Влюблен в сирену

Это были их последние дни отпуска. Джек чувствовал себя неважно. Однако он уже привык к своему странному пятну на щеке, а еще к тому, что в зеркале он теперь выглядел нормально. Но было что-то не так. Он чувствовал, что ему чего-то не хватает. Ну, знаете, как если бы вы ели торт из одного взбитого крема. Нужен еще бисквит, чтобы не было так сладко. Везде надо искать баланс. Сейчас его не было. И это нервировало парня. Он лежал на шезлонге напротив бассейна. Рядом с ним лежали парни. Девушки плавали. Рядом с ними стояло пиво, погода была прекрасной. И отчего-то Джек все равно с тоской смотрел в небо. Оно было голубым. Плавали облака, но в основном оно было голубым. Не такой голубой, как лазурь, но такой голубой, как цвет васильков. Странно, но красиво. − Что мы будем делать, когда вернемся домой? Флинн лениво повернул голову. Майка, закрывающая его лицо, упала ему на шею. Он сощурил глаза. Было впечатление либо это от солнца, либо от вопроса. Хотя, скорее всего, и то, и другое. Дурацкий взгляд, как на идиота. − Работать, − сказал Райдер. − А еще? − Отдыхать вечерами в клубе, − фыркнул Иккинг. − А еще? − Иногда заниматься сексом, − усмехнулся Флинн. – И ты тоже сможешь это сделать, если найдешь девушку. Дай покой своей руке, приятель. Джек скорчил тошнотворную физиономию. − Не смешно, придурок. − Это было сказано серьезно, почему ты отшил вчера Анну? − Не в моем вкусе. − Ты издеваешься? Да она была настоящей моделью, понизь планку! − Ладно, окей, но вернемся к моему вопросу. Джек повернулся к ним лицом. Его руки были закинуты за голову. Он не защищался от солнца кремом или вещами, но почему-то был по-прежнему бледным. − Что мы будем еще делать? − А тебе этого мало? − Да, − протянул Фрост. – Просто работать, отдыхать и трахаться? И это все? − Два из перечисленных пунктов связаны с расслаблением, что тебе еще надо? − Не знаю, я подумываю уволиться, если приеду… − Если? – удивился Иккинг. − Ну да… Я хочу взять отпускные за свой счет и еще побыть здесь немного. Иккинг и Флинн дружно переглянулись. Они выглядели озадаченно. − Наш самолет уже послезавтра, если мы улетим без тебя − ты останешься совсем один. Ты уверен, что тебе это надо? Джек вздохнул. Он сам не знал, что ему надо. Он уже два чертовых года просыпался в той душной комнате, шел на работу, отдыхал по выходным с друзьями и не понимал, что ему блять еще надо. Чего-то не хватало. Здесь ему не то, чтобы лучше думается, здесь он чувствует себя хотя бы немного по-другому. И он даже не знает, как это объяснить. Что-то тянет, и он чувствует заполненность в душе. Не совсем целиком, но всяко лучше, чем было до этого. Может быть, во всем виноваты море и пляж. Может быть. − Джек? − Не молчи. − Я не знаю, что вы хотите от меня услышать. Я хочу побыть тут еще немного. Это преступление? − Нет, но… − Тогда в чем проблема? − Что ты здесь будешь делать? − Схожу на парочку экскурсий, может, устроюсь на работу, сниму квартиру и останусь жить, какая разница? Флинн приподнялся на руках. − Ты меня пугаешь. Если тебе так понравилось на море, оставайся, но не неси чепухи, что планируешь здесь жить. Это курорт, где надо отдыхать, а не работать. − Твои мысли слишком стандартные. − Чего? − Говорю, что ты кретин, но только в умной форме. − Да пошел ты. − И я тебя люблю, приятель. Они замолчали. Они все снова улеглись на шезлонги. Иккинг сделал пару глотков из бутылки, морщась и бубня себе под нос, что пиво уже теплое. Флинн закрылся майкой. А Джек просто закрыл глаза, тяжело вздыхая. Он видел темноту. Он чувствовал запах моря. Он ощущал, как его обволакивает вода. И ему нравилось это чувство. Он уже несколько дней подряд закрывал глаза и чувствовал, словно он спокойно плывет где-то в океане. И ему это нравилось. Безмятежность. Волны. Вода. И никаких забот. Не нужно думать, сколько тебе предстоит работать, чтобы накопить на отдых. Сколько денег надо потратить на еду, а сколько на аренду. Сколько денег надо отложить, чтобы навестить сестру с матерью, у которых и без его приездов дел по горло. Он просто хотел плыть в тишине в море и ни о чем больше не переживать. Это не лень. В каком-то плане он чувствовал себя лишним. Он чувствовал, что если уйдет с работы – ничего не изменится. Он чувствовал, что если перестанет приезжать к родным – ничего не изменится. Он чувствовал, что даже если останется жить здесь и распрощается с друзьями – ничего не изменится. Он не чувствовал, что его присутствие нужно всем этим людям. Он думал, что если уйдет из их жизни – ничего для них не изменится. В каком-то плане это чувство было у него еще с рождения. Чувство – что ты должен быть в другом месте.