Addicted to you

      В квартиру четы Прекрасных Крюк входил как к себе домой: без стука, заранее не предупреждая. Сейчас руки его были пусты и не прятали за спиной подарков, зато при себе он держал неизменную нагловатую ухмылку, которую адресовал утомленной хозяйке вместе с многозначительным подмигиванием. Мэри Маргарет уже давно не делала притворно шокированное лицо, смущением скрывая удовольствие от оказанного внимания, а Дэвид попросту не замечал ужимок пирата, – к этой дерзкой манере капитана все привыкли. Эмметт молчаливо следовал сложившейся семейной традиции и на этот раз только кивнул в ответ на вопросительный поворот головы в свою сторону, после чего отложил отвертку. Время незаметно утекло сквозь исколотые занозами пальцы парня, в последние часы поглощенного сборкой новой мебели. Кожу пощипывало, но губы его не кривились, а растягивались в непроизвольной улыбке, когда Крюк с самым серьезным видом демонстрировал притихшей Эмме навыки обольщения. Она смотрела на него широко распахнутыми глазами и ловила каждое слово, смысл которых не будет ясен ей еще ближайший десяток лет. Но тембр его мурчащего голоса был ей приятен, и пока этого было достаточно для нее и для Мэри Маргарет, которая безбоязненно передала малышку на руку пирату. Эмма весь вечер капризничала, и мать была рада небольшому перерыву.       – Пять минут, – предупредил Эмметт и поспешно поднялся, с удовольствием разминая затекшие ноги.       За ним следом суетливо встал с пола Дэвид.       – Вы куда-то собрались? – взволнованно спросил он, безуспешно пытаясь скрыть свой интерес. Пальцы нервно затеребили край фланелевой рубашки.       В последнее время Дэвид взял за привычку проводить с ними свободное время, находя в их молодой беззаботной компании отдушину своей женатой жизни. Дни подвигов и драконов минули; в Сторибруке работы для принцев было мало. Эмметт прекрасно все понимал, но сейчас идея совместного отдыха с номинальным отцом его не радовала. Не сказать, чтобы присутствие Дэвида урезало круг потенциальных тем для разговора или мест к посещению, но определенные стеснения от подобной компании Эмметт испытывал, а потому многозначительно посмотрел на Джонса, рассчитывая на его поддержку. Напрасно, потому что тот лишь поднял брови и покачал головой, не желая вмешиваться в семейные дела по столь пустяковому поводу.       – Хотели немного расслабится, – неохотно поделился Эмметт, когда неловкое молчание затянулось. Он старался придумать убедительную причину, по которой Дэвиду следовало остаться дома. Например, разбросанные по полу гостиной деревянные детали и поблескивающие металлическими головками увесистые болты, не успевшие стать единым целым. – Закончишь тут без меня?       Словно почувствовав его настроение, Мэри Маргарет поспешила на помощь и успела вклиниться в разговор.       – Конечно, даже не переживай по этому поводу. Тебе нужно отдохнуть, а мы пока уложим Эмму, – защебетала она, наблюдая за ними с дивана. Она, казалось, не замечала, что с каждым последующим словом все сильнее расстраивала мужа. Дэвид досадливо потер подбородок, но неожиданно лицо его прояснилось, отчего Эмметт непроизвольно напрягся.       – Мы могли бы вместе посмотреть игру. В холодильнике еще осталось пиво, – поспешил предложить принц, удивив всех. Он редко не соглашался со своей избранницей, предпочитая смиренно занимать ее позицию по любому, даже незначительному вопросу, отчего Крюк в шутку величал его мистером Белоснежкой. Но сейчас его голубые глаза сияли чистой надеждой, и он был готов вцепиться в любую возможность.       Предложение звучало заманчиво, однако накопившейся за неделю усталости и любви к бейсболу оказалось недостаточным, чтобы Эмметт поменял свои планы на вечер. Где-то за спиной устало выдохнула Мэри Маргарет, однако вопреки своему обыкновению промолчала. Видимо беспокойный ребенок вымотал ее окончательно, и теперь ей не хотелось тратить драгоценные минуты тишины на бесполезные попытки отговорить мужа от новой затеи. У нее не осталось сил даже на то, чтобы возмутиться по этому поводу и упрекнуть любимого.       Поддержки других присутствующих Дэвид также не нашел.       – Не думаю, что Эмме это понравится, – с преувеличенной обеспокоенностью протянул Эмметт, ненароком взглянув на разморенную сестру. Шумный просмотр игры в квартире с маленьким ребенком не казался разумной идеей, но помимо этого у парня были свои причины бороться за свободный вечер, который он намеривался провести без утомленного бытом отца.       – Если бы я хотел просто выпить, остался бы на корабле, – недвусмысленно добавил Крюк в своей обычной манере. Эмметт молчаливо поблагодарил его выразительным взглядом. Но пират его совершенно не заметил, переключив внимания на оживившуюся Эмму, схватившую своими крохотными пальчиками пиратские побрякушки.       У Дэвида, оставшегося в одиночестве несбывшихся надежд, было совершенно несчастное лицо и потухший взгляд, когда он медленно опустился на пол, словно смирившись со своей участью. Эмметт поспешил ретироваться, пока проснувшаяся совесть не подтолкнула его совершить какую-нибудь глупость, – например, пригласить Дэвида составить им компанию. Джонс, наоборот, подошел поближе, чтобы лично осмотреть результат их работы, – уж очень ему нравилось быть ко всему причастным. Он поворачивал голову так и эдак, щурился, безраздельно завладев вниманием Дэвида, но с ответом не спешил и продолжал придирчиво осматривать собранную кроватку и другую мебель, машинально укачивая Эмму. Через какое-то время за шумом воды в ванной до Эмметта донесся его недовольный голос:       – И на это вы потратили столько времени? Я бы целый корабль успел построить. Не переживай, принцесса, – уже совсем другим тоном продолжил Крюк, без сомнения, обращаясь к маленькой наследнице. – У меня, быть может, всего одна рука, зато я мастерски ею владею.       Фантазией и изощренностью выражений по части завоевания девушек пират никогда не отличался, отдавая предпочтение дерзкому напору и харизме, но в контексте отношений с Эммой все эти фразы звучали уморительно. Сдержаться было невозможно, и Эмметт фыркнул, глядя в глаза своему двойнику в отражении. Его рассеянный взгляд сфокусировался, и он скептически осмотрел себя в зеркале. Отросшая щетина, которую Мэри Маргарет уже неделю настойчиво уговаривала сбрить, заставляла его выглядеть старше своих лет, чему в текущих обстоятельствах Эмметт был только рад.       – Хватит прихорашиваться! – донесся из гостиной крик пирата, когда парень переступил порог и с несвойственной ему нервозностью одернул край свежей футболки. В такие моменты он походил жестами на отца, в чем ему было неловко себе признаться.       – Кто бы говорил, мистер Подведенные глаза, – беззлобно парировал Эмметт, забирая у него ребенка. Эмма тревожно забарахталась в сильных руках брата, но практически тут же затихла. Крюк недовольно надулся. Возможно, дело было в том, что его снова поддели, а может, причина крылась в засыпающем ребенке, которого Эмметт осторожно передал Мэри Маргарет.       – Милый, ты переборщил с парфюмом, – заботливо сообщила она и непроизвольно поморщилась, попутно стараясь пригладить свободной рукой растрепанный волосы парня, которому едва доставала до плеча. Эмметт буквально почувствовал спиной взгляд ухмыляющегося пирата, когда она громким шепотом спросила что-то про девушек. Подобные вопросы, учитывая возраст Эмметта и наличие у него сына-подростка, были просто смехотворны. Он сумел сдержаться, чтобы не возвести глаза к потолку, и вместо этого вежливо улыбнулся ей одними губами.       При всех благих намерениях родителей, неожиданно появившихся в его жизни спустя три десятка лет, их чрезмерная опека и попытки вести себя с ним, как с сыном, вызывали в Эмметте только раздражение. Порой хотелось, чтобы все вернулось ко времени, когда проклятье еще действовало. И пусть тогда город увяз в паутине интриг и коварных планов, ему хотя бы не приходилось мириться с мыслью, что родители, выглядевшие как его ровесники, учат его жизни, при том, что сами сознательно отказались от новорожденного сына во имя высокой цели. Как бы глупо это не звучало, в глубине души он понимал, что никогда не примет и не простит их великой жертвы, стоившей ему детства.       Ему удалось избежать прощального материнского поцелуя в щеку, тем самым лишив Крюка еще одного повода его подразнить, – как будто тому вообще нужен был для этого повод. Кажется, пират собирался вставить напоследок очередную колкость, если бы Эмметт не вытолкал его на лестничную площадку, поспешно захлопнув за собой дверь – препятствие между ним и напутственной речью Мэри Маргарет. Несчастный Дэвид так и остался молчаливо сидеть на полу с потерянным видом.       Свежий воздух бодрил, и вне квартиры, казалось, Эмметт смог вздохнуть свободнее. Это была идеей Мэри Маргарет – жить одной большой семьей, что больше походило на отчаянную попытку наверстать безнадежно упущенное время. Эмметт отнесся к подобному пожеланию с пониманием и возражать не стал. Однако он явно недооценил тот спектр противоречивых эмоций, который порождала в нем жизнь под одной крышей с родителями и их новым ребенком. С каждым днем он все чаще задумывался о своем собственном жилье, пусть и вопреки засевшей на подкорках обиде его грудь полнилась обожанием при виде сестры.       – Ну, и когда ты ей расскажешь? – словно бы между делом поинтересовался Джонс по пути к машине. Все время, что они спускались по лестнице, он не сказал ни слова и был каким-то непривычно тактичным.       – О чем? – как можно более сухо спросил Эмметт и сделал вид, что ищет ключи, хотя прекрасно помнил, что они лежали в левом кармане куртки.       Пусть пират любил болтать попусту, а все же многое видел и подмечал. Его замечание могло касаться чего угодно, но обязательно неловкого и неудобного. Невольно похолодела спина из-за неприятного чувства сродни страху, что сжало горло от одной мысли, что пират знал о нем то, что не следовало.       – Что ты уже давно потерял невинность, – рассмеялся Крюк. Он выглядел необычайно довольным собой, и Эмметт позволил себе вздохнуть полной грудью, прежде чем поймал пирата внимательным взглядом.       – Какой же ты все-таки придурок, – заключил он вслух и покачал головой, словно не верил, что добровольно тратил на него свое личное время.       Заразительный смех мужчины потонул за ревом заведенного мотора. В машине Джонс чувствовал себя неуютно. Как и ко многим вещам этого мира, к автомобилям пират относился с недоверием. Эмметту казалось забавным, что такой человек как Крюк, считавший обыденным магию и путешествия между мирами, всякий раз был поражен до глубины души очередным современным изобретением. Эмметт даже пытался подтрунивать над ним по этому поводу, но всякий раз натыкался на хмурый взгляд и грубость.       Надо отдать пирату должное – он сумел довольно быстро адаптироваться и наслаждаться благами нового времени. Но вот поездки на машине давались ему тяжело; в зависимости от настроения он либо беспокойно вертелся и поправлял ремень безопасности, который, по его же словам, «передавливал грудь так, что не вздохнуть», либо с закрытыми глазами изваянием застывал на сидении, вцепившись здоровой рукой в ручку дверцы. Губы его при этом иногда беззвучно шевелились, и Эмметт готов был поклясться, что пират взывает ко всем известным ему богам. ***       Вечер пятницы – время золотое для бизнеса, и Грэнни только успевала принимать нескончаемую череду заказов, время от времени понукая притомившихся официанток, остановившихся перевести дух.       Вся эта суета и шум позволяли Эмметту отвлечься, забыть обо всех тревожных мыслях и просто наслаждаться приятной компанией и неплохим алкоголем. И все же он время от времени ненароком посматривал через плечо, когда Крюк отвлекался на очередную девушку.       Вопреки непростому прошлому, оставившему тонкий красный шрам над сердцем, их приятельские отношения были достаточно крепкими. Больше всего в общении с пиратом Эмметт ценил непринужденность. Казалось, что с Джонсом они знакомы лет сто, – время, которое в отличие от него, для мужчины было осязаемо. Их взгляды во многом совпадали, и различие заключалось лишь в отказе Крюка сдерживаться там, где заставлял себя остановиться Эмметт. Любезничал Крюк под настроение со всеми одинаково, но в общении был прям и честен, пусть это не бросалось в глаза за его печально известным чувством юмора.       Но порой Крюка заносило.       – Каждый раз вижу твоего отца и заново осознаю, почему я еще не женат, – неожиданно выпалил он, щедро отхлебнув из фляжки. В кафе было не принято приходить с собственными запасами, и, хотя Грэнни уже устала бороться с пиратом, она до конца не сумела смириться с ситуацией и продолжала недовольно коситься на них всяких раз, когда Крюк заливал в себя крепленный ром. Самому пирату до подобных мелочей не было дела, а после того, как выяснилось, что сладкие речи и многообещающие улыбки хозяйку не берут, он и вовсе перестал тратить на нее драгоценное внимание. – Вот так добровольно затянуть удавку брака на шее – увольте.       Слова удостоились скептического взгляда.       – Как будто так много желающих, – усмехнулся Эмметт, который и сам с трудом мог представить просоленного тысячами ветров и бурями пирата образцовым главой семейства. Ему не усидеть на суше, а не так просто было найти девушку, что разделила бы с ним его главную страсть – море.       Сомнения нисколько не подорвали веры Крюка в себя; такой вере позавидовал бы и поборник религиозных догм.       – Ты бы удивился. Все дело в том, что я дьявольски хорош собой, – Крюк немного отклонился на стуле, словно позволяя лучше себя рассмотреть. Он говорил на полном серьезе, самоуверенно, с долей гордости, хотя мог бы и не стараться так для Эмметта – тому было доподлинно известно, что это всего лишь игра, любимая прекрасным полом. Словно в доказательство тому заинтересованный взгляд на пирате задержала девушка, пробирающаяся к дальнему краю стойки, за что была вознаграждена улыбкой, которая, казалось, предназначалась исключительно ей. Джонс умел заставить каждую почувствовать себя особенной, избранной, но не стоило обманываться: лишь только девушка пропала из виду, как пират как ни в чем не бывало переключился на приятеля, напрочь забыв о симпатичной незнакомке. – К тому же, я уже обещал себя Эмме.       И фляжка опустела еще на один глоток под уничтожающим взглядом Грэнни. Эмметт лишь из уважения к ней сдержал улыбку, – он находил ситуацию очаровательной.       – Ты старше ее на сколько? На тридцать лет? – парень прокрутил на стойке стакан, перебирая по граням пальцами, но так и не пригубил двойную порцию виски со льдом.       – На триста тридцать, мой друг, – учтиво поправил Джонс и заговорчески понизил голос, словно собрался поделиться сокровенным. – Ради такого дела я не прочь скоротать пару десятков в Нэверленде, пока наша принцесска не расцветет.       Пожалуй, Эмметт бы посмеялся над его словами, если бы не чувствовал в них лишь долю шутки, что ему, стоило сказать, не понравилось.       – Если ты продолжишь говорить о ней в подобном духе, я сломаю тебе челюсть, – предупредил он голосом не столь стальным, чтобы представить это как угрозу, но вселяющим уверенность, что слова еще могут воплотиться в жизнь. Крюк все правильно понял и все же сумел обратить его настрой в свою пользу.       – О, кто-то решил поиграть в грозного старшего брата, – подразнил он, а затем положил руку, принадлежавшую ему лишь до кисти, на плечо друга, и посмотрел прямо в глаза. – Признайся, ты просто не можешь вынести мысли, что рядом с ней наконец-то будет настоящий мужчина.       Эмметт только фыркнул и дернул плечом, стараясь избавиться от нежелательного прикосновения, пусть даже и протеза – в обыденном мире крюк пирата выглядел совсем уж нелепо. К тому же, это было непрактично и небезопасно с учетом его привязанности к младшему ребенку Прекрасных.       – Мечтай, – Эмметт, наконец-то, отпил виски вместе с подтаявшими кубиками льда, один из которых проскользнул по стенке горла.       – Зато Дэвид будет рад, – не унимался Крюк, нисколько не обидевшись. Его вообще сложно было задеть, – неудивительно для человека, который провел львиную долю жизни, лавируя между переменчивым настроением и прихотями безнаказанных подростков, ведомых демоном во плоти. – Он благословит нас на этот союз, вот увидишь.       Пират шутливо отсалютовал флягой, словно предлагал за это выпить. Эмметт воздержался, – он не верил приметам, но рисковать в лишний раз не хотел. В мире, пропитанном магией, желания и опасения имели свойство прямо-таки по волшебству претворяться в жизнь.       Молчание продлилось ровно столько, сколько было необходимо, чтобы личные запасы рома сократились вдвое. Пират в очередной раз проводил какую-то девушку многозначительным взглядом, прямо заявляя о своих намерениях, а затем посмотрел за спину друга. – Кстати, о союзах, – с нечитаемым лицом продолжил он, и Эмметт поборол желание обернуться. Вместо этого он вопросительно поднял брови и встряхнул стакан, смешивая воду подтаявшего льда с алкоголем перед очередным глотком.       – Ммм?       – Что там у тебя с прелестной королевой?       Виски попало не в то горло, и парень поспешил прикрыть ладонью рот в приступе кашля. От алкоголя защипало в носу, а на глаза навернулись слезы.       – Полегче, приятель, – Джонс перегнулся через стойку и схватил салфетки, которые затем услужливо подкинул к нему поближе. Эмметт благодарно кивнул, однако утер непроизвольные слезы тыльной стороной ладони. В глубине души он надеялся, что этот инцидент позволит ему избежать неловкой темы, но у Крюка на этот счет было иное мнение.       – Не смущайся, дружище, это глупо, – он истолковал произошедшее по-своему, и после этих слов Эмметт и впрямь почувствовал, как у него покраснели уши. – Она горячая штучка, несмотря на всю эту холодность. Я бы даже взял ее в плаванье, если ты понимаешь, о чем я.       И Крюк многозначительно подмигнул.       Эмметт прекрасно понимал, на что тот не очень тонко намекал. Корабль и вся пиратская атрибутика были излюбленными метафорами Крюка, когда дело касалась женщин. Обычно все ограничивалось фразами «взять на абордаж» и «показать Джоли Роджер», что подразумевало короткие встречи без обязательств. Фраза «насадить на крюк», вопреки ожиданиям, использовалось исключительно в качестве угроз недругам; а вот про плаванье пират упомянул впервые, и это было серьезное заявление.       Алкоголь, кажется, успел просочиться в кровь, потому что парень почувствовал жар во всем теле. Покалывание в пальцах нарастало, как при очередном приливе магии, только здесь было нечто иное. Эмметт поспешно заказал у любезной официантки крепкий кофе, чтобы прояснить сознание. Как сквозь пелену до него доносился голос Джонса, безмятежно разглагольствовавшего о достоинствах Регины. Разобрать речь Эмметт сумел ближе к ее завершению.       – И лишь поскольку я решил связать свою дальнейшую судьбу с милой Эммой, то благородно оставляю королеву тебе, – в ином случае у тебя бы просто не было шансов. Кстати, имей в виду, Дэвид тоже на нее посматривал.       – Ты понимаешь, что он женат, так ведь? – поморщился Эмметт от одной только мысли, непроизвольно переходя на угрожающий тон. Никакого ханжества, но в самом деле, Крюк перегибал палку.       Пират подобного мнения не разделял и, кажется, был оскорблен до глубины души.       – И это значит, что он больше не мужчина?! – праведно возмутился Крюк, отчаянно жестикулируя рукой себе в помощь, а затем великодушно махнул. – Можешь не отвечать. В любом случае, одно твое слово – и родители подадут тебя на золотом блюдечке.       Суть разговора, казалось, стала ускользать от Эмметта, что не осталось незамеченным.       – Ну, знаешь, эти старомодные традиции наших земель, династические браки для объединения королевств, – они же все повернуты на этом. К тому же, твоя мать считает ее отличной партией.       Мэри Маргарет при встрече с Региной всегда была сдержана и подчеркнуто вежлива, и дольше короткого разговора по делу в ее обществе предпочитала не задерживаться. Многое произошло с момента освобождения от дурманящих оков магического плена, но она так и не простила ей выходок во время действия проклятья, в особенности ситуации с Дэвидом, и терпела женщину только ради внука, которого поначалу предлагала забрать у его неугодной всем матери. Может когда-то она и питала к мачехе теплые чувства, но вряд ли бы они взрастили в ней желание женить сына на виновнице большинства несчастий в обоих мирах.       – Сколько ты выпил? – парень внимательно посмотрел ему в лицо.       Мужчина нетерпеливо отмахнулся.       – Я достаточно трезв, чтобы припомнить, как ты вился вокруг нее.       Если раньше у него горели только уши, то теперь, по ощущениям, у Эмметта запылало лицо. Неужели все была настолько очевидно?       – Ой, да ладно тебе скромничать, вы были такими милыми, что аж смотреть было противно.       Крюк определенно что-то путал. Непростые отношения с Региной при всем их развитии в лучшую сторону оставались шаткими и держались разве что на общем сыне, который, по иронии судьбы, изначально был тем самым яблоком раздора, обозначившим их вражду.       Встреча в Нью-Йорке стала точкой их перемирия, короткой передышкой перед новыми испытаниями. Напрасно Эмметт полагал, что сказочный мир и все, что с ним связано, растаяло в сиреневом тумане годы назад. Призраки из прошлого не оставили Регину, проследовав за ней в мир без магии. Хитроумный план, разыгранный как по нотам, привел их в опустевший Сторибрук, а затем и в темные джунгли бесплотного острова, окруженного бескрайний морем.       Лишь по счастливой случайности события в Нэверленде едва не закончились трагедией. Истощенная переживаниями Регина была резка и язвительна, и ее методы не отличались деликатностью. Но Эмметт не мог ее в этом винить: Пэн был безумным демоном в теле ребенка, который залез им в голову и заразил отчаяньем. Пока за закрытыми глазами разливалось ночное небо, усеянное россыпью звезд, их души препарировали, выискивая зачатки зарождающего страха. Но они выжили, выбрались с кошмарного острова во многом благодаря Регине. Уже тогда проявляемая ею сила духа вызвала у Эмметта искреннее восхищение.       Внезапно объявившиеся родители с целым королевством в придачу его мнения не разделяли, а непоколебимая уверенность Белоснежки в том, что такой опасной женщине не место рядом с Генри, вместе с проникшей в город магией едва не поспособствовали готовности Регины сравнять Сторибрук с землей. И только неожиданное вмешательство чужестранцев из другого мира удержало их от падения в пропасть.       В какой-то момент Эмметт понял, что не разделяет взглядов родителей относительно их злейшего врага; вместе с этим осознанием сошли на нет его попытки соответствовать их ожиданиям – то, что он по глупости принимал за верное решение со времен павшего проклятья.       Какая ирония: он находил у себя с Региной, – женщиной, лишившей его полноценного детства, – больше общего, чем с благородной четой Прекрасных, будучи их плотью и кровью. Чем хуже становилось на проклятом острове, тем лучше они понимали друг друга. Пусть его отношения с королевой полнились компромиссами и продолжали иметь тот дух соперничества, что зародился при первой встрече, теперь парень мог безбоязненно повернуться к ней спиной, не ожидая предательства. Их стычки больше не обещали стать фатальными, однако вряд ли это умиляло окружающих. Люди обычно старались скрыться поскорее, когда коса находила на камень.       В общем, нет. Джонс ошибался.       – Я понятия не имею, о чем ты говоришь, – искренне признался Эмметт, на что Крюк лишь устало вздохнул. Видимо, он полагал, что парень просто притворяется.       – Ты, она, вечные поиски ее сестры. Припоминаешь?       – Зелены?       – Причем тут эта ведьма? – Крюка передернуло. Сложно было его винить после всего, что с ним проделала эта сумасбродная женщина. – Я говорю об Анне, что вечно болтала без умолку и повсюду таскалась с тем оленеводом.              Такого поворота Эмметт и не ждал вовсе. Он успел вспомнить от начала до конца всю историю отношений с Региной, тогда как Крюк говорил ему совсем про другую королеву, – не из Зачарованного леса, а из преждевременно замерзшего Эренделла. Теперь все сказанное пиратом обретало смысл. Эльза действительно была, как он выразился, прелестной. Их командная работа впечатляла, но искра между ними была недостаточно горячей, чтобы он мог сорваться с места и последовать за ней. За короткое время их знакомства они сблизились, однако Эмметту не удалось растопить ледяную стену из чувства долга и вины перед своей сестрой и народом. В глубине души он знал, что дело здесь вовсе не в Эльзе, как знала это и она, когда торопливо шептала прощальные слова на ухо, напоследок сжав в объятьях. Уже перед тем, как шагнуть в портал, с искренней улыбкой, не коснувшейся, однако, глаз, Эльза пригласила его погостить в Эренделл и обещала наведаться в Сторибрук, но они оба понимали, что для них момент был безвозвратно упущен. Мэри Маргарет иногда спрашивала его об этом, – их взаимное притяжение было очевидным для окружающих, – но Эмметт постоянно уклонялся от прямого ответа, не желая в лишний раз расстраивать ее или разбивать надежды, вопреки появляющемуся временами подлому желанию так сделать.       Все это время Джонс внимательно за ним наблюдал, даже отставил на стойку опустевшую флягу, и теперь задумчиво почесывал подбородок.       – Так значит, ты подумал, – неспешно начал он, давая Эмметту понять, что сейчас последует разоблачение. Парень уже видел, как дергаются уголки губ от предвкушения улыбки. – Что я имею в виду старую-добрую Злую королеву?       Отпираться не было смысла, только не после упоминания Зелены, но и признаваться Эмметт ни в чем не собирался. Впрочем, было бы опрометчиво полагать, что Крюк так просто от него отстанет. Эмметт заставил себя посмотреть пирату в глаза и собрал всю волю, чтобы на лице не дрогнул ни один мускул, когда на него многозначительно указали пальцем.              – О, мой друг, так, значит, все правда.       В ответ он лишь вопросительно поднял бровь, чувствуя горечь алкоголя и досады, что так глупо себя подставил. Крюка это не впечатлило. Он довольно прищурился левым глазом и наклонил набок голову.       – Ты действительно хочешь, чтобы я сказал это вслух?       Внутри у Эмметта все похолодело. Он не хотел слышать о том, в чем до сих пор открыто не признался себе.       Оставалось только одно, – воспринять все как шутку.       – Ты пьян, – с вымученным смешком парень покачал головой и последним глотком виски обнажил стеклянное дно. Стакан с легким звоном коснулся стойки.       – Милая, – очаровательно улыбнувшись, обратился Крюк к проходившей мимо официантке с пустым подносом в руках и даже прихватил ее за край передника, заставляя остановиться. – Посмотри на него, – указал он кивком головы на Эмметта, который при этом мысленно простонал. – Наш отважный Спаситель как мальчишка влюбился в королеву Регину и боится в этом признаться.       – Не обращайте внимания, он пьян, – парень перехватил и отвел руку пирата за запястье, и извиняюще посмотрел на удивленную официантку, на лице которой, – и тут сердце екнуло, – проступило понимание. С дежурной улыбкой она поспешила вернуться к работе, а Эмметту оставалось только благодарить всевышние силы, что ею оказалась не Руби. От Руби нельзя было так просто отделаться, – у нее был просто звериный нюх на всевозможные сплетни, и Джонс с радостью бы поделился с ней всеми несуществующими подробностями.       Сам пират лениво облокотился на стойку и смеющимися глазами посматривал него. Эмметт крепко сжал челюсти, но промолчал, сделав выбор в пользу только что поданного горячего кофе.       – Позови меня, как только надумаешь рассказать обо всем родителям. Хочу на это посмотреть, – паясничал пират, но не получил в ответ никакого отклика от Эмметта, не разделявшего его веселья, уже совсем другим тоном добавил. – Знаешь, даже забавно, что мы вспомнили о ее Величестве, ведь мне кажется, что я видел ее здесь сегодня. Также как и в прошлую пятницу.       Ответа на это замечание не было иного, кроме очевидного, поэтому парень смолчал.       – Если тебе станет легче, я всецело одобряю твой выбор. Лесной воришка определенно не ее уровень.       – Мне все равно, – Эмметт обратил свой взор на кофе, размышляя над тем, что если пират не перестанет доставать его по этому поводу, он воспользуется своим положением и посадит наглеца за решетку: сутки в одиночестве камеры пойдут словоохотливому пирату только на пользу.       Меньше всего хотелось, чтобы Джонс вспоминал о трусливом стрелке из Шервудского леса. Так называемый Робин Гуд определенно был вором, но, с учетом его подвигов на любовном фронте, отнюдь не благородным. За все время пребывания в Сторибруке он успел не раз повстречаться Эмметту на пути, вызывая у последнего противоречивые чувства: в бытность проклятья Робби Гудман подобрал его за каменоломней, но сейчас парень был готов отблагодарить своего спасителя разве что парочкой ударов. Нет, такой мужчина не должен был стать примером для Генри.       Однако дело было не только в общем сыне. Об этом, пусть и не прямо, сказала ему на прощанье Эльза, но он и сам все понимал. Крюк тоже был прав – Регина следовало выбрать кого-то более достойного.       Но Эмметт скорее отгрызет пирату вторую руку, чем признает его правоту. Впрочем, для этого Джонса еще нужно было поймать, поскольку тот неожиданно соскользнул с высокого барного стула и одернул кожаную куртку пока еще здоровой рукой.       – Куда ты собрался? – с подозрением воззрился него Эмметт, но получил в ответ лишь пожатие плечами.       – Подойду к королеве. Кто-то же должен скрасить ей вечер, – бесхитростно поделился пират своим планом и подмигнул. – Не бойся, твоя маленькая тайна в надежный руках. Руке, – поправил он сам себя.       Небольшой шаг в сторону было единственным, что он успел сделать, прежде чем Эмметт схватил его за плечо, удерживая от дальнейших действий. Парень продолжал невидяще смотреть на чашку с кофе, чувствуя на себе любопытный взгляд Крюка.       – Я думал, тебе все равно, – насмешливо заметил Крюк, но не стал сопротивляться и преспокойно занял свое место, как только Эмметт отпустил его руку.       – Просто... сиди здесь.       Даже если парень не собирался сегодня навязывать свое общество королеве, планируя лишь наблюдать за ней со стороны, Крюк просто не оставил ему выбора. Сидеть с ним рядом после имевшего место разговора было невыносимо, – он уже излучал самодовольство от того, что так ловко подловил друга. Но и допустить, чтобы Джонс вился возле Регины Эмметт тоже не мог.       Во-первых, пират не преувеличивал, всякий раз бравируя своей внешностью и харизмой, – этого у него было не отнять; и пусть Регина никогда не проявляла к нему открытого интереса, все могло измениться. Во-вторых, в прошлом и настоящем у пирата с королевой были какие-то общие дела; не так давно Крюк посещал особняк бывшего мэра по причинам, которые не собирался называть. Стоило Эмметту об этом спросить, как тот уклончиво уходил от ответа. Сообщивший о визитах пирата Генри, общение с которым сводилось к телефонным звонкам по вине обстоятельств и преследующих город напастей, ничего не знал.       Несмотря на то, что в это время в кафе невозможно было найти свободное место, Регина сидела за дальним столиком в одиночестве. Каждую пятницу, как выяснил Эмметт, она покидала свой дом, чтобы дать возможность сыну пригласить немногочисленных друзей, которые только-только начали у него появляться. С ее репутацией это была не просто прихоть ребенка, – удивительно, что дети вообще осмеливались переступить порог белого особняка.       Поправив футболку и привычно подняв воротник кожаной куртки, Эмметт выдохнул и направился к мисс Миллс, по пути огибая шумные столики с посетителями. Он запоздало спохватился, что по всем правилам стоило заказать королеве выпить. Однако было уже поздно, и парень, в последний раз оглянувшись на стойку (Крюк одобрительно поднял вверх большой палец, как учил его Генри), просто скользнул на место напротив.       – Добрый вечер.       Она отвлеклась от созерцания бокала и подняла на него свой взгляд.       – Шериф Свон, – насмешливо произнесла Регина, как в старые времена, когда была еще мэром. Позже с этого поста ее сместила Мэри Маргарет, воспользовавшись тем, что правда вместе с городом на ее стороне. Эмметт до сих пор считал подобный ход совсем не умной идеей. Ему довелось работать с мисс Миллс в ее бытность мэра, и, если отбросить все их недомолвки и конфликты, на эту должность она подходила, как никто другой.       – Я не на службе, – беззлобно заметил Эмметт. Уже давно он не видел ее настолько близко, как сейчас, когда их разделял только стол. Она выглядело хорошо, принимая во внимание последние события. Немного усталой, да, но по меньшей мере в разы лучше, чем в Нэверленде или в тюремной камере, будучи обвиненной в нескольких убийствах. Как это бывало и раньше, она не смутилась от пристального изучения своего лица; кажется, ей это только льстило. Ее спокойная, величественная самоуверенность разительно отличалась от непробиваемого бахвальства Крюка, и после длительного общения с пиратом эта разница бросалась в глаза.       – Тогда как мне вас называть? Спаситель?       И только ей удавалось произносить последнее слово так, что оно звучало как неудачная шутка или оскорбление. Регина умела быть очаровательной, но у нее также прекрасно выходило быть невыносимой.       – Просто Эмметт.       – Хорошо... Эмметт. Чем обязана?       Острие зонтика лениво кружило вокруг оливки в бокале, пока не пронзило ее насквозь. Эмметт на секунду отвлекся на это зрелище и ответил с запозданием.       – Я хочу возобновить наши уроки.       Идея завязать разговор с помощью этой темы зародилась в его голове давно. Неконтролируемые выбросы магии, напрямую зависящие от эмоционального состояния Эмметта, все еще оставались опасной проблемой, для которой Регина сама предложила решение. В первый момент Эмметт принял жест доброй воли за желание загладить вину перед Генри, немало напуганного ее попытками вернуть себе сына при помощи магии. После нескольких занятий Эмметт понял, что ошибался, – бывшей королеве, казалось, просто доставляла извращенное удовольствие позиция учителя во время их магических уроков. Регина бессовестно пользовалась своим положением и придумывала все более изощренные способы обучения, прекрасно понимая, что гордость и упрямство не позволят ему отступить. Беспрекословное повиновение – таким было ее главное и единственное условие. Редкими моментами от нее можно было услышать похвалу, но куда более скромную в сравнении с привычными насмешками, отчего желание придушить ее порой становилось просто невыносимым.       Но достаточно быстро Эмметт осознал, что подобное поведение не было просто прихотью дурного характера. Как бы все ни выглядело со стороны, что бы он сам ни чувствовал, это делалось для его же блага. Регина знала, куда давить, чтобы заставить его стараться сильнее и работать усерднее. Она видела в нем огромный потенциал – силу, превосходящую ее в разы. Казалось, мисс Миллс не доверяла себя, но доверяла ему, поскольку добровольно помогала стать человеком, способным в определенный момент ее остановить.       Мысль об этом воодушевляла.       – Судя по тому, что за последнее время вы на уроках не появлялись, они вам больше не нужны, – отрезвила его Регина с нечитаемым лицом.       – Я был несколько занят, – отреагировал Эмметт в ответ на несправедливое замечание и уже более спокойным тоном добавил. – Спасал город.       Ироничные нотки не укрылись от его собеседницы.       – О, я заметила, – Регина издевательски усмехнулась и сделала небольшой глоток, не разрывая зрительного контакта. Эмметт мог поклясться, что они думают об одном и том же: как он на пару с Эльзой и их неуправляемой магией едва не сравняли половину Сторибрука с землей. – С ледяной девочкой.       Верным решением было бы просто сделать вид, что скрытый намек ускользнул от его внимания, но Эмметт расценил последнюю фразу как вызов.       – Просто проявлял вежливость к гостю города.       Губы Регины знакомо растянулись в улыбку, но глаза оставались холодными.       – Полагаю, ей все понравилось, – судя по тону и выражению лица женщины, они снова говорили подтекстами.       Возможно, Крюк был прав, и в какой-то момент весь город воспринимали его с Эльзой как будущую пару. Возможно, так же считала и мисс Миллс. Как бы то ни было, Эмметт продолжил их маленькую шараду.       – Да, спасибо за беспокойство, – самодовольно улыбнулся он, словно давал понять, что она не ошиблась в своих предположениях. Лицо женщины снова стало походить на застывшую насмешливую маску, не без удовольствия отметил про себя он, но все же решил остановиться и сменить тему. – Я также хотел бы увидеть Генри.       – Так вы о нем еще помните? – почти искренне удивилась Регина, подняв брови. Она пыталась укусить его побольнее, и, хотя замечание было не вполне справедливым, ей это удалось. Помимо воли Эмметт ощутил легкий укол совести и собирался ей возразить, но осекся, наткнувшись на все тот же насмешливый взгляд.       Зря он все это затеял. Регина не воспринимала его всерьез и не собиралась облегчать задачу, каждый раз обрывая попытку контакта язвительной остротой. Молчание затягивалось. Где-то позади него раздался победный звук удара опустошенного стакана о стойку.       Некоторое время мисс Миллс разглядывала его, прежде чем потянулась к сумочке. Пара купюр придавил собой пустой бокал с одиноким зонтиком. Королева, сопровождаемая взглядом Эмметта, поднялась на ноги.       – Приятного вечера, – сказала она на прощанье, но уже второй раз за вечер сработали рефлексы. В голове у Эмметта царил полный хаос, подпитываемый его нерешительностью, а вот тело знало лучше.       Пальцы деликатно и крепко обхватили чужое запястье, удерживая Регину на месте. Когда она перевела взор на Эмметта, он заметил в ее глазах не раздражение, а любопытство.       Хороший знак.       Невесть откуда взявшееся предчувствие, что все складывалось удачно, придало ему уверенности и заставило губы шевелиться.       – Постойте.       Одно простое слово, а сердце заколотилось в груди, как после быстрого бега, прежде чем замерло на мгновение, которого хватило на следующую фразу:       – Я могу вас угостить?       – Снова проявляете вежливость? – многозначительно приподняла бровь Регина, но хотя бы напрямую не отказала. Наверное, ей доставляло удовольствие мучить его ожиданием и неопределенностью.       – А что, если так? – Эмметт решил последовать извечному правилу пирата, который никогда не позволял в себе сомневаться.       – У меня высокие требования.       – Вы же знаете, я способный.       Тысячу раз при тысячи различных обстоятельств проходили их разговоры. Он видел ее величественной и разбитой, в гневе и печали. Он помнил, с какой обреченной решимостью она снимала блузку, готовая продать то последнее, что у нее осталось, за прощальный разговор с сыном и с какой отчаянной яростью вырывала сердце из груди Пэна. Ее флирт во времена проклятого Сторибрука он принимал с холодной отстраненностью, испытывая отвращение и желание жестоко проучить. Пусть последнее и являлось побочным эффектом проклятья, отводившим каждой фигуре на поле свою роль, главным отличием прошлого от настоящего отношения к Регине был простой факт, что тогда ему было плевать, какой ответ он от нее получит.       С какого-то неясного для него самого момента ситуация кардинально изменилась. Ощущения, – Эмметт наотрез отказывался называть это чувствами, – что он испытывал рядом с ней делали из ее слов приговор, определяющий дальнейшую судьбу. В их общении он растерял непринужденность и с трудом собирал каждую фразу.       В душе нарастало понимание, что искушенная Регина видела его насквозь и просто игралась, как со многими до него, хотя давно приняла какое-то решение на его счет. Словно в подтверждение этой идеи, она закусила нижнюю губу и окинула его оценивающим взглядом. На пару мучительных секунд окружавший их шум в кафе стал тише, как будто кто-то прикрутил колесико громкости, чтобы не перебивать звук колотящегося сердца.       – Хорошо, – наконец сказала Регина как будто бы неохотно.       – Хорошо? – глупо переспросил Эмметт. Кажется, в этот момент королева даже засомневалась, что поступила правильно.       – Жду вас в следующую пятницу в девять вечера в особняке, – снисходительно пояснила она с видом человека, утомленного непониманием собеседника. – Не опаздываете и сбрейте, наконец, эту ужасную бороду, – она вам совершенно не идет, – поморщилась Регина, и Эмметт со смешком выдохнул. Когда-то мэр Миллс выставила ему схожие требования, и отчего-то он был рад, что некоторые вещи между ними не менялись. Разумеется, Мэри Маргарет воспримет все как свою личную победу, в чем Эмметт не станет ее разубеждать. Воодушевление, которое он в тот момент испытывал, делало его как никогда великодушным.       Взгляд Регины неожиданно переместился куда-то над его плечом, и она нахмурилась:       – Это не ваш отец сейчас сидит с пиратом? Или, скорее, на пирате?       – Что?       Проследившему за ее взглядом Эмметту захотелось провалиться сквозь землю. Королева не ошиблась, и оставленное им место занял невесть откуда взявшийся Дэвид, чья размашистая жестикуляция определенно указывала на нетрезвое состояние. О том же свидетельствовали пустые стопки, выстроившиеся в ряд на стойке. Принц определенно принял больше, чем был способен вынести, и теперь неловко цеплялся за плечи пирата и что-то эмоционально вещал заплетающимся языком. Крюк страдал тихо, но от этого не менее демонстративно, и совершенно неловко улыбался сказанному, одновременно стараясь отстранить от себя тыкающегося, как слепой котенок, Дэвида.       Сторибрук пережил многое, но такого еще не видел. Да, пятничным вечером сложно было удивить перебравшими посетителями, но такое случалось скорее в местах вроде «Кроличьей норы» и уж точно не с Прекрасным принцем. Все осложнялось тем, что членов правящей семьи здесь знали в лицо, и ситуация привлекла много любопытных глаз.       Дэвида и его репутацию необходимо было спасать.       Лишь поднявшись на ноги Эмметт понял, что до сих пор удерживал Регину за запястье, которая, казалось, наравне с ним этого не замечала или делала вид, что не замечала. От разворачивающей перед ней сцены на ее лице появилось выражение едва сдерживаемого восторга. Поскольку в тот момент в груди разливалось жгучее чувство стыда и желание отказаться от родства с Прекрасными, Эмметт ее радости разделить не смог, но и осуждать не стал. В любом случае, она не попыталась освободить руку из плена чужих пальцев, когда они пробиралась к стойке, и от этого сладко тянуло под сердцем.       Сочетание алкоголя и недосыпа отца с маленьким ребенком оказалось убойным; Дэвид безнадежно путался в словах и сонно наваливался на пирата, который не без труда удерживал его на расстоянии вытянутой руки. Надежда на спасение зажглась в глазах Джонса при виде подошедшего приятеля.       – Хвала богам, – не скрывал облегчения он, одновременно скидывая с плеча руку принца. – У меня для тебя две новости: твой так называемый кофе просто редкостная гадость, а твой отец совершенно не умеет пить, – заключил пират под звон бьющихся шотов, которые Дэвид неловко сбил локтем со стойки. – Я на секунду отвернулся, а он уже успел залиться каким-то гадким местным пойлом.       Если бы Грэнни услышала его слова, Крюка бы навсегда отлучили от кафе.       – Запишите на мой счет, – поспешно произнес Эмметт растерянной официантке за стойкой. Та кивнула и поспешно принялась убирать осколки. – Как он здесь оказался? Когда?       – Сразу как ты бросил своего друга ради прекрасной дамы. О, Ваше Величество, – Крюк только заметил стоявшую за Эмметтом Регину и как ни в чем не бывало кивнул ей, прежде чем снова перевести взгляд на парня. – Он ничего мне толком не ответил, но подозреваю, наш принц бесславно сбежал от Белоснежки, стоило той отойти ко сну.       Захотелось опуститься на пол кафе, закрыть лицо руками и расхохотаться. Разумеется, все должно было пойти наперекосяк именно сегодня. Дэвид выбрал самое удачное время, чтобы вырваться из-под неусыпного контроля жены.       На их счастье, Грэнни нигде не было видно, но Эмметт был уверен, что даже Прекрасного в подобном состоянии она в своем заведении не потерпит. К тому же, на них все еще косились люди.       – Надо вывести его отсюда, может он слегка протрезвеет на воздухе, – решил, наконец, Эмметт, желая убрать сонного отца подальше от любопытных глаз и позора.       Джонс отчего-то завертелся на месте.        – Да где эта чертова фляжка? – негодовал он и, уже не глядя, постарался отпихнуть от себя Дэвида, заехав тому локтем под ребра. Дэвид охнул, но глаза не открыл. – Ладно, дьявол с ней.       Как бы Эмметту не хотелось, но пришлось отпустить руку Регины, чтоб помочь пирату выволочь – другое слово было сложно подобрать в сложившейся ситуации, – упавшего им на плечи мертвым грузом Дэвида на улицу. Контраст между душным кафе и вечерним воздухом не взбодрил захмелевшего мужчину.       – Ему нельзя в таком виде домой, он разбудит Эмму, – покусывая губы, нервно заметил Эмметт, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации.       – Я могу показать ему Джоли Роджер, – предложил пират. Эмметт непроизвольно поморщился от отвращения, отгоняя прочь непрошенные ассоциации. – Только тебе придется помочь мне его донести.       Крюк устал бороться с засыпающим Дэвидом и просто позволил ему прикорнуть на плече. Щедрый жест был высоко оценен, и Прекрасный окончательно обмяк, уткнувшим нос в шею пирата.       – Нет необходимости, – неожиданно подала голос до этого молчаливо созерцающая Регина. Она, несомненно, смаковала каждый момент нескучного действа. – Мистер Свон переправит вас на корабль магией.       На нее удивленно воззрились две пары глаз. Дэвид что-то невнятно пробормотал в воротник чужой кожаной куртки.       – Вы же хотели продолжить обучение, не так ли?       Возразить на это было нечего.       – А если я отправлю их не туда? – Эмметт с сомнением посмотрел на Регину, игнорируя натужное пыхтение Крюка. Пират, к счастью, последний вопрос не расслышал – был несколько занят, из последних сил стараясь удержаться на ногах с нелегкой ношей.       На свое замечание Эмметт получил ответ, столь же насмешливый, как и те, что мисс Миллс давала ему во время прошлых уроков.       – Постарайтесь. Вы же способный.       – Ладно, давайте быстрее, иначе я за себя не отвечаю, – нетерпеливо вклинился в их беседу взъерошенный Крюк. – И, кстати, Эмс, если тебе нужно благословение на серьезные отношения, можешь попытаться его разбудить. Свое я уже получил.       В былые времена ответом ему стал бы испепеляющий взгляд, но сейчас должного внимания его словам Эмметт не уделил, поскольку был слишком занят предстоящим испытанием своих магических способностей.       – Что я должен сделать? – напряженным голосом спросил он у Регины и нервно потер похолодевшие руки.       – Расслабиться, – не без удовольствия произнесла она и приблизилась к нему вплотную. Аромат ее парфюма был настолько знаком и приятен, что Эмметт даже не сразу сообразил, что непроизвольно втягивает ночной воздух глубокими вдохами.       – Прекрати смотреть на меня с таким укором, друг, – Крюк был недоволен и смущен одновременно. Он как-то умудрился неловко переступить с ноги на ноги, несмотря на повисшего на нем Дэвида. Однако легче было сказать, чем сделать: Эмметт просто не мог взглянуть другими глазами на эту парочку обнимавшихся взрослых мужчин.       Рука, коснувшаяся поясницы под курткой, застала его врасплох.       – Расслабься, – почти на ухо прошептала Регина, и вкрадчивый шелест ее голоса вызвал непроизвольную дрожь вдоль позвоночника. – Закрой глаза. Подумай о месте, куда собираешься их перенести. Представь его ясно и четко.       Все слишком отличалось от их обычного процесса обучения. Тогда Регина насмехалась, сейчас – практически соблазняла. В первом случае ее поведение вызывало бессильную злость, а в настоящий момент – мысли о чем угодно, но только не о проклятом корабле. Разумеется, в такой обстановке, в непосредственной близости от нее Эмметту было сложно сосредоточиться. Он прилагал усилия, следуя за ее голосом, как за путеводной нитью, однако вопреки всему, свет не мелькал еще даже вдалеке. Джонс совсем не помогал.       – Не заставляй даму ждать, Эмс, – подтрунивал он и, судя по странному пыхтению, резким движением поправил сползающего с плеча Дэвида. – Ладно, детки, ведите себя хорошо, не забывайте...       Сладкий голосок пирата неожиданно прервался, не успев завершить фразу. С легким раздражением и обреченным вздохом Эмметт открыл глаза. На площадке позади кафе никого кроме них с Региной не осталось.       А значит...       – У меня получилось, – удовлетворенно выдохнул Эмметт, чувствуя небывалый душевный подъем уже второй раз за вечер, и оглянулся на королеву.       – На самом деле нет, – сухо заметила она с долей снисходительности в голосе и убрала руку, разорвав приятный контакт. Непонимание и нахмуренное лицо парня ее явно позабавили. – Я и забыла, насколько утомительной бывает болтовня этого пирата.       Его охватило чувство досады и облегчения. Да, Регина решила самостоятельно разобраться в ситуации и не позволила ему проявить себя. Но, с другой стороны, в текущем состоянии Эмметт с большой долей вероятности мог промахнуться и отправить пирата на пару с отцом куда угодно.       – В пятницу в девять, – напомнила Регина, перетянув на себя его внимание, и он машинально кивнул.       Было понятно, что разговор подходил к концу. Здесь их пути расходились.       – И передайте своему однорукому другу, что я жду его завтра у себя, – бросила она напоследок через плечо перед уходом, который просто не могла совершить неэффектно.       – Зачем? – соскочил с языка вопрос прежде, чем Эмметт успел себя остановить. Он напряженно смотрел ей в спину. Регина остановилась и снизошла до легкого поворота головы.       – А вот это касается только меня и капитана, – с загадочной полуулыбкой ответила она, несомненно понимая, что лишь больше заинтриговала его. Некоторое время он просто стоял, смотря ей вслед, переваривая собственные ощущения, произошедшее за вечер и последние слова Миллс.       – В чем дело? – не потрудилась изобразить удивление Регина, когда он настиг ее у перекрестка безлюдных улиц. Сторибрук по ночам буквально вымирал. Где-то вдалеке послышался вой дикого зверя, но тревожиться было не о чем: на ночном небе взошла полная луна, а, значит, Руби тратила отведенное время, наслаждаясь свободой и своим проклятьем.       – Как шериф этого города, я обязан убедиться, что вы без проблем дойдете до дома, – между делом пытался отдышаться Эмметт и замедлил шаг, чтобы идти с ней вровень. Он откровенно заигрывал, и пусть Регина не выглядела впечатленной, ей это в определенной степени нравилось, – в противном случае она бы сразу его отшила.       Подобным самовнушением Эмметт занимался еще в Нью-Йорке, и с тех пор придерживался именно такой версии. Вариант, в котором Регина с бездушным удовольствием наблюдала за его тщетными попытками, ему не нравился.       – Вы же не на службе, – напомнила Регина. Казалось, она специально запоминала сказанное им, чтобы потом удачно ввернуть ту или иную фразу. Что ж, по крайней мере, она тратила на него свои усилия, и это должно было хоть что-то значить.       – Просто проявляю вежливость, – не стал уступать ей Эмметт, чем вызвал у нее легкую улыбку.       Репутация королевы, ее поступки и шлейф из сплетен и фраз, тянувшийся за ней, нисколько не способствовали ее сближению с остальными. Она не стремилась кого-то переубедить, и люди самоуверенно полагали, что видели ее сущность и намерения насквозь. Ей отказывали в прощении, вопреки непростому пути к искуплению, который ей удалось пройти. Когда-то Эмметт полагал, что она не стоила ни его внимания, ни времени. Всем обстоятельствам стоило обернуться против нее, чтобы доказать, королева – всего лишь титул, очередная роль, скрывающая куда более глубокую личность. Регина была загадкой, и многим стоило жизни попытка приблизиться к истине. И пусть Эмметт не признавал зависимостей, эта зависимость казалось ему наиболее притягательной.