Сборник драбблов

Свет от фар подъезжающего автомобиля мазнул по потолку гостиничного номера, напоследок бросив пару бликов на лицо сидящего на кровати парня. Вот уже минут десять как он вот так сидел без движения, спрятав ладони между коленей в тщетной попытке отогреть замерзшие пальцы. Было уже далеко за полночь, а на улице бушевал настоящий ураган с ливнем и ветром, безжалостно срывающим со стен неоновые вывески. Глухо хлопнула дверца авто, и пара каблучков торопливо застучала по асфальту. Их обладательница спешила скрыться от внезапно взбесившейся погоды. Быть может, у нее даже не было с собой зонтика. Сидящий на кровати коротко вздохнул и наконец пошевелился, повернувшись лицом ко входной двери, словно ожидая вымокшую до нитки ночную гостью у себя в номере. Конечно же, никто не постучал. Молодой человек чуть подался вперед, чтобы сдернуть с кресла напротив плед, закутался в него, вскочил на ноги и начал ходить из угла в угол, чтобы согреться. Когда он ненадолго замирал напротив не зашторенного окна, встречаясь лицом к лицу с одиноким уличным фонарем, серьги в его ушах слабо поблескивали в холодном электрическом свете. Майку сегодня уже точно не удастся заснуть. С тех пор, как группа всерьез взялась за работу над альбомом, бессонница стала для Шиноды неотъемлемой спутницей. Ежедневно тысячи новых мелодий и десятки тысяч рифм, хаотично перемешиваясь между собой, терзали голову измученного музыканта, ведь он пытался думать обо всем этом одновременно. Как любого человека из мира искусства, вдохновение всегда посещало Майка ближе к полуночи. Однако, что ему было делать с этим треклятым вдохновением в номере гостиницы, где нет даже древнего фальшивящего пианино? Разве что ночь за ночью пытать своими идеями Честера. Заставлять того напевать все эти накрепко въевшиеся в мозг мелодии на плохонький диктофон. Но даже Честер не был в этом деле настолько вынослив, как его окончательно свихнувшийся на музыке согруппник. Майк остановился и, обернувшись через плечо, взглянул на кудрявого парня, свернувшегося калачиком на его кровати. Совсем по-детски подтянув колени к груди и положив под щеку сложенные вместе ладошки, Честер мирно посапывал, иногда коротко всхрапывая, хотя всего пару минут назад он еще был бодр и весел. Майк лишь ненадолго отлучился из комнаты, чтобы налить им обоим по чашке кофе, а этот засранец умудрился вырубиться за каких-то пару долбанных мгновений! Да, Шинода злился, но природная воспитанность не позволяла ему разбудить вымотанного друга и, уж тем более, согнать его со своей кровати. Оставалось только одно: писать, пока еще пишется, пока первые лучи солнца еще не прогнали прочь из комнаты так зачастившую к Майку Музу. Майк включил настольную лампу и подтащил кресло поближе к столу. Чуть подумав, он стянул с себя плед и накрыл им спящего. Честер вломился к нему в девять вечера, когда погода еще окончательно не слетела с катушек. Одет он был джинсы и тонкую хлопчатобумажную майку. Такой прикид, быть может, и был уместен днем, когда термометр показывал +23, однако, сейчас голые плечи заснувшего рокера заметно подрагивали от холода. Не просыпаясь, Честер перевернулся на другой бок и с головой завернулся в предоставленный ему плед, как в большой шерстяной кокон. Майк хмыкнул и, усевшись за стол, взял в руки огрызок карандаша. Он не очень любил зачеркивать, пачкая ужасными каракулями свои тексты. Ему больше нравилось стирать строчки совсем, чтобы они больше не сбивали с мысли и не отвлекали. Если же карандаша под рукой не оказывалось, и приходилось писать ручкой, он предпочитал полностью вырывать испорченные листы, потому что зачеркивание Майку не помогало, ему все равно казалось, что наглые слова проглядывают сквозь чернильную решетку. В эту ночь Майку писалось из рук вон плохо, хотя обычно барабанящий по крышам и листьям деревьев дождь очень его вдохновлял. Каждый раз звук отскакивающих капель звучал по-разному: то так громко и сильно, что хотелось написать еще одну A place for my head, то настолько ласково и нежно, что на бумаге поневоле появлялись рифмы о несчастной любви. Сегодня же что-то определенно отвлекало музыканта от работы, мысли в голове путались и никак не хотели складываться во что-нибудь логичное. Отхлебнув из чашки давно остывший кофе, Майк продолжил задумчиво выводить на бумаге силуэт какой-то коротковолосой девчонки с мечом в руках. Теперь в голове вдруг стало пусто, будто бы все мысли в один миг куда-то улетучились. Настолько пусто, что Майк на всякий случай ущипнул себя, чтобы убедиться, что он случайно не заснул. Тишина комнаты внезапно показалась ему враждебной и даже немного пугающей, и он понял, что смертельно устал. Майк осторожно повел плечами, разминая затекшие мышцы, и откинулся на спинку кресла. Наконец можно закрыть глаза и хоть немного подремать. Настенные часы показывали без двадцати минут четыре. Оставалось чуть больше часа до того момента, когда у Майка на мобильном зазвенит будильник. Внезапно со стороны кровати раздался глухой протяжный стон, отчего уже успевший задремать Майк вздрогнул и обернулся. Шерстяной кокон подозрительно шевелился, а высунувшаяся из него бледная рука скребла по кровати, сминая в кулаке покрывало. Стон повторился, но уже громче и отчаянней. Майк несколько смущенно усмехнулся и закинул ноги на стол. Похоже на то, что с утра ему придется выслушать от Честера очередной пересказ его порно-сна. Этот парень не стеснялся подобных тем и всегда с радостью и в мельчайших деталях рассказывал своему другу о приснившемся накануне, и если Шинода такое еще с горем пополам выдерживал и даже умудрялся вставлять во время повествования весьма остроумные комментарии, то, когда Честер вдруг начинал делиться подобными историями из своей собственной реальной жизни, он совсем терялся и не знал, куда себя деть. Майк мог выслушать рассказ о сне, но вот находиться рядом с парнем, которому снится самое натуральное порно, он как-то желанием не горел. Он уже планировал кинуть в сторону ползающей по кровати сонной гусеницы чем-нибудь вроде диванной подушки, но неожиданно что-то пошло не так. Тихое, но четкое "нет" жалобно прозвучало из-под пледа, а потом Честер закричал. Он кричал не так, как делал это днем, если с кем-то ругался, ударялся обо что-то или просто дурачился. Это был слабый голос напуганного до смерти мальчишки, а не взрослого 26-тилетнего парня. Этот, какой-то другой Честер Беннингтон, будто бы боялся даже громко кричать, он скорее хрипел, изо всех сил напрягая горло, стараясь не быть услышанным, и иногда звал маму. Майк вскочил с кресла, не зная, что предпринять. Честер слабо всхлипнул и снова закричал, сминая в кулаке плед, а Шинода почувствовал, как от накатившей на него паники руки мгновенно покрываются мурашками, а волоски на них встают дыбом. Или это от холода? Сначала он сомневался, стоит ли будить человека, которому снится кошмар, но, когда Честер всхлипнул еще раз и вдруг громко и устрашающе щелкнул зубами, Майк, наплевав на все, бросился к кровати и принялся выпутывать друга из пледа. Едва наружу показалась голова Честера, тот резко распахнул заспанные мокрые от слез глаза и с размаху впечатал свой кулак Шиноде в челюсть. Хоть со сна руки слушались своего обладателя и неважно, но удар получился что надо. Майк услышал, как в районе уха что-то подозрительно хрустнуло и схватился за ушибленное место. Честер же, казалось, в этот момент наконец по-настоящему проснулся. В его глазах за секунду сменилось десятка два самых разнообразных эмоций, начиная от недоумения и заканчивая самым настоящим ужасом. - Мммайк? - С трудом произнес он осипшим голосом, затем прокашлялся и повторил еще раз, - Майк? Я...ударил тебя? - Я конечно все понимаю, но зачем же так сразу? - Майк сделал слабую попытку пошутить, хотя сейчас обоим было ясно, что в данной ситуации любая шутка будет неуместна. Он осторожно подвигал челюстью из стороны в сторону, одновременно ощупывая пальцами хрустнувший во время удара сустав. - Майк... - Выдохнул Честер и шмыгнул носом так, что Майк вздрогнул и на секунду даже испугался, что рокер снова заплачет. Наступило напряженное молчание, нарушаемое лишь барабанящим за окнами дождем. Майк мельком подумал о том, что в этот раз капли стучат в ритме Papercut, и чуть заметно поежился. Ему не нравилось все это: то, что он оказался в ненужное время в ненужном месте, то, что Честер о чем то напряженно думал, а глаза его то и дело снова наполнялись слезами, то, что, мать вашу, ему самому хотелось разреветься от какой-то бессильной злобы, которую он сейчас чувствовал. Майк не двигался и ничего не говорил, он просто смотрел на Честера и ждал. - Он был другом отца… - Тихо и неуверенно, смотря куда-то в сторону, начал Честер, сминая на груди майку так, словно ему вдруг стало трудно дышать. И тут Майк по-настоящему испугался. Он не был уверен в том, что хочет это знать. - Ты не должен, Чес. - Оборвал он его и ободряюще похлопал по колену, но Честер мягко отстранил его руку. - Нет, должен. Я никому раньше не рассказывал и не хочу, но с этим жить… Оно жрет меня изнутри. Я боюсь, понимаешь? - Спросил он. Майк кивнул, хотя и в этом он тоже не был уверен, что понимает, что сможет понять. Честер выдохнул и крепко зажмурился. Пару мгновений он, казалось, собирался с мыслями, а затем, еще больше понизив голос, продолжил: - Они пили с отцом каждые выходные, когда смотрели вечерние новости. Порой, когда у них были деньги, много лишних денег, они напивались до беспамятства. Папа всегда вырубался первым. А я сидел в своей комнате и ждал. Я знал, что как только отец уснет, этот урод снова припрется ко мне, и я ничего не смогу сделать… Я просто боялся, что папа разозлится на меня или не поверит, ведь я был далеко не самым честным парнем. Так что я слушал, как он поднимался по лестнице, то и дело спотыкаясь и громко матерясь, молча наблюдал, как он выламывает мою дверь, хотя достаточно было просто повернуть ручку вниз. Это было как в фильме ужасов. А потом… - Не надо! - Он знал, что много со мной сделать не сможет, при этом не поранив, а уж тогда будут доказательства, чтобы обратиться в полицию. Он просто трогал меня, и… - Хватит! - И этот ублюдок... Я давился, меня буквально рвало, я задыхался и безрезультатно молотил по его огромной туше руками. Этот ушлепок… - Тут Честер окончательно захлебнулся словами и посмотрел в потолок, чтобы остановить опять навернувшиеся на глаза слезы. - Честер, пожалуйста, достаточно! - Тихо попросил Майк. Снова наступило молчание. Майк не знал, что сейчас ему следует сделать. Нельзя же просто так встать и уйти, когда твой друг внезапно рассказывает тебе свою самую страшную тайну и вот так вот доверчиво по-щенячьи смотрит, словно ждет от тебя какого-то ответного шага. Майк успокаивающе приобнял Честера за плечи, но почувствовал себя ужасно глупо и поспешно убрал руку. - Ты не знал. Но теперь вот знаешь. Что теперь? - Первым нарушил молчание Честер и едва заметным движением смахнул с ресниц еще не успевшие высохнуть слезы. Молчание. - Ну, что? Обнимешь меня? Завернешь в пледик и будешь укачивать на коленках? Быть может, молочка с печеньем и путевка в Диснэйлэнд? - Нервно хмыкнул Честер. Он пытался вести себя как обычно, отшутиться, но дрожащий голос и нездоровое хихиканье выдавало его со всеми потрохами. Беннингтон был близок к настоящей истерике. И тут Майка наконец осенило: он понял, чего тот от него ожидает. - Ну, уж нет! Не буду я тебя тискать и не проси! - Майк попытался засмеяться, но вышло не менее истерично, чем у сидящего напротив друга. - Я просто сейчас встану, подойду к бару и налью выпить! Кажется, кому-то из нас двоих сегодня показано нажраться. Быть может, даже и обоим. Майк притворно весело хлопнул себя по коленям и встал с кровати. Он направился к бару и услышал за спиной тихий вздох облегчения. Значит угадал. Шинода обернулся, уже держа в руках бутылку янтарного цвета и серьезно произнес: - А если ты вдруг посмел подумать о том, что из-за всей этой истории я поменяю свое мнение о тебе, то ты самый что ни на есть настоящий безмозглый сурикат! Мне глубоко наплевать на всех тех уродов, которые тебя когда-то окружали. Я их не знаю. Зато я знаю тебя! А ты - сильный во всех смыслах, талантливый парень и незаменимый друг, а все остальное дерьмо, как прилипло к твоим подошвам, так и отвалится! Не отвалится - отскребем! Ты... - Я - сурикат? - Задумчиво произнес Честер и недоуменно посмотрел на Майка снизу вверх. - Это единственное, что ты запомнил из всей моей пламенной речи? - Воскликнул Майк и комично всплеснул руками, булькая содержимым бутылки. - Неее... Но почему...сурикат? - Как-то печально протянул Честер и почесал затылок. Пару секунд парни тупо пялились друг на друга, а потом одновременно засмеялись. Из глаз у обоих хлынули слезы, а животы тут же заболели от напряжения, но остановиться казалось просто невозможным, будто вместе со смехом, ребята выплескивали наружу все накопившееся от столь трудного разговора напряжение. - Господи, ты неисправим! - Утирая слезы, с трудом произнес Шинода. - Такой момент испортил! Лучше бы вообще молчал. - А ты похоже переутомился! Из какого уголка своего гениального мозга ты вообще умудрился выкопать эту зверюгу? Я даже не знаю, как она выглядит! - Откликнулся Честер, и парни снова заржали. Успокоиться им удалось лишь когда в стену начали настойчиво стучать. - Good fucking morning! - Проорал Честер и выхватил у Майка бутылку. Его взгляд на секунду задержался на лице Шиноды. - У тебя челюсть синеет! - Где? - Майк подскочил к зеркалу и убедился, что Беннингтон не шутит. - Ну, класс! Спасибо, Чес! Всегда мечтал носить высокие воротники и наматывать на шею пижонские шарфы. - Да тебе пойдет, не переживай, - хихикнул Честер и добавил, - а если кто заметит? Скажешь, что подрался или неудачно упал? - Скажу, что на меня выпал очередной скелет из твоего шкафа!- Недовольно пробормотал Майк. Парни переглянулись и засмеялись вновь.