What eyes can't see, heart can feel.

Парень прикрыл глаза. На улице стояла ночь. Свет от луны был ярким. Вокруг все сопят. Что ж, ночь на дворе, все-таки. Все спят. Никита, потерев виски, присел. Ноги коснулись холодного пола. Под глазами у парня были темные мешки, вид усталый. Он не спал уже вторую ночь. Парень встал и направился в сторону окна. Теперь луна его собеседник. И сразу же вспомнились строчки одного стихотворения: «А солнце село, Желтая луна, взошла на небо старая колдунья…» Этот стих ему читал. Его друг. Юра. Вчера он уехал отсюда. Его усыновила дружелюбная семья. Pov Никита. Очень тяжело, когда у тебя забирают дорогих людей. Сначала папа с мамой, теперь Юра. Да, правда, с Юрой я могу еще встретиться. Но маловероятно, что меня кто-нибудь усыновит. Кому нужен ребенок, который ничего не видит, глаза наполненные туманом? Юра был для меня единственным другом. Короткие волосы пшеничного цвета, и глаза, как выражался он, похожие на пропасть, куда можно вечно падать. Высокий лоб с неаккуратно подстриженной челкой, аккуратный носик и тонкие губы. Так он описал себя, когда я однажды его попросил. Сразу вспомнился тот злосчастный день. Тогда я и потерял зрение. Счастливая улыбка не сползала с моего лица. Мне тогда было 6-7 лет. Каштановые волосы и его серо-голубые глаза. С двух сторон меня держат смеющиеся родители. Счастливая семья направилась на стоянку. Закрывая дверь, я улыбнулся. «Веселье» - это был наш девиз на сегодня. Когда я услышал знакомое журчанье, направил свой взгляд на дорогу. - Присаживаемся и пристегиваемся. - с улыбкой произнес папа. - Так точно, капитан! - и как будто отдавая честь старшему по званию, протараторил я. - Домой? - ко мне повернулась мама. - Может быть, покатаемся? - теперь я ненавижу эти слова. Зачем тогда я их сказал? Папа развернул машину. Сначала мы ехали по дороге, потом папа развернул машину, и мы поехали в непонятном мне направлении. Я посмотрел в окно. Машины стали редко ездить. Перекресток. Желтый свет. Папа думал, что здесь никого нет, и решил поехать дальше. В этот момент с левой стороны на нас надвигалась синяя Audi S4. Скорость была высокая. Один момент, я закрыл уши и спрятался за маминым сиденьем. Наши машины столкнулись. Я почувствовал, как нашу машину стало крутить. Осколки от стекла летели в разные стороны. Я трус. Я не смог предупредить родителей. Я виноват. Тогда чуть позже меня стали вытаскивать рабочие МЧС. Когда ко мне стала подходить неприятная женщина с одеялом в руках. Я стал карабкаться и тут я заметил окровавленные тела родителей. Тела, по-другому не сказать. Они были накрыты белой скатертью, которая уже превратилась в красную от крови. Я вырвался из рук и подбежал к маме. Сдернув скатерть, я ужаснулся. Лицо было безобразным, оно было в крови, на теле много осколков от стекла, я приподнял и положил ее голову на коленки. Поглаживая одной рукой ее голову, я стал рыдать. Я не почувствовал, что в мое тело вонзилась игла. Я отключился. Я проснулся с мыслью «сколько сейчас времени? И сколько я спал?» Голова, как же она болела у меня тогда. Я открыл глаза. Но я ничего не видел. Так же как будто они были закрыты. Потерев глаза тыльной стороной руки, я ужаснулся. Теперь я слепой? Через несколько недель обследования меня отправили сюда. Мало того, что теперь я сирота, так еще и слепой. Женщина проводила меня в комнату. Я поник, кто-то, отцепив руки той женщины от меня, веселым и громким голосом сказал: - Можете идти, Антонина Сергеевна. Привет меня зовут Юра, а тебя как? На это я опустил голову. Я не хотел, чтобы меня кто-нибудь видел, а слышал тем более. - Эй, ты чего? - я почувствовал, как холодные пальцы дотронулись до моего подбородка, и я поднял голову. Из уголков моих глаз потекла соленая жидкость. Меня усадила на кровать и крепко обняли. Я продолжал плакать. - Когда успокоишься, ты должен мне рассказать что случилось. Немного времени спустя я ему все рассказал. С того момента, как я сел в машину, по тот, как я пришел сюда. - Теперь я буду слепым… - А не сказали из-за чего? - Они сказали, типа, сильный стресс повлиял на ваше зрение. - А операция? - Когда я задавал им этот вопрос, они молчали… - Ну ладно, пофигу. - Пофигу? - Да, я всегда буду с тобой, и теперь я буду твоими глазами. Я улыбнулся за несколько месяцев, тихо прошептав «Спасибо.» После этого разговора мы не расставались. Он не давал мне ни минутки покоя. С каждым годом мы росли. Со временем он стал читать мне книги. Стихи, романы, прозы… Правда, теперь некому читать мне. Он вчера уехал. Но когда он собрал вещи и подошел ко мне сказал: «- Не всем суждено уходить отсюда» и просто ушел… Сейчас в моей голове эхом отдавались эти слова. Вы наверно подумаете, какое же он ничтожество и все такое, а я лишь хочу сказать ему "спасибо"….