На грани правды

Педали, словно проваливаются внутрь, больше из этой машины нельзя выжать. Да, в общем то девушка все равно пытается как можно быстрей добраться к своему яду. Ей нужно побыстрее увидеть, что он в порядке, что это лишь его пьяная фантазия не знала, что придумать. Но ведь прекрасно зная его, она уверенна, что может случится что угодно. Он может вытворить что угодно. Пусть время не стоит на месте. Пусть вокруг жизнь идет своим чередом. Самолеты взмывают в небо, поезда плавно летят по рельсам. Всё идет по кругу. И лишь она, словно нажата на паузу. Машина останавливается возле знакомого дома, возле того самого подъезда. Девушка выбегает из салона, громко закрывая дверь. Пижамные штаны, спортивка и кроссовки, но выглядит она все равно идеально. Уверенно и стойко. - Вадим! – На скамье возле того подъезда сидел он, держа в зубах сигарету, рассматривал облачное небо. - Ты приехала. – Улыбается тому, как девушка подбегает к нему. Её рука невольно хватает его за подбородок, заставляя посмотреть её в глаза. - Что случилось? – Недоверие со щепоткой волнения. – Ты под чем-то или просто пьян? - Случилось. – Он говорит это таким обыденным голосом, словно каждый день ему приходиться выдёргивать бывшую (?) из кровати. - Что? - Я хотел тебя увидеть. Виктория приоткрывает губы от возмущения, словно рыба, выброшенная на берег, а ведь стиха молит «спасибо». Только вот негодование сильнее. Дрожащей ладонью она ударяет его по щеке и опускается рядом с ним. Шепчет себе под нос ненужное «идиот». И всё, о чем может думать это: «Сволочь, знал же, что я приеду». - Сработало же, - парень трёт раскрасневшуюся щеку и улыбается, - ты приехала. - Почему я настолько глупа, что повелась на это? – Она небрежным движением поправляет волосы, медленно поворачивая голову к нему. Есть ведь в нем что-то дьявольское, словно только-только из Преисподней. И, кажется, это уже давно обожгло её. - Может это не ты глупа, а я? Что даже от того, что я тебя бросил ты все равно волнуешься. – Он пьян, без сомнения. И этот блеклый свет единственного фонаря во дворе только усиливает блеск в его глазах. Если бы она его не знала так хорошо, то сказала, что он расстроен. - Не льсти себе. Ты не просто глуп, ты непробудный идиот, - девушка опускает взгляд и выныривает из-под грубых объятий его глаз, - а мне пора. Боится себя. Боится его. А главное боится сорваться. Приходится пользоваться неполезной штукой по имени самообман. Подается вперед, поднимаясь с этой чёртовой скамьи. На секунду, словно в ожидании чего-то, замирает, а потом лишь продолжает движение. Парень нехотя поднимается за ней и от невероятного количества выпитого алкоголя у него кружится голова. И если бы она не подхватила его, то он бы точно упал и точно бы сломал или разбил бы себе что-то. - Воу, осторожно. – Её руки нежно схватили его, заключая в объятия. Ну почему-то то, что она хотела избежать, она делает сама. - Мать, а ты волнуешься. – Напыщенность и эгоизм, кажется, скоро полезет через все щели. - Хорошо, - не обратила внимания на его слова, просто продолжила делать, то что нужно было, - я сейчас отпущу. Ты нормально стоишь на ногах? - Да, я в порядке. – Наконец она отпустила руки. Как бы отпуская свою боль. Её больше не обидно из-за его поведения, больше не обидно из-за расставания. - Иди домой, Вадик. И больше не думай, что я прибегу по твоему первому зову. - Ну, ты же пришла. – Пожимает плечами и закидывает в рот мятную жвачку. От этого знакомого привкуса у неё свело скулы и живот. - Конечно, что я пришла. Я знаю тебя и знаю, что с тобой может случиться всё что угодно. – Голос настолько хриплый и низкий, что она сама пугается этого. - Ты пришла не только поэтому, - одной рукой он грубо прижимает её к себе за талию, а другой нежно поглаживает затылок, - ты пришла по тому, что в тайне надеялась на кое-что большее. - Я не хочу больше ничего, - она упирается ему в грудь руками и дрожит, он это чувствует и лишь плотнее прижимает, так чтобы ему было слаще ощущать её слабость, - у меня ушло 10 месяцев, чтобы тебя забыть. Не вороши прошлого. - Ты ничего не забыла. – Властен над ней, просто владеет ею. - А ты забыл? - Ты знаешь мой ответ, ты прекрасно это знаешь. – Его влажные губы касаются её виска и почему-то она прекратила извиваться под ним, прекратила эти слабые попытки выбраться. - Нет. Не хочу знать, ты сам виноват, тебя никто не заставлял меня бросать. Прости, но ты сам всё разрушил. - Я уже говорил, что я урод. И это не изменилось, но каждому уроду нужна та, кто умеет с этим справиться. – Она прикрывает глаза, не отходя от него. Его хватка стала гораздо нежнее, большим пальцем он гладил её спину, а руки девушки лишь сжали в кулак его кожанку. - Вадик, иди, проспись, будешь трезв, тогда и поговорим. - Я хотел тебе это сказать ещё тогда возле клуба, но ты показалась слишком чужой. Тогда я впервые за столько времени увидел взгляд, холодный и не мой, - он ухмыляется, но даже не двигается, - я пиздец романтик оказывается, да? Малая, не усложняй, мы и так уже всё слишком усложнили. Я пытаюсь что-то изменить. - А если я не хочу ничего менять? - Хочешь. - А если нет? – Она настойчиво стоит на своем, но на самом деле, сама не знает, чего хочет. Впервые мисс Стерва не знает чего-то. - Тогда иди. Давай, - он убирает руки и даже подталкивает её к машине, - выбирай. Ты либо тут со мной, либо уматываешь быть до хуя самостоятельной. Решай. За несколько секунд он увидел, как она прячет лицо. По нежным щекам текут слёзы, и он впервые видит, как она плачет из-за него. Всё, что он видел до этого, это было либо из-за стресса, либо из-за обиды. И в тот же момент, ему стало так неловко, хотелось всё изменит. В корни. И уж не уверен, хотелось ли ему с ней не расходится, или вовсе не знакомится. - Мне надоело, что самые дорогие мне люди делают больно. Я похожа на ту, что всё стерпит? - Боль, он не знал, что можно ощутить чью-то боль у себя в голове. И от этого ощущения хочется спрятаться. - Вик, я не… Погодь, самые дорогие люди? Я-то тут к чему? – Его рука невольно сжимает её локоть, и он всматривается в те родные и одновременно уже чужие глаза. - Ты и правда непробудный идиот. Я хочу домой, отпусти меня, - она дергает руку в попытке вырваться, - Вадик. - Не уходи, пошли ко мне, у меня есть твой любимый чай с бергамотом. Правда кушать нечего, но уверен, что ты всё ещё на диете. - Вадим, не надо. Я не могу снова быть с тобой. Слишком уж мне было больно тогда. - Нет, я обещаю, что если тебе будет неприятно, то уйдёшь. Просто мне не хватало тех наших, чёртовых, разговоров ни о чем. Я признаю, что я идиот, что я ошибся, оттолкнув тебя. Ты лучшее, что могло бы случиться в моей уебской жизни. – Он прижимает её крепче к себе, так чтобы ощутить аромат её любимых духов, впитать в себя каждую деталь этой идеальной девушки. Ему так хочется быть частью её жизни, входить с ней в клуб, обнимая за плечи и ловя на себе ненавистные взгляды. - Хорошо, - она касается лбом его плеча,- я пойду, только из-за чая, а то я безумно замёрзла. - Пошли, снежная королева. – Парень ухмыляется и делает, то что желал уже так давно. Обнимает её за плечи. И это приятно обоим, ему так хотелось изменить свои желания, он бы хотел дать ей свободу. Но он уже пытался, не смог, провалил свой план. На часах 4 утра. А сна ни в одном глазу. Они сидели на кухни заменив чай кое-чем покрепче. Блондин взобрался на кухонную тумбу, выпуская табачный дым в воздух. Она обнимала себя за колени сидела на диванчике возле окна. Он что-то твердил ей, но девушка уже давно потеряла понимания общей сути разговора. Сладкий и чужой. Он такой далекий. - Ты же меня не слушаешь? - Уже минут 5 точно. – Вадик ухмыляется и, наверное, именно за этим ощущением он скучал. Когда, она всегда сама по себе, но всегда для него слабая. - Зачем ты обрезала свои волосы? - Мне казалось, что я что-то изменю, - она зарывается рукой в уже короткие волосы, поворачивая голову к парню, - изменю в первую очередь себя. Тебе нравились мои волосы, я думала, - улыбка, неловкая улыбка на лице девушки, - честно говоря, не знаю, о чем я думала. Просто мне надо было что-то изменить. - Ты всегда была такой наивной. Я люблю не только твои волосы, - он задумывается на секунду и потом резким движением спрыгивает босиком на холодный кафель кухни, медленно опускаясь на корточки возле девушки, - я люблю всю тебя. Каждую твою частичку, даже самую хуйовую и отвратительную. Ведь всё это делает тебя тобой. - Ты мне признался в любви? – Вика поднимает брови, удивляясь искренности парня, его разговорчивости и непонятной доброте. - Я думаю да. – Он качает головой и берет в руки её ладони, крепко сжимая. Ему всегда казалось, что прикосновения сближают. Поднимают людей на ступень в близости. - Что с тобой? Ты сегодня какой-то не такой. - Да, ниче. Всё в порядке, не бери в голову. – Бандит резко поднимается, отворачиваясь от девушки. Его рука проводит по лицу и выдает парня с потрохами. - Вадим, - она непонятно зачем подается за ним, - что такое? Ты можешь мне сказать. Тихий вой ветра за стеклом окна навевал странную атмосферу. На дворе ещё даже не намеривалось светлеть, всё та же непробудная темнота, фонари уже отключили и лишь по одинокие окна в многоэтажках светили слабым огоньком. - Ниче особенного, очередные разборки. - Ты бы себя так не вел, будь это «очередные разборки». – Её пугало и настораживало его поведение. Но она не очень-то и хотела знать, чего он переживает, ведь это означает сближение. Снова. - Ну, немного серьёзнее обычного. У нас так сказать борьба за главенство на районе. - Когда? - Скоро. - Это же не было прощанием со мной? – Она крепко вцепилась в его запястье, чем вызвала у парня ухмылку. Но её было всё равно, ей надо было знать. Она не хотела слышать, но должна была. - Конечно, нет, просто на «а вдруг». Я знаю, что выберусь, но я должен был тебе сказать, то на что не решился тогда. - Не гоняй воздух, Вадик. Я вижу тебя насквозь, ты скрываешь от меня что-то. – В её глазах нет наивности, она крепко ввязалась в этот мир. И без лишних слов видит, где её обманывают. - Он взял с меня обещание молчать. - Кто? – Немного больше жестокости и стали в голосе. Больше нет той девочки. – Говори! - Гром. – Тихо почти шепотом. - Что с ним? - Из-за него ты была под прицелом. Он пытался разобраться, но сделал лишь хуже. Его люди убрали возле твоего дома снайпера. – Парень дрожащими пальцами провел по лицу и прислонился к столу, - чёрт, Вика, он как мне сказал, я потерял счёт злости, я был готов убить и его и этого снайпера. Я только представил, что тебя нет, аж в дрожь бросило. Когда ты была в Германии, я хотя бы знал, что с тобой всё в порядке. Адвокат смущенно и неуверенно опустилась рядом с парнем, ощутила неприятный прилив обиды с благодарностью, - почему ты мне сразу не сказал? - Я хотел, но я не мог. Ты была так уверенна в себе. Я просто приглядывал за тобой эти дни. - Ты должен был мне сказать. Это касается моей жизни. Его глаза шептали и ускользали из её объятий. Ей так хотелось снова окунутся в тот ментоловый омут ультрамаринового холода. И вот она, словно, как и тогда – одна. - Нет, я не собирался тебе этого говорить. - Конечно. Неуверенным шагом утро врывается в их владения. Они молчат. Утро, словно на цыпочках подкрадывается, дышит в затылок и ведет себя слишком тихо. Они молчат, то ли, не зная, что казать друг другу, то ли успокаивают нервы. Парень потерял уже и так слишком много времени, потерял ту, что готова была пойти с ним и в огонь, и в воду. Его рука с тиха ложится ей на талию, не отталкивает. И его это заводит. Два поцелуя в висок и контрольный выстрел в губы. Ему нравится, как она не совсем уверенно, но как желанно отвечает ему. Как эти сладкие и алкогольные губы мягко целуют его. Как её теплая рука скользит по щетине. Ему нравится, да и ей тоже. Воздух имеет привкус страсти и свободы действия. - Моя охуительно идеальная девочка. – Он чувствует её тяжелый выдох на своем лице, как она пытается перевести дыхание. Нужно ли что-то ещё для идеального момента? Пожалуй, нет.