуспеешь, так как сомневаюсь, что напишешь докторскую диссертацию на 350 страниц, а, Вадик? — Так, я могу помочь кое-чем другим. — Не можешь. Теперь давай займемся делом, так как болтовней я тебе не помогу. А то мне ещё сегодня надо с Громом увидится и доложить, что да как с тобой. И есть ли у тебя шансы. Адвокат потирает ладони и медленно приступает к работе. Рассказывая Вадиму как складываются дела, что зависит лишь от него, а что лишь от неё. Стуча по клавишам ноутбука, складывает «послужной список» Пулемета, ей надо выяснить, кто может подставлять его и зачем ему это. Но взгляд ультрамариновых глаз все так же крепко держится за девушку, за её пусть не глубокое декольте, за её серьезное выражение лица, как она работает. Где-то между вторим и третьим часом, они оба устали от всего этого. Но работа на сегодня не была закончена. Так как он сидит здесь уже 3 день и до суда ему останется совсем чуть-чуть если она не найдет доказательства его невиновности. Ну, как невиновности, по крайней мере, что его люди не имеют отношения к смерти сыночка местного депутата. Ей нужно посадить на место Вадима того, кто замешан в этом и спустить всех собак на него. В противном случае, Вадик сядет и надолго, без возможности выбраться. Она стучится в металлические двери и за несколько секунд их открывает все тот же перепуганный паренек. Смотрит на неё глазами бедной овечки и что-то бормочет, на подобие: «Вы закончили? Что-то не так?». — Малой, скажи пусть нам принесут кофе. Из-за спины девушки звучит весьма крепкий и сексуальный голос Вадима: «Я бы не отказался от виски». — Молчи, а то и без кофе останешься. — Девушка, у нас не принято… — Девушка? Интересно. Я так понимаю, ты тут год назад не работал? — Только полгода. — Адвокат наклоняется к нему поближе и улыбается. Чего она научилась у бандитов так это ехидства, иронии и самоуверенности. — Мальчик, если через 10 минут нам не принесут кофе, полетят погоны. А мы оба этого не хотим, правда? — Но я не могу покинуть… — Мальчик, ко-фе. Он закрывает двери опять с этим перепуганным выражением лица. Она не любит этого делать. Быть похожей на них не входит в её планы. Она должна быть адвокатом с докторской степенью, а не дочерью авторитета и протеже Грома. — Ну, чё, Вик, я понял ты крутая. Но откуда мне знакома твоя фамилия? — Без понятия, эта фамилия весьма часто встречается в нашей стране. — Девушка слишком резко отвечает, опускаясь на стул и зарываясь взглядом в бумаги. Она привыкла это отвечать, чтобы не было вопросов, поблажек или наоборот мести со стороны ненавистников Лютого. Просто привыкла быть сама по себе уже как 4 года. — Не-не, малая, я уверен, что мне знакомо твое имя. — Как вспомнишь, скажешь. А сейчас давай продолжим. После визита парня, составив с ним список его врагов. Она половину из них знала, некоторых вытаскивала с передряг, некоторых защищала в суде, некоторых знала через Грома и отца. А некоторые были ей неизвестны. Теперь ей предстоит понять, что именно происходить в жизни Пулемета и как вытащить его из этой ситуации. Но сейчас надо встретится с Громом, рассказать ему как предстоят дела и кое-чем он может помочь. — Смотри, вот список его врагов. Я некоторых уже вычеркнула, мне нужно теперь чтобы ты прошёлся по ним своими связями, так будет быстрее. Потому как дело до суда нельзя доводить. И мне надо устроить встречу с тем депутатом? Поможешь? — Конечно, ты думаешь, что тут замешаны и враги депутатика? Девушка-адвокат медленно перебирает в руках зажигалку Грома, которую подарила ему она. Где-то между мыслями о Вадиме и теоретическую опасность, что ей грозит, она замечает взгляд Виктора и улыбается. — Я уверена на 90%, что в этом замешаны враги депутата. И нужно было очень хорошо спланировать все, чтобы не подкопаться. А в одиночку такого не придумаешь, да рисковать ради какой-то глупой мести собой и убивать сына депутата. Тут надо иметь или огромную защиту, или быть реально тупым. — Тебя ещё что-то беспокоит? — Вадим. Он весьма специфичен и с ним трудно. Но я и не с такими справлялась. Просто мой отец тогда ввел его в этот мир. И я не хочу, чтобы он узнал кто я. — Ну, Адвокат, тут я тебе не помощник. Тебя в нашем окружении знают все. А бывший протеже Лютого точно вспомнит, что у него была дочь. Вика все так же крутила между пальцами зажигалку, и все больше зарывалась в свои воспоминания. Она не сразу вспомнила, что Вадим протеже её отца. Да и Гром почему-то этого не сказал. Не считал за необходимость? Или просто скрыл от неё этот факт? — Знаю, он уже начал вспоминать. Но ведь папу убили через год, после того как появился Вадим и в тот день он должен был ехать с отцом, но отец словно знал и оставил малого. До сих пор не могу понять, неужто он знал, что едет на смерть? — Кроха, этого мы с тобой не узнаем и хватит себя грузить. Выпей, я потом скажу, чтобы тебя отвезли.