Слабость к грехам

Грубый толчок. Хрупкая фигурка упала на кровать. — Это такой новый способ приветствия? В мягких янтарных глазах отражалось недоумение. — Замолчи, сволочь! Предатель! — Что? – улыбка исчезла с милого личика, парень немного приподнялся и теперь лежал, опираясь на локти. Второй сел ему на живот, перехватив его растерянный взгляд, ожесточенно ухмыльнулся. Болотные глаза прожигали насквозь. Разгневанный шатен замахнулся. Мгновение. Удар. Пощёчина. Бедняга безвольно рухнул на койку. Щека горела, от боли он прикусил губу, лишь бы не заплакать. Шатен наклонился, шершавые, обветренные и слегка приоткрытые губы приблизились к ушибленному месту. Теперь щеку обжигало ещё и прерывистое частое дыхание. Легкое касание. Тело парня охватила мелкая дрожь. Он успел забыть? Нет. Он долго ждал этого. Слишком. — Прости, не сдержался… Но теперь-то ты понял? Миндальные глаза покрылись пеленой всё же выступивших слёз. Не от боли. От нахлынувших воспоминаний. Пусть все думают, что он беззаботен. Пусть так думает его старший братик. Но бесконечное ожидание тупым кинжалом вонзалось с каждым днём всё глубже в слабенькое сердечко… Парень даже улыбнулся. — Братик, чего ты от меня хочешь? Я никак не могу понять… — Ах, ты… Шалава! Ещё и не понимаешь? А то, что ты всё время трёшься рядом с ним? Я никогда не поверю в «просто союз», в «просто дружбу»! Я тебя знаю, мелкая шлюшка! Но ты обещал мне! — Как ты можешь говорить такие вещи?! Глаза цвета ореха расширились, несколько солёных капель стремительно понеслись по щекам, оставляя следы из мокрых дорожек. Прокушенная нижняя губа закровоточила. Шатен медленно слизнул кровь с губы младшего брата и, дерзко улыбаясь, провёл языком по своей верхней губе. — Мы поклялись. Но неудивительно, что ты не сдержался. Такой аппетитный. Я бы на его месте тоже не устоял, если бы ты попытался меня соблазнить… — Дурак! Ты первый меня предал! Продал. — Да как ты… Шатен одной рукой вцепился в горло парню, вдавил его в кровать, другой рукой он расстёгивал его форму. — Продал. За помидоры. — Что? Да у нас ничего не… — Не надо, я не настолько глупый. Он не пытался вырваться, хотя запас кислорода в лёгких истощался. В янтарных глазах была радость. Сумасшедшая. Губы скривились в безумной улыбке. Милый братик, Мне так тебя не хватало… — Я не виноват, я этого не хочу, но он… Я не могу ему сопротивляться. Болотные глаза забегали из стороны в сторону. Шатен вконец растерялся, на лбу выступили капельки пота, хватка руки ослабла. — Если даже ты ему не можешь противодействовать, то сравнил бы мои силы с мощью этого ходячего броневого танка. Я и с его пальцем не справлюсь, не говоря уже о сопротивлении. Младший брат не терял времени даром: он уже сорвал с парня верх и расстегивал брюки. — Я честно не хотел этого… Я ни при чём! Казалось, они поменялись ролями. Младший брат сел, притянул к себе старшего и, нежно целуя всю поверхность его лица и шеи, стал утешать и гладить его по голове, ероша тёмные волосы, задевая непослушно торчащую прядку. Болотные глаза помутнели от удовольствия, руки крепко обвили талию хрупкого братика, голова опрокинулась назад, губы растянулись в блаженной улыбке. — Забудь всё, что я тебе наговорил, это уже не важно. Шатен издал тихий стон, от переполнявших эмоций он резко дёрнулся и вцепился брату в волосы. — Спокойно, я тоже сильно скучал, — миндальные глаза прикрылись от наслаждения близостью самого дорогого человека. И лишь ночь знает об их порочной слабости друг к другу.