Дней моих чернота

All the hurt, all the lies Несмотря на боль и ложь, All the tears that they cry И слезы, которые они проливают, — When the moment is just right Когда наступит нужный момент, Youʼll see fire in their eyes Ты увидишь огонь в их глазах, Cause theyʼre stronger than you know Потому что они сильнее, чем ты думаешь, A heart of steel starts to grow В них зреет стальное сердце. © The Script — Superheroes

Виолетта Эвклиф в одиночестве гуляла по городу, стуча своими шикарными каблуками. Прислонившись к перилам моста, женщина достала из сумочки пачку сигарет, только что купленную в каком-то ларьке неподалёку. Сначала посмотрела на них с некоторым отвращением, но, видимо, плохое настроение было выше этой самой неприязни к курящим. А потом вспомнила, что совсем забыла купить зажигалку или спички. Женщина только вздохнула и взглянула на синее небо, что было тёмным и бездонным, только луна и одна-единственная звезда. Виол выкинула сигарету в воду и вздохнула. Домой совершенно незачем возвращаться. Её там никто не ждал. Вайс, как обычно, в больнице, где буквально живёт. И Стинг тоже там. Юкино сказала, что переночует у подруги. Куда ей ещё податься? К тому же с мужем у неё весьма натянутые отношения после того, как речь зашла о переводе Стинга на домашнее лечение. С тех самых пор они вообще не разговаривали. Из-за этого у неё началась депрессия. Больше всего её, разумеется, волновал сын. Сердце матери разрывалось от боли, и ей безумно хотелось бы ему помочь. И быть постоянно рядом. Вот только… ему это точно не поможет. Стингу это сделает лишь больно. Весь её вид будет показывать боль и страдание. И ей ничего не оставалось, кроме как выпить. Виолетта зашла в самый дорогой бар, где играла хорошая музыка и продавали изысканный алкоголь. Там была слишком умиротворённая атмосфера. Зато много людей в хорошей одежде и дорогими духами. Они культурно беседовали, сидя в расслабленных позах на красных кожаных диванах. Кто-то из них играл в бильярд и покуривал сигареты. Она заказала саке и не раздумывая выпила первую партию, поморщившись. Достала свой телефон и хотела позвонить сначала Стингу, потом Вайсу. Но с грустью убрала его куда подальше и заказала ещё алкоголя. Только слезы всё никак не останавливались, продолжая смешиваться с тушью и серыми струйками скатываться по щекам. И ей было плевать на то, что бармен, молодой парень, чувствует себя неловко. — Алло, Юу? — она сдержанно смахнула слезы и улыбнулась, не позволяя себе всхлипнуть или шмыгнуть носом, чтобы дочь ничего не поняла. — Да, мам? — её голос был уставшим, чуть хрипловатым. — Ты уже спишь? Извини. Хотела узнать, всё ли у тебя в порядке, — забеспокоилась вдруг Виол. — Да, мам, все хорошо. Мы ещё не спим, просматриваем альбомы и смеёмся, — и Юкино, не удержавшись, хихикнула. — А ты где, мам? У тебя музыка на заднем плане. — Ммм, я тут встретилась со своими коллегами, и мы решили выпить. Пока ещё что-то соображаю, решила узнать, всё ли хорошо. Вот ты, несносная девчонка! — внезапно воскликнула Эвклиф, напугав бармена. — Зачем только перекрасилась в этот безобразный цвет? Тебе так шел отцовский цвет волос, твой природный, между прочим. Ты же знаешь, что я за естественность. Взяла, такое ощущение, и мне назло стала пепельницей! Такой же серой. Фу, омерзительно! Вот уедешь на несколько месяцев работать, так вечно что-нибудь случается… с каждым. — Ну ма-а-а-ам, — протянула Юкино, так и чувствовалась, что девушка закатывает глаза, а на заднем плане раздался негромкий смешок. — Не называй меня так, сколько раз повторять, тупоголовые вы мои дети! — возмутилась женщина и выпила рюмку. — Смотри, не ложись поздно. Завтра ещё в школу вставать. — Хорошо, ты тоже не задерживайся на своей…м-м-м….встрече. Спокойной ночи, — буркнула девушка. — Спокойной, — и она выключила телефон. Было приятно слышать, что хоть у кого-то всё в порядке. А вот она была уж точно не в порядке. Ей было хреново. Причём шкала «хреновости» намного превышала отметку «макси», готовясь прям лопнуть от напряжения. Ей даже не хотелось пить алкоголь. Хотя он был не так уж и плох. Она только удивлённо поджала губы и выпила стакан, наслаждаясь вкусом теперь уже виски. Да, сегодня она определённо попробует все в этом заведении. А потом, когда будет настроение и желание, а точнее, когда не будет настроения, а останется лишь желание, женщина вернётся сюда снова. Слезы уже высохли, оставив лишь серые полоски на щёках. А в душе появилась непонятная лёгкость, хотелось выпить ещё и ещё. Время и место для неё не имело значение в данный момент. Она слушала чертовки элегантную музыку и пила отличный алкоголь. Ей больше и не надо было. — Да и пошёл ты к черту, Вайс, — она выпила последний стакан и вытащила сигарету, попросив у бармена зажигалку. — Ты даже собственной жене не можешь позвонить, упрямый осел! Как только сигарета задымилась, подавая признаки жизни, женщина сделала первую, весьма глубокую затяжку, прикрывая глаза. С чувством лёгкости и умиротворённости Виол медленно выдыхала белый дым изо рта, вяло улыбаясь. Она почувствовала это. Как внутренняя пустота мигом заполнялась дымом, запах алкоголя расслаблял, а само его действие заставляло думать только о хорошем. И в эти мгновения она почувствовала, что может дышать. «Вы знаете человека по имени Вайс Эвклиф?» На этот вопрос Виолетта Эвклиф ответила бы: «А это кто такой? Пошёл к черту, скупердяй. Моя компания на сегодняшний вечер — это алкоголь и дешёвые сигареты из ларька». Тогда почему же это имя постоянно всплывает в её голове? И почему она вызывает сейчас такси и называет адрес его больницы, расплачивается за алкоголь, а потом уходит, немного пошатываясь? Официант, что обслуживал других посетителей, сидящих за столиками, учтиво взял её под руку и придерживал до самого такси. Пожалуй, на этот вопрос даже она не даст ответ. Единственное, что Виолетта скажет, так это то, что Вайс Эвклиф — невероятный козлина, которого она все же любит. — Эй, водитель, — пробормотала она. — У вас есть жена? — Мы развелись несколько лет назад, мэм. — А в чем причина? — Думаю, мы не сошлись характерами, — усмехнулся он, не говоря ничего более. — Вот и мы… не сходимся, — вздохнула она и прикрыла глаза, мгновенно задремав, укутавшись в свой пиджак. Он провонял табаком и её духами. В машине играла умиротворённая мелодия, а шум колёс как нельзя кстати хорошо вливался в атмосферу. Её телефон завибрировал, но Виол уже его не слышала. Никто не мог помешать ей наслаждаться сном. Разве что голос таксиста, который громко, но вежливо разбудил даму и назначил сумму за проезд. Она, ничего не соображая, сунула ему в руки какую-то уж слишком крупную купюру, сказала оставить сдачу себе, а потом хлопнула дверью и пошла по направлению к больнице. Ноги ужасно заплетались, и женщина упала. Агрии большими усилиями удалось не закричать и не разрыдаться от боли. Хотя, не так уж и больно. Из-за алкоголя боль притупилась. Виол разозлилась, сняла свои высокие каблуки, поплелась дальше к своей цели, опираясь теперь только на левую ногу. Больница была уже закрыта для посетителей, но неотложка и хирурги продолжали свою работу. Правда, свою работу Виолетта закончила. Не жалея своего платья, облокотилась о стену и съехала по ней же. Села, при этом кидая свои каблуки куда-то рядом, она уткнулась в свои колени. Все же, несмотря на приличную дозу выпитого алкоголя, боль в ногах ощущалась. Особенно болела правая. И сколько так прошло времени, она не знала. Женщина находилась в полудремоте. Боль в ноге ощущалась, к тому же уже была ночь, а значит, похолодало, всё это не давало её мозгу окончательно отключиться. Инстинкты подсказывали ей, что надо идти. Вот только встать — самая сложная задача. В какой-то момент её мозг просто отказывался соображать. Но, кажется, Виолетте немного повезло. Её заметил охранник и сказал дежурной медсестре. А так как весь персонал уж очень хорошо знал семью Эвклиф, то сразу же поняли, кто перед ними… сидит. Дежурная медсестра сразу же сообщила все главврачу. — Что же нам делать, Вайс-сенсей? Может быть, охранник отнесёт её в палату? Кажется, Виолетта-сан перебрала с алкоголем, — взволнованно говорила она и изредка подсматривала на охранника. — Думаю, да, она в порядке. Явных признаков отравления нет. — Тогда я сам с этим разберусь, — с этими словами Вайс скинул звонок и без лишних движений вышел из кабинета. Он спустился с помощью лифта на первый этаж и вышел на улицу, оглядываясь. Охранник повёл его в сторону парковки. Около стены Виол и сидела, всё так же поджав под себя колени. Мужчина двинулся к ней навстречу. Вайс не ожидал, что его жена поднимет голову. Он думал, что она совсем пьяная, что даже спит на улице, около больницы. — Что ж ты… преследуешь меня? — медленно и вяло спросила женщина. — Не воображай. Вставай, — он взял её за локоть и придержал за талию. В его действиях совсем не было нежности или жалости. Эвклиф работал на автомате, как будто такое происходило с ним каждый день. Именно это её и разозлило в тот момент, потому что муж никогда с ней не был груб. Она поморщилась от боли в ноге, но все равно забыла о ней, потому что злость в тот момент охватила её с головой. Виолетта каким-то образом вырвалась из его хватки, слишком резко ступила на правую ногу и начала падать. Чтобы хоть как-то защититься, на автомате женщина выставила руки вперёд. Но колени неизбежно обожгло, как и ладони. А Вайс стоял в шоке, даже не понял, что произошло. Он присел на корточки и притронулся к её ногам. Ледяные. Мужчина услышал стон и её всхлип. Он сразу же все понял. Это минимум растяжение. Вскрытие покажет, как говорится. И главврач немного смягчился, всё же это из-за него она в таком состоянии. Чувство вины одолело его, хотя Вайс был тоже обижен. Обижен тем, что Виолетта его не понимает. Не понимает его стремлений сделать сыну лучше. Но за эти дни «молчанки» он всё же обдумал вариант жены. И он показался ему не таким уж и плохим. Действительно, Стингу тоже нужен моральный отдых. И теперь она, вся в слезах и обиде, лежит на асфальте, не в силах даже встать. Её роскошное белое платье чуть ниже колен задралось и стало грязным. На коленях виднелась запёкшаяся кровь, и ладони тоже пострадали немало. Кажется, он готов сдаться и принять её сторону. — Эй, дорогая моя, — улыбнулся он. — Надо было и меня позвать, я тоже сегодня собирался выпить. Виолетта ничего не сказала. Но ему ответ совершенно не был нужен, он просто с наигранными вздохам и охами поднял её, сопротивляющуюся, на руки и улыбнулся. — Виол, ты потолстела? На свадьбе я тебя поднимал, ты была легче. — Ты просто старый хрыч! — Дорогая, тогда и ты в такой же лодке. Мы с тобой — пара никому ненужных стариков! Он отнёс её до зала, где принимали людей с экстренными ситуациями. Неотложка, проще говоря. Вайс надел очки, которые все время носил в нагрудном кармане халата, и взял пару влажных салфеток. Мужчина взял в ладони лицо Виол и нежно начал убирать тушь со щёк и всю остальную косметику. — Извини, милая, — усмехнулся тот весело, — но это не твоё любимое средство для снятия макияжа. Казалось, его слов она не слышала совсем. Женщина видела только его лицо и ощущала умелые движения руками, когда он обрабатывал её раны на коленях. Видела, как он от усталости ослабил свой чёрный галстук, а потом нежно обработал её руки, поглаживая лишь большим пальцем её кожу. Разве можно после такого злиться на него? Да Виолетта уже мысленно набросилась на него. — Прошу у тебя прощения. Я поступил неправильно, все эти дни даже не пытался тебе позвонить, — его нежность сменилась напряжённостью и сожалением. — Я причинил тебе боль. Виолетта больше не могла этого слушать и просто замахала правой ладонью, а другой прикрывала рот, дабы не зареветь в голос. Ей было достаточно его взгляда и извинений. Она все понимала. Может быть, женщине и хотелось много внимания к себе, но она понимала его как никто другой. Это был её муж, её вторая половина. Они обнялись, и Виол тихо заплакала у него на плече. А он только поглаживал её по спине ладонью. Потом подарил лёгкий поцелуй в районе скулы и помог подняться. Виол улыбнулась и облокотилась на него. — Ой, я такая пьяная, — с хитринкой произнесла она. — Боже, милая. Тогда предлагаю лечь здесь, в отделе неотложки, а завтра я заберу тебя. Обещаю, неудобств ты не испытаешь. — Нет, я в порядке, — резко отпрянула она и, прихрамывая, пошла по коридору. — Протрезвела после твоего недельного запаха. — Что? — не понял Вайс.

***

Когда девушка проснулась в школу, настроение у Люси почему-то было выше отметки «хорошо». Это признак того, решила она, что всё уже приходит в своё русло. Её пока никто не трогал, и девушка ни о чём не волновалась. Разве что синяк на лбу пришлось замазывать. Но это мелочи. Представить хотя бы лицо Леви во втором классе старшей школы. Сразу становилось смешно. Хартфилия только и занималась тем, что фотографировала своих одноклассников за работой на фестивале. Это поручил ей классный руководитель для альбома класса. Вот и попалась случайно Леви. У неё была такая кислая мина, будто бы её тут же вырвет. Девушка оставила её, более того, купила рамку и прятала в шкафу, чтобы подруга не увидела. Хотя, та и так знает. После каждого разорванного экземпляра Люси просто печатала новую и каждый раз улыбалась. МакГарден потом уже надоело истреблять свои ошибки прошлого, она просто забила, махнув рукой. И теперь блондинка доставала эту фотку только для того, чтобы поднять себе настроение. В школе тоже было всё хорошо. Из учителей никто не спрашивал, разве что Минерва весь урок как-то странно на неё смотрела и загадочно улыбалась. Теперь она решила, что будут обедать в актовом зале, где нет ни противного радио, ни большого скопления людей. И однажды, когда девушка вышла во двор, дабы подышать свежим воздух, за углом школы, она услышала разговор Нацу и Грея. Они стояли около дверей мужской раздевалки и… курили. Причём на территории школы запрещалось курить и принимать алкогольные/психотропные вещества. С этим было очень строго, и школьный совет за этим тщательно следил. Неважно, какое положение в обществе занимает твоя семья, да хоть ты пуп земли, на школьной территории данные действа не приветствовались. Более того, нескольких учеников уже ловили и исключали из школы. Было много скандалов по этому поводу, которые даже просачивались на главные страницы газет. Нередко уделяли внимание таким персонам, как Драгнилу или Фуллбастеру. Иногда и о ней писали нехорошие статьи. Ей было особо все равно, а вот отцу — нет. Он отдавал деньги и все силы, дабы новости блокировали. С его властью такое вполне реально осуществить. Никто не хотел быть разорённым. У Джудо есть собственная команда, глава которой Локи, которая тщательно следит за выпуском новостей и газет. Информация, которая могла бы подмочить репутацию, каким-то образом не просочится в СМИ. Но было неприятно, когда всёже кое-что проникло. «Похищение дочери известного бизнесмена!!! — кричали заголовки газет. — Кто за это в ответе?». И на главном плане девочка с заплаканными глазами идёт в сопровождении мужчины из кидотай*. На ней было лёгкое розовенькое платьице, распущенные волосы, и по всему телу синяки и ссадины. Девочка — Люси Хартфилия в тринадцатилетнем возрасте. И это было её первое похищение с целью наживы. Но денег похитителям никаких не дали. Отец посчитал нужным привлечь подразделение «кидотай». А местонахождение было определить несложно. Никто ведь не знал, что у Люси Хартфилии — будущей наследницы компании — есть чип, встроенный в её серёжку, и этот чип располагался в хряще. Она сама не знала, что в её серёжке встроено нечто подобное. Люси вообще считала, что по своей воле проколола хрящ. Бунтарский подростковый возраст. Решив, что подслушивать и подглядывать — это плохо, она ушла оттуда с очень неприятным осадком. С Нацу по этому поводу она разговаривать совершенно не хотела. Это его жизнь. Даже если возникнут неприятности, то его семья в состоянии их решить. Семья Драгнил в пятёрке богатых жителей Токио. Её собственная семья находилась лишь только в топ-15. Тоже неплохо. А Фуллбастеры тоже недалеко ушли от Драгнилов. Они были на шестом месте. Как ни странно, но узнавала это девушка от отца в воскресенья за ужином, когда он распылядся на эту тему, мол, они тут работают как проклятые, получают пятнадцатое место, а другие хлебают целыми днями чай и остаются на лидирующих позициях. А Хартфилия лишь слушала и не понимала его возмущения. Пятнадцатое место — это очень даже конкурентоспособное место. Только за полгода они сдвинулись с двадцатого на пятнадцатое. Люси считала, что это неплохой результат. А её отцу будто было всё мало. Но всё же... Нацу, по всей видимости, многое позволяли, раз у него на всю спину татуировка, он курит, Люси ещё не удивится, если и пьёт. Даже в школьной рок-группе играет и иногда выступает с ними на концертах в барах. Скорее всего, по ночам дома его нет. Возможно, просиживает все часы напролёт в клубе в обнимку с алкогольными бутылками или гоняет как сумасшедший по пустому городу на своём шикарном автомобиле (или байке). Каждый день встречает новых девчонок, а там уже по сценарию: всего лишь танец, алкоголь, машина, дом, постель, секс. Неудивительно. Многие жили по такому принципу в школе. Но как-то же им удавалось шифроваться от своих занятых родителей, черт возьми! И Люси им завидовала, потому что с чипом в ухе ей далеко не убежать, если только сама его не выкинет куда подальше. Хартфилия никак не хотела признавать, что ей… любопытно. Да-да, именно любопытно. Она хотела узнать, какой из себя Нацу Драгнил и чем он живёт. Они уже знакомы примерно несколько недель, общаются неплохо на переменах (он показал ей свою татуировку, очень важно ведь!). И в один такой день девушка не удержалась. Ну вот просто слетел вопрос сам собой с языка. Беда была только в том, что задала этот вопрос она далеко не самому Драгнилу. А Лис и Леви, когда была короткая перемена. Совершенно случайно, как уже было сказано. И так пожалела! Потому что Леви в тот же миг заулыбалась и начала подмигивать, то и дело шевелить бровями и хитро прищуриваться. Лисанна хоть и смеялась над всеми мимическими жестами МакГарден, но улыбка её была какой-то натянутой. Было совершенно понятно, что она ничего не расскажет. Просто не потому, что её попросил об этом Нацу или кто-то ещё. Лис не хотела этим делиться с кем-то ещё. Как ни странно, Люси сразу же уловила это её настроение. После этого вопроса Штраусс вела себя с ней настороженно, будто готовящаяся к долгому бою гиена. Люси было всё равно, она не обращала внимание на её некоторые «особенности», когда речь заходила об её друге детства. И вот, когда один из очередных учебных дней подошёл к концу, они все начали прощаться. Нацу и Люси обнялись, как бы прощаясь. Хартфилия точно только почувствовала запах не только дорогого одеколона, но и запах сигарет, который, кажется, пытались скрыть при помощи мятной жвачки. Очень оригинально. Блондинка только подняла свою правую бровь и выжидающе на него посмотрела, скрестив руки на груди. Драгнил не понял. — Думаешь, мятная жвачка поможет скрыть запах? — устало тогда вздохнула она. — Может быть, запах изо рта исчезнет, а вот от одежды за километр разит сигаретным дымом. Он глянул на неё удивлённо и потом неловко почесал затылок правой рукой, улыбнулся, только с натяжкой. В молчании опустил руку и отвёл взгляд. Гажил и Леви давно скрылись за горизонтом, строя планы на вечер. А они так и стояли около школы. — Так бывает с людьми, Люси, — необычно серьёзно произнёс розоволосый. — Привычка, от которой уже не избавишься, — потом он снова широко улыбнулся и посмотрел на машину, где сидел Локи и ждал её. — Тебе пора ехать. Хартфилия только цыкнула и раздражённо вздохнула. Когда Нацу уже готов был свернуть на парковку, где стояла его машина, Люси задержала его, схватив за рукав рубашки. Она начала тыкать по сенсорному экрану своего телефона и потом приложила технику к уху. — Алло, Локи. Меня подвезёт сегодня друг до дома. Можешь ехать по своим делам, у вас же сегодня конференция, — протараторила она и хотела уже отключиться, как услышала что-то протестующее на том конце трубки. — Никаких «но»! Отец даже не узнает. Спокойно! Еду с самым надёжным человеком — Нацу Драгнилом! — с сарказмом произнесла она. — Так, что это вообще такое? — не понял розоволосый и был в глубоком шоке. — Теперь у нас мно-о-о-ого времени, чтобы поговорить. Пошли, я тебе покажу, где живу, — схватила Люси уверенного того под руку и повела к парковке. — О чем ты говоришь? Я знаю, где ты живёшь. Запомнил ещё с первого знакомства, — улыбнулся парень и подмигнул. А Люси приняла такой вид, будто бы говоря ему: «Господи, неважно!». Девушка остановилась перед рядом машин, не зная, куда дальше идти. Драгнил победно хмыкнул, высвободил свою руку, по привычке заталкивая их в карманы школьных брюк, и вальяжно направился к спортивной чёрной машине, которая не очень резко выделялась из общей массы. Все здесь стоящие машины были очень дорогие и прям-таки друг другу не уступали. — Прошу, — устало произнёс розоволосый, открывая перед ней двери. Он снял с неё сумку и кинул на заднее сидение, как и свою. — Не знала, что ты куришь, — приступила сразу к делу блондинка, повернувшись к нему лицом. — И? Как долго? Когда я слегла в больницу или когда выписалась? Когда, Нацу? — Настолько ли важен этот вопрос, чтобы его задавать первым? — стал серьёзным он и сжал руль с такой силой, что костяшки побелели, а желваки заиграли на его лице. От неё это не укрылось. — Есть два Нацу. Первый — добрый и тупой, а второй — умный и очень серьёзный. — Ой, серьёзно? — рассмеялся Драгнил, выезжая за пределы школы. — Тогда есть и две Люси. Одна — очень спокойная и безразличная, а вторая — оторва и весьма любопытная, в общем, зараза. — Третий — саркастичный идиот. — Третья — заноза в заднице. — Четвёртый — «ненавистный-мне-Нацу». — Четвертая — «ненавистная-мне-любопытная-Люси», — розоволосый, продолжая внимательно вглядываться в дорогу, невольно улыбнулся такой перепалке. — Так ты мне ответишь на мой первый вопрос? — вздохнула Люси и отвернулась от него, обиженно надув губы, ибо все вариации Нацу закончились в голове. Сказать было в защиту нечего, и всё, что оставалось, так это перевести тему. — Очень ловко, Хартфилия, — подмигнул он и рассмеялся. — Ладно, я отвечу на твой вопрос. На самом деле, м-м-м, я курю долго. Даже дольше, чем ты думаешь. Это привычка, — произнёс Нацу с озорной ноткой в голосе, и блондинка почувствовала, как парень начал прибавлять газу, вцепилась в юбку и наблюдала за тем, как он ловко обгоняет машины. — Я решил бросить в этом году, но, как видишь, не все так просто. Как ты узнала? — Я видела вас с Греем около мужской раздевалки, — коротко ответила блондинка. Наступила тишина. Она хотела задать ему следующий вопрос, вроде: «А почему начал?». Но язык не поворачивался. Всё же и она тоже боится услышать в ответ: «Не твоё дело». — Пятая — странная, — хихикнул Нацу, стукнув по рулю ладошкой. Хартфилия вопросительно на него взглянула. — Ну, Люси, не хмурься. Я же не знал, что твоё любимое хобби — подглядывать за мной, когда я переодеваюсь. — Пятый — самоуверенный, — хмыкнула. — На самом деле, — и снова эти перепады в разговорах. То он весёлый, то холодный и серьёзный. Кажется, Хартфилия уже начинает привыкать к его… кхм… пяти «личностям». Как и он — к её, — это все девушка, которая мне нравится. — Лисанна? — совершенно безразлично сказала она, ткнув пальцем в небо. — Серьёзно? Ты даже это знаешь. Как долго ты за мной следишь? — удивлённо восклицал он. — Я просто предположила. Не стоит так бояться меня. Это ведь обычное дело — влюбляться в своих друзей детства. Как никто другой, ты знаешь этого человека и готов быть с ним до самого конца. — Господи, ты уверена, что по ночам спишь? Ты даже знаешь, что мы — друзья детства. Черт побери, да как так, Люси? — удивлению, казалось, не было придела. А вот блондинка очень даже нравилось удивлять и одновременно злить друга. О да. Теперь Нацу знает, что в Люси умирает высококлассный детектив. — В общем, неважно. Ты права. Между нами эта стена. Когда я понял, что ничего не выйдет, ходил в жуткой депрессии, не хотел ни с кем разговаривать. Даже пропускал репетиции, — вздохнул он и улыбнулся грустно. — Гажил посоветовал начать встречаться с кем-то другим. И познакомил с тобой через Леви. — Очень оригинально, — закатила глаза. — Так уж вышло, что мы с тобой стали друзьями. Не мог представить на месте своей девушки кого-то, кроме неё, — Хартфилии от таких слов стало немного обидно, хотя она полностью осознавала причины и всё такое. Все же гордость и у неё имелась. — А недавно она начала встречаться с одним парнем. Мои нервы не к черту. Я — жуткий собственник. Но и не хочу чувствовать её ненависти, если вдруг начну этого парня мешать с грязью. Лисанна не любит, когда вмешиваются в её личную жизнь. Самое ужасное, что она просто играет со мной. Лис прекрасно все понимает. Меня это только злит. Теперь вот, нервно покуриваю сигаретки, а ночью веселюсь в барах. — М-да. — Приехали, — сказал Нацу и развернул ладонь, ожидая чего-то. — С тебя пять долларов. — Очень мило, друг, — театрально улыбнулась Хартфилия и со всей силы хлопнула по ладошке. — Зайдёшь? — Меня не интересуют кофе и чай, — загадочно посмотрел он на подругу. — Прости, но нам стоит расстаться на этот день, дорогая. — Как скажешь, дорогой. Только вряд ли тебе сегодня предложат что-то покрепче, чем чай, кофе или совсем другое, — съязвила она, забирая с заднего сидения свою школьную сумку. Драгнил только закрыл ладонями лицо и рассмеялся. — Господи, какая же ты заноза!

***

Вот уже с четырёх часов идёт сильный дождь. Эвклиф только улыбнулся явлению погоды, и ему жутко захотелось выйти на улицу, вдохнуть запах свежести, послушать звуки дождя и редкие раскаты грома. Раньше он ненавидел дождь, ненавидел пасмурную погоду. Ему нравилась небольшая облачность и лёгкий ветерок. Наверное, потому что любил разглядывать большие белые клочки «сахарной» ваты в небе. Как они медленно плывут в одну сторону, а ветерок приносит за собой прохладу и запах цветов. Он не знал, что сегодня ему предстоит, но парень думал насчёт отказа от процедур химиотерапии. Всё же Стинг хотел официально отказаться от лечения, пусть Вайсу будет тяжело и больно, но ему сейчас намного хуже. Ему уже двадцать три, не маленький, может принимать самостоятельные решения. Какими бы они не были, он несёт за них ответственность. А то ему придётся лежать в больнице с мыслями о неизбежном. У отца его хоть есть надежда ещё на какую-то операцию. Хочет найти решения. Они пока не готовы сдаваться. А вот блондин уже, кажется, сдался. И давно. Но парень не считал это чем-то постыдным. Стинг искренне считал, что делает все правильно. Да и к тому же у него начали выпадать волосы из-за этой терапии. Поэтому он чётко решил, что сегодня вечером пойдёт к отцу и все ему выскажет. Что бы он там ему ни сказал. Пусть ударит, назовёт неблагодарным или ещё что-то в этом духе. Он позволит ему. Стинг считал, что откупается таким способом. Но какого же было его удивление, когда в дверях он столкнулся со своей сестрой. Юкино тяжело дышала, капельки пота собрались под козырьком её новой бейсболки, которую развернула на 180 градусов. Она улыбалась, во всю ширь и попыталась сказать что-то сквозь тяжёлое после бега дыхание. — Успокойся, — усмехнулся Эвклиф, явно не понимая, что вообще происходит. Хотя выглядело это довольно забавно. — У меня новости, — на этой ноте она закрыла рот руками и запрокинула голову назад, отвернувшись. Агрия пыталась остановить подступающие слезы. Её голос дрожал, и девушка попыталась весело рассмеяться, но это был какой-то жалкий хрип побитой собаки. — Да что случилось-то? — не выдержал парень и потребовал тем самым объяснений, губы его сжались в тонкую полоску. В связи с событиями последнего месяца парень уже ничего хорошего не ждал. А зря. — Мама каким-то боком, да черт знает каким (!!!), уговорила отца выписать тебя. Я так счастлива, нии-сан! — крикнула Юкино со слезами на глаза и кинулась обнимать его. А сам блондин стоял в шоке, не веря своим ушам. Он даже не сразу сообразил, что стоит в объятиях сестры. Только потом уже медленно положил свои руки на её спину. Вдали виднелась Виол, которая, пыхтя и краснея от негодования, прихрамывая, шла к ним. — Чертовка! Я хотела рассказать сыночку эту новость! — фыркнула женщина. Она оттолкнула возмутившуюся Юкино, сама обняла его, поглаживая по волосам. — Как же я рада, что напилась вчера и упала со своих высоченных каблуков, — Агрия сказала это с какой-то сладостной распевкой и нотками победы в голосе. — Собирайся, дорогой, сегодня же мы покидаем это… кхм… адское место. — А что насчёт лечения? — так и не понял до конца эту историю Стинг. Осознание начало приходить к нему только сейчас. Но смешанность чувств не отступала. Были всё же какие-то сомнения, думы о злой шутке, но серьёзные разговоры его родных людей и их сияющие улыбки говорили о том, что все происходит здесь и сейчас. И он выписывается из этой ненавистной ему больницы. — По этому вопросу не ко мне, — подняла обе руки вверх женщина, будто бы признаваясь в страшном преступлении. — Сынок, скажи уже что-нибудь или хотя бы улыбнись. Я даже не знаю, может, я сделала неправильно, попросив о твоей выписке? — О нет, мам! Это очень даже классно, — растерялся парень. — То есть не то чтобы… блин. В общем, я просто не знаю, реальность это или иллюзия. — Сынок, — улыбнулась Виолетта, поглаживая того по щеке, — я все понимаю. О! А вот и ты. Стинг не понял, когда его мать улыбнулась и сказала эти слова. Но потом уже сообразил, что позади него шёл Вайс с небольшой папкой в руках и очках. Шёл мужчина быстро, брови его были нахмурены, а вот глаза выражали крайнее беспокойство. — Пап… — Надеюсь, тебе это поможет, сын, — похлопал он того по плечу. — Подпиши эти документы, и мы выпишем тебя официально. Сегодня ты наконец-то окажешься дома, впервые за прошедший месяц. Не скажу, что совсем не рад этому, но очень надеюсь на правильность принятого решения. Они только молча обнялись. Эвклиф-младший благодарно улыбнулся. В тот момент ему показалось, что жизнь налаживается. А за окном перестал лить дождь, уступая место лёгкой позолоте заката.

***

Хартфилия облегчённо вздохнула, когда сделала всё домашнее задание на завтра, блаженно потянулась и обмякла в своём кресле, рассматривая одинокое солнце, что пытается пропасть, освещая небо тёплыми тонами красного, рыжего, давая небу в самой дальней точке посинеть, окраситься в фиолетовый цвет. После дождя ещё стало всё так тихо, казалось, будто каждый сейчас завернулся в тёплое одеяло, лёг и читает какую-нибудь книгу или смотрит интересный фильм. В такую погоду никуда не хотелось идти, не хотелось что-то осуществлять. На улице пахло сыростью и свежестью. Любовь к этой погоде у неё ещё с детства. Солнечную погоду Люси недолюбливала. Другое дело дождь — не слишком частое явление в её жизни. Можно и порадоваться этому, тем более что от этого только плюсы. В доме девушка почти что одна, не считая слуг и помощников отца, хотя, они все уехали с ним на конференцию, которую позже покажут по центральному ТВ. Ничего интересного, снова её семья в центре внимания. Послышался короткие звуки телефона, оповещающие о звонке. Люси лениво поднялась со своего насиженного места и взяла в руку телефон, смотря на номер. Это была Леви. Поэтому Хартфилия ответила без промедления. — Алло. — Люси… — Господи, что случилось? — разволновалась блондинка, прижав посильнее к уху телефон. На том конце провода Леви, захлёбываясь слезами, пыталась что-то сказать ей. - Успокойся, Леви! Объясни уже понятно, что произошло? МакГарден шмыгала носом и глубоко выдыхала, пытаясь остановить поток слез и истерику. Несколько минут Люси ждала, пока подруга успокоится и начнёт говорить. Всё это время Хартфилия не находила себе места. Что могло произойти? Неужели снова что-то с Гажилом случилось? Но поспешно отгоняла эти мысли. Ведь плакать из-за этого по телефону, пусть даже и захочется, Леви никогда не будет. — Я не знаю, что делать, Люси, — после долгой паузы объявила она. — У меня ещё никогда такого не было. — Что произошло, прекрати ныть и объясни! — Моя заявка на участие в конкурсе пианистов по какой-то причине утеряна, и мне теперь не знают, чем помочь. «Мы приносим свои извинения, но вы можете попробовать в следующий раз», — вот что они сказали, Люси! Это вообще как так! — и снова рыдания. — Что мне делать? Я так хотела поучаствовать … Этот конкурс раз в пять лет! Понимаешь? Я так долго к нему готовилась. И главный приз — моя мечта. Поехать в Лондон. — Я поняла тебя, — решительно высказалась Люси. — Попытаюсь чем-нибудь помочь. Хартфилия не дождалась возгласов подруги, начала набирать Локи. — Извини, что отвлекаю вас от работы, Локи. Но не мог бы ты мне достать кое-какую информацию? Мне нужен судейский состав на лондонский конкурс пианистов, проходящий раз в пять лет. Это срочно, — произнесла с волнением в голосе девушка. — Да знаю я, что отец не одобрит! Но это Леви срочно важно. — Сделаю, — вздохнул Локи и отключился. Хартфилия начала нервно соображать, что делать. Вообще-то девушка уже догадывалась, что будет одним из судей. Был большой процент присутствия процент присутствия бабушки Стинга. Она всегда присутствует на таких важных мировых конкурсах. Специально приезжала из-за границы вместе со своим мужем. Но кто знает, её может и не быть. Набрав номер своего лечащего врача, Вайса Эвклифа, девушка ничего не добилась, кроме гудков. Никто не ответил на её звонок. Наверное, он был занят. Но ждать, пока тот ответит, нет времени. Люси вздрогнула, когда зазвонил телефон. — Локи? Ну что? — Состав судей строго засекречен и не подлежит огласке, — пояснил серьёзно Локи. — Но мне удалось узнать только то, что половина состава была и в прошлом таком же конкурсе. Это всё, что я смог найти об этом. Прости, что не могу помочь. — Ничего… ладно, спасибо. Хартфилия выключила вызов и начала поспешно натягивать ненавистные колготки, напялила тоненький джемпер серого цвета и короткую юбку чёрного цвета. Не стала даже прибирать свои волосы, схватила ключи, деньги и телефон, вылетела из комнаты, заказывая на ходу такси. Люси посмотрела на часы и поняла, что больница скоро закроет свои двери для посетителей. Поэтому ей стоило бы поспешить. Заплатив за такси сразу же как села, она начала нервно теребить руками свою юбку. Несколько раз пыталась дозвониться до Вайса, но всё так же не было ответа. «А если бы у меня был приступ?» — не могла угомониться блондинка, зло смотря на экран телефона. Пока машина несла её к больнице, девушка успела заглянуть в интернет и прочитать пару статеек про судейский состав. Она увидела фотографию всех судей пять лет назад. — «Ага! Всё же вероятность, хоть и небольшая, но есть!». Люси увидела на ней знакомое лицо — Фудзимото Эвклиф, который являлся главным судьёй и на её конкурсе тоже. И это стало для неё некой надеждой. Выскочив из такси, девушка побежала прямиком к входу и влетела в здание, оглядываясь по сторонам. Девушка не знала, куда ей бежать. Будто бы она забыла все пути. — Вайс-сенсей! — увидела она его. Эвклиф выглядел уставшим и очень озадаченным. Казалось, что он куда-то торопится, в его руках были какие-то папки. — Хартфилия? — удивился он. — Что тебе здесь надо? Решила лечь снова на обследование, чтобы прогулять школу? — Не смешно. Мне нужна ваша помощь! Не могли бы вы… — и Люси резко замолчала, обдумывая все «за» и «против». — М-м-м? — промычал он. — Только быстрее, ради Бога! У меня назначена операция на… — Ладно. Тогда я попрошу Стинга. Разницы ведь нет, — сказала Хартфилия и направилась к лестнице на второй этаж. — Так это… мы его уже выписали, Люси, — улыбнулся Вайс. Сложно было сказать, какие именно эмоции блуждали по лицу Люси. То ли глубокое разочарование, то ли страх или отчаяние, вперемешку с удивлением и радостью за Стинга. — Кстати, он вот недавно ушёл с вещами. Они могут быть все ещё на парковке. Если тебе срочно нужна помощь, то сходи и проверь. — Спасибо! Люси, не жалея сил, побежала со всей своей скоростью до парковки. Она тяжело дышала и оглядывалась по сторонам, ища хоть что-то знакомое в образе своего нового друга. И увидела его. В черных джинсах, той же кофте с чёрной рубашкой под ней. Белые кроссовки очень выгодно завершали сей образ. Парень грузил свои книги в машину и недовольно бурчал что-то про неблагодарность своей сестры. — Стинг! — крикнула она, не удержавшись, потом побежала в его сторону.

***

Эвклиф постепенно вынес все свои вещи из палаты и принялся загружать багажник. Машина эта принадлежала его матери. Шикарная красная, ничего и не скажешь. Правда, спортивные он любил больше. А ещё больше его вдохновляли мотоциклы. Любовь на всю жизнь. Он состроил недовольную рожу, когда Юкино удовлетворённо улыбалась и заткнула уши наушниками, а мама просто сидела за рулём, прикрываясь своей больной ногой. В конечном счёте и отец бросил, сказав, что скоро операция. Не, ну родителей понять можно. А вот наглая сестра ещё получит своё. Главное — до дома доехать. Было уже довольно темно, поэтому Эвклиф подумал о том, что надо бы побыстрее загрузить все вещи. А когда он уже закончил, то ему послышался голос Хартфилии. Вот уж совсем из ума выжил. Теперь ему её голос мерещится, ну не бред ли? Стинг улыбнулся свою сумасшествию и захлопнул багажник. Потом он услышал своё имя снова, только громче. И увидел Люси Хартфилию, которая бежала к нему, чуть ли не задыхаясь. На сегодня, оказывается, сюрпризов недостаточно. Даже Люси Хартфилия посетила его, делая этот день просто каким-то невероятно фантастическим. Ну не может быть день таким хорошим! Определённо ведь! — Люси? — состроил удивление он, скрывая некоторое удовлетворение от встречи. Он пошёл прямо по направлению к ней. А Люси, увидев, что парень заметил её, перестала бежать и уже пыталась отдышаться. — Тебе бы спортом позаниматься лучше. — И тебе привет, — улыбнулась она ему, держась за бок. — Не думаю, что ты приехала сюда специально только для того, чтобы поздороваться со мной, — сказал Эвклиф, засовывая руки в карманы, начал выжидающе смотреть на неё. А Люси просто не знала, как начать, и в упор смотрела на него. Ей даже казалось, что Стинг стал выше и стройнее. Что же всё-таки делает с людьми одежда. — Эй, может быть, посвятишь меня в свои мысли? — Прости, я даже не знаю, с чего начать… — Просто говори, как есть. Я не буду возражать. — В общем… мне нужна твоя помощь. Я понимаю, мы с тобой не так давно знакомы и просить тебя об… — Может быть, к сути сразу? — вздохнул Стинг и улыбнулся. — А-а, м-м-м, можно, — замялась она и покраснела. — В общем, заявление Леви на участие в конкурсе лондонских пианистов куда-то затерялось. И теперь её не могут принять как участника. В общем, ошибка организаторов, которую не хотят признавать. Она там вся в слезах… даже не знаю вот, как помочь. Думала, кто-то из твоей семьи точно будет судьёй. — М-м-м, — задумчиво промычал он и окинул Люси взглядом, а потом улыбнулся. — Холодно ведь. Неужели так спешила ко мне, что забыла накинуть что-нибудь? Эвклиф без слов снял с себя кофту, завёл за спину и накинул на плечи. Люси почувствовала лёгкий аромат его одеколона. Она покраснела и выжидающе посмотрела на него. Он как-то внимательно разглядывал её лицо, а потом медленно провёл одним пальцем по лбу, где был не скрыт синяк. «Черт!» — только и подумала раздосадованная Люси. — Кажется, тебе сильно досталось, — хмыкнул. Стинг молча достал свой телефон и начал звонить кому-то, оглядываясь на машину, где откровенно пялились на них его мать и сестра. — Да, алло. Привет, бабуля. Как там твоя мигрень поживает? — рассмеялся парень вдруг, кажется, это была его фирменная шутка. — Привет, сынок. Отлично! Говорила ведь, что моя мигрень из-за тебя и развилась. — Да ну тебя. Я к тебе тут по большому вопросу. Не знаешь, кто будет главными судьями на конкурсе лондонских пианистов? — Вообще-то я подписала договор о неразглашении. Тебе очень надо? — Очень. У Леви-сан некоторые проблемы с заявкой. Её просто потеряли организаторы, теперь она не может попасть на конкурс. Звоню узнать способы решения этой проблемы. — Ой, как же так? Леви-чан не хотят брать? Вот же паразиты… Сынок, правильно сделал, что позвонил мне. Уж с этим я разберусь. Вот уж эти мне поганые организаторы, я им… Ладно, отключаюсь. Займусь этим делом незамедлительно! Целую, передавай мои объятия Юу. — Считай, проблема решена, — сказал Стинг и с победной ухмылкой убрал телефон. — Теперь ты просто обязана мне своей жизнью. От таких слов девушка поёжилась, но была рада, что всё могут ещё исправить. И Леви плакать не будет. Все же спокойствие подруги — очень важный для неё фактор. И ради этого Хартфилия выскочила из своего дома, поехала черт знает куда, да ещё и на такси, чтобы помочь ей. Блондинке не терпелось позвонить ей и сообщить хорошие новости, но это можно сделать и позже. — Дай мне свой телефон, — и это была не просьба. Вполне реальное требование, будто бы ей косвенно угрожали чем-то. Люси удивлённо подняла на него свои глаза и просто тупо уставилась на шрам, пересекающий бровь. Он в свою очередь нахмурился. — Не забывай, ты теперь мне должна. — Ладно, — хмуро отозвалась девушка и неохотно отдала телефон. Парень начал вбивать набор цифр, а потом нажал кнопку «вызов». Его телефон завибрировал. — Всё. Теперь я знаю твой номер и свяжусь с тобой в ближайшее время. Я хотел бы с тобой сходить на свидание в качестве платы за мою помощь. — Ч-что? — нервно улыбнулась она и завела прядку волос за ухо. Никто ещё ей не предлагал так сразу, открыто, без стеснения сходить на свидание. Люси считала это чем-то… интимным. А он ей сказал это с таким голосом, будто бы хочет предложить сходить в воскресенье поесть мороженное. Это бы она ещё поняла, дружеская прогулка. Но никак не делались такие предложения с такими намерениями. — Не волнуйся ты так, Хартфилия, — рассмеялся Стинг. — Я же не маньяк-извращенец, а приятный молодой человек, возможно, я захочу приударить за тобой. Ты вполне себе привлекательная, — рассуждал он вслух, даже не понимая, что эти слова делают с ней. Она уже была красная как варёный рак, но упорно продолжала делать вид, что ей безразлично это предложение. — Тебя подвезти? Холодает, — предложил парень, сделав вид, что не замечает её смущения. — Нет, спасибо, я доеду сама, — хмуро отозвалась Люси, решая не отвечать на первую часть его болтовни. Всё же такие как Стинг, считала она, быстро находят новых девушек, а пригласить очередную глупую девицу, чтобы потом затащить в постель — обычное дело. Но почему-то ей упорно хотелось верить, что это ошибочное мнение. Он не казался таким в самом начале их знакомства. И в глубине своей души, где-то на самом дне, кричала «вторая Люси»: «Он хороший! Как ты можешь так о нем думать, не узнав поближе?!» И девушка мысленно закатила глаза. — Тогда я поспешу тебя покинуть. Если что, то звони. Мой номер у тебя теперь есть, — посмотрел он на свои часы. Потом протяжно вздохнул, улыбнулся напоследок и пошёл к машине, махая рукой. — А как же кофта? — крикнула она, с надеждой смотря на его уходящий силуэт. А надеялась она на то, что этот парень заберёт свою кофту, не позвонит, и они больше никогда не встретятся. Хотя кого Люси обманывает? Она хотела встретиться с Эвклифом. Он показался ей хорошим парнем, таким, как, к примеру, Нацу. Но на свидание она с ним точно не пойдёт. Сто процентов. Никогда в жизни. Тут было много причин. Во-первых, она никогда ни с кем не встречалась, во-вторых, на свидании из-за волнения Люси может выставить себя полной дурой. Последнего аргумента блондинка боялась больше всего. Стинг остановился и лишь повернул голову, сказал: — Мы ведь ещё увидимся. Захватишь её с собой. Люси долго стояла, будто застывшая статуя. Она всё думала, какой же Стинг необычный. И манера общения у него странная. Парень часто улыбался просто уголками губ, глаза его при этом как-то странно светились. Эмоции свои он скрывал не очень хорошо, это Люси поняла ещё в больнице. Может быть, безразличность у него изобразить получается, но вот глаза выдадут конспиратора. Наверное, это и будет ей помогать. Кстати, сама она скрывать эмоции умеет очень хорошо. Годы, проведённые в одном доме с отцом и его помощниками, неформальная речь с ними, все это повлияло на её манеру держаться в обществе. Но телефонный звонок заставил её очнуться. Звонил Локи. — Люси, где ты? Мне доложили, что тебя нет дома! — казалось, что Лео сейчас находился в истерике, на заднем фоне вздыхал Джудо и громко возмущался. Ещё были какие-то звуки, будто бы они находились в каком-то кабинете. У них сегодня после конференции заседание директоров компании. — М-м-м, Локи… ты не мог бы приехать за мной? Я тут около больницы стою… — И как же ты там оказалась? Поверить не могу… сейчас приеду. Твой отец, между прочим, рвёт и мечет. — Извини. Я просто решила прогуляться.