Дорога в Рай по переулкам Ада

- Соси нормально, я тебе сказал! Не хватало ещё задаром тебя терпеть. Кастиэль изо всех сил старается подавить рвотный позыв, когда член демона толкается ему в горло. Глаза Дина полностью залиты тьмой, и Кас старается не поднимать взгляд. Вся правая сторона лица горит - ею Дин приложил Каса об стену. Нижняя губа распухла и кровоточит, один зуб, кажется, шатается. От боли и унижения на глазах выступают слёзы. "Это не Дин", - Повторяет про себя Кас. Винчестер больно хватает его за волосы и тянет на себя, просовывая член глубже - Кас смог взять в рот меньше его половины. Он давится, но старается расслабить горло и дышать носом, плотнее обхватывая губами фаллос демона. Кажется, получается не слишком хорошо. - Посмотри на себя. Когда-то ты был Воином Господним, сильнейшим существом во вселенной. А теперь что? Ни крыльев, ни нимба, лишь чужая выгорающая благодать. Стоишь на коленях и отсасываешь демону. Ты всегда был моей ручной шлюшкой, ею и останешься. Дин со стоном изливается Кастиэлю в рот. Мощная горьковато-пряная струя ударяет в горло, и Кас задыхается, пытается отстраниться, но Дин не позволяет, придерживая ангела за затылок. Член демона выскальзывает у него изо рта, и Кас надрывно кашляет, поперхнувшись спермой. Струйка вязкой белой жидкости вытекает из уголка рта. Дин невозмутимо натягивает приспущенные трусы и джинсы, застёгивает ширинку. - Не нравится? Ну так привыкай. Ты бы уж готовиться начинал, в Аду ведь по кругу пойдёшь. Ты же не думаешь, что после всего, что натворил, получишь свой персональный Рай с текилой и стриптизёршами? А вот в Аду тебя с распростертыми объятиями встретят, заждались уже. Главным аттракционом станешь, - Хлопнув Каса ладонью по спине, Дин, ни разу не оглянувшись, выходит из комнаты. Кастиэль ничего не отвечает и, прокашлявшись, молча стирает с лица слёзы, кровь и сперму. Он ещё несколько минут сидит на полу, после чего подносит ладонь к лицу и использует остатки благодати для исцеления. Голубоватый свет вспыхивает совсем слабо: его силы на исходе, но Кас рад и тем крохам, что имеет. Он хотя бы может избавиться от боли. Жаль, что от пятна позора, горькой обиды и унижения так просто не избавишься. Кастиэль первым обнаружил Дина. У них с Сэмом был предельно простой план: схватить, привезти в бункер, излечить. Тот, кто первый найдёт новоиспечённого демона, исполняет первые два пункта плана. Вот только одного Кас не учёл: со своей угасающей краденой благодатью он значительно уступал в силе черноглазой твари, коей стал Дин. Это он понял уже через двадцать минут после первой встречи, забившись куда-то в угол придорожного бара, "баюкая" сломанную руку и одновременно пытаясь вытащить из бока нож, метко всаженный Дином по самую рукоять прямо промеж рёбер. Спасибо, что не первый клинок. У Кастиэля сложилось впечатление, что Дин просто играет с ним. Или изощрённо, садистки издевается. Каждый раз повреждения были "совместимы с жизнью", то есть вполне могли быть залечены благодатью. Кас понимал, что всё это делает не Дин, не тот, кого он вытащил из Ада и тайно оберегал все эти годы. Что, впрочем, не делало процесс побоев более приятным. Но ангел был готов терпеть до тех пор, пока на помощь не подоспеет Сэм с полным багажником противодемонского снаряжения. Своими силами ему не справиться. К несчастью, Дин забрался довольно далеко, практически на другой конец страны - Кас до сих пор считал, что выйти на него было ни чем иным, как чудом. Сэму нужно было несколько дней, чтобы добраться до места назначения. И Кас продолжал ждать подкрепления и следить за Дином, стараясь держаться на некотором отдалении. Касу не хотелось проверять, способна ли будет слабеющая благодать отрастить отрубленную конечность или вырезанный из черепа глаз - кто знает, что может прийти ему в голову. Возрождённый Дин был вполне способен на подобное. Кастиэль успел немного изучить его за эти несколько дней. Дин в ипостаси демона оказался садистом, склонным к внезапным проявлениям жестокости и агрессии. Демон-Дин никогда не угрожал. Только предупреждал. А ещё он не делал различий между мужчинами и женщинами. Всё то порочное, что было в Дине, сейчас вышло наружу и умножилось. Кажется, сегодня Дин впервые настолько вышел из себя, в очередной раз обнаружив падшего ангела в непосредственной близости от себя. Вообще, из Дина вышел довольно капризный демон: настроение его менялось с огромной скоростью. Кас не знал, чего от него ожидать. Кастиэль всегда считал демонов мелкими сошками, не достойными особых переживаний. Он никогда не испытывал страха перед ними, безо всякого труда расправляясь с черноглазыми. Но вот сейчас, как ни тяжело было признать, он боялся до чёртиков. *** - И долго ты там стоять будешь? - не оборачиваясь, крикнул Дин. Кас вздрогнул. Голос Дина, несмотря на музыку, стук бильярдных шаров и гомон людей слышно так хорошо, словно это эхо в горах. Последние пятнадцать минут Кастиэль, стоя у самого входа бара, сверлил спину сидящего за барной стойкой Дина. Его широкие плечи натягивают ткань бордовой рубашки, волосы на тёмно-русом затылке задорно растрёпаны. Со стороны Дин кажется обычным человеком, решившим пропустить стакан пива после тяжёлого рабочего дня. Но Кастиэль чувствует тяжёлый ореол силы, окутывавший невидимыми сгустками чёрного дыма фигуру Дина. Терпкий, жгучий запах служителя Ада застревает в ноздрях, налётом пепла оседает на гортани. Ангел несмело идёт через зал, присаживается рядом с Дином. Тот, казалось бы, даже не обращает внимания на движение справа от себя. - Вот скажи, чего ты добиваешься? Дин допивает плескающийся на дне стакана алкоголь, катает по донышку подтаявший кубик льда. - Возвращения Дина. - До тебя так и не дошло, что некого возвращать? - вздыхает Дин. Он делает знак бармену, прося снова наполнить стакан. - Я и есть Дин, просто несколько усовершенствованный. Без постоянного чувства вины, мешающих жизни моральных установок, чувств и привязанностей. - Нет, - мотает головой Кас. - А ты всё такой же тугодум. Ничему жизнь тебя не учит. Ну, допустим, всё как ты говоришь. Как ты собрался меня возвращать? Пробормочешь пару слов на латыни и вколешь крови? Ну так для этого ещё схватить надо. Трюк со святой водой мы уже проходили. Думаю, та неловкая ситуация не понравилась нам обоим. В дьявольскую ловушку я себя затащить не дам. Сколько лет на демонов охотился, все охотничьи подлянки знаю. Ну и что тебе остаётся? Будешь смотреть щенячьими глазами до тех пор, пока я сам тебе в объятья не прыгну? Сам-то понимаешь, насколько жалко выглядишь? Кас молчит, разглядывая деревянную поверхность барной стойки. Она покрыта тонкой сетью царапин, кое-где видны пятна плохо отмытого пива и чёрные точки от окурков сигарет. Знает ли он, что жалок? Конечно знает. Знает, что его щенячья преданность граничит с безрассудством. Даже несмотря на избиения, изнасилования и унижения, он продолжает покорно ждать, надеяться, что вскоре вновь увидит того, кого считал другом и братом, наплевав на собственную гордость. Как назвать того, кто готов расщепиться на атомы ради спасения того, кто не хочет быть спасённым? - Что, сказать нечего? Так я и думал. Ты мне ответь, стоит ли это таких усилий? Просто уйди, хватит тереться около меня. Разыскивать не стану, ты мне нахрен не сдался. Одной дыркой меньше. - Я найду способ, - просто говорит Кастиэль, пропуская оскорбление мимо ушей. - Ну-ну, попробуй. А я тогда найду способ засадить тебе по самые гланды. Ты, знаешь ли, вчера не особо-то и старался. Придётся исправляться. Как, кстати, самочувствие? Коленки не болят? - голос издевательски-заботливый, насмехающийся. Кас до скрежета сжимает зубы, уговаривая себя не поддаваться на провокацию сидящего рядом существа. - Или, может, мне попку твою опробовать, м? Узкая небось потрясно. Как тебе такая идея, а, Кас? - продолжает издеваться Дин. Кастиэль, не понимая, почему он всё ещё находится здесь, встаёт и направляется к выходу. - Иди, иди! Подумай и реши, что для тебя предпочтительней. "Это не Дин". *** - Где он? Звонок Сэма настиг Каса тогда, когда он находился на полпути к своему номеру. Не самое удачное место. - Поблизости его нет, но времени у нас немного. Кас живёт в том же мотеле, что и Дин. Разве что заселиться предпочёл на другой его стороне. Кастиэль сейчас почти человек. Он нуждается в сне и отдыхе. Признаться, его это немного раздражает. - Хорошо, Кас, я в городе. Просто назови мне адрес. Кастиэль, испуганно озираясь, диктует адрес мотеля и просит поторопиться. В трубке слышится облегчённый вздох. - Повезло, я не так далеко. Буду через час-полтора. Постарайся задержать его, я не хочу снова упустить... - Я стараюсь, но... Кажется, ему хуже. Он становится совсем... Кас не успевает договорить: телефон выбивают из рук, а его самого с силой прижимают к стене. Перед лицом появляются злые зелёные глаза, а знакомый хриплый голос тихо, но с явной угрозой говорит: - И каким же, Кас? Зрачок почти полностью заслонил радужку, лишь по самому краю виднеется тонкая кромка цвета зелёного бутылочного стекла. Дыхание горячее, сбивчивое. Мышцы рук напряжены. Кас уже знает эти не единожды увиденные тревожные признаки. Он молча смотрит вперёд, в эти потемневшие, почти что ставшие непроглядно чёрными глаза, лихорадочно раздумывая, сколько из их разговора с Сэмом успел услышать Дин. Мысли мечутся в черепной коробке словно спугнутые серебристые рыбки. - Так кому ты там жаловался? Поделишься? - Он сверлит взглядом продолжающего молчать ангела, и со злобой шипит: - Снова секреты, значит? Отлично, посмотрю сам. Одно движение пальцев - и телефон оказывается в его ладони. Дин открывает список последних звонков. - Так значит, да? Крысятничаешь на меня моему же брату? Нужно было сразу понять, что ты не просто так постоянно ошиваешься рядом со мной. Даже для тебя такой мазохизм - это перебор. Когда он будет здесь? Кас снова молчит. Согнуться пополам, когда в живот влетает стальной кулак демона, ему мешает рука на горле. - Ну?! - Вечером, - врёт Кастиэль. Голос его сиплый, срывающийся. Дин прищуривается, но, кажется, принимает ответ. Кастиэль помимо воли стреляет глазами на губы Дина. По ним расползается ухмылка. В горле становится сухо. Сглотнуть получается с трудом из-за крепко держащей его за горло руки Винчестера, а потому довольно шумно. Кас вновь смотрит ему в глаза. - Ситуация как в кино, да, Кас? Вот только целовать я тебя не стану никогда. Нехер об твой блядский рот мараться. А вот нечто другое... Пошли. Как раз успею закончить одно незавершённое дело. Он хватает его за предплечье и тащит за собой в сторону своего номера. Кас не сопротивляется, даже когда его запихивают в комнату, запирая дверь. Он не понимает, что Дин хочет от него, пока тот резким движением не рвёт на нём рубашку. Одна пуговица с тихим стуком отлетает в сторону, Кас тихо вскрикивает от неожиданности, отшатываясь в сторону. - Давно нужно было это сделать. А то складывается впечатление, будто я целку твою берегу. Для каких таких целей, спрашивается? Одним шагом преодолев разделяющее их расстояние, Дин, стиснув его плечи, почти что швыряет Кастиэля на кровать, наваливаясь сверху. Сопротивляясь, Кас не глядя бьёт, но Дин легко уворачивается, отвешивая ему ответный удар в челюсть. Он наслаждается сдавленным вскриком и беспомощным, расхристанным видом Кастиэля. Чувствуя волнами накатывающее возбуждение, Дин повинуется внезапному порыву и наносит ещё несколько ударов. Прерывая вялую попытку Каса пнуть его коленом в живот, Дин, оседлав бёдра Каса, крепко сжимает его задранные над головой руки. Кастиэль выгибается в спине, елозит тазом, пытаясь освободиться. От прикосновений Дина он чувствует лишь отвращение. - Да успокоишься ты, в конце концов, или нет! - Дин, рыкнув, наотмашь бьёт его по лицу. Скула взрывается болью, и Кастиэль замирает. - Сразу бы так. Ещё не придя в себя после удара, Кастиэль слышит тихий вжик расстёгивающейся молнии и шорох одежды, чувствует, как его раздевают и переворачивают на живот. Дин тянет его ягодицы в стороны, мгновение смотрит на судорожно сжавшуюся, нетронутую тёмно-розовую дырочку. Преодолевая сопротивление мышц, пробует насухую протолкнуть внутрь один палец. Он проходит еле-еле, с трудом, и Кас тихо стонет в подушку. - Дин... Я знаю, ты где-то там... - Ну ты и идиот, - хмыкает он. Кастиэль в последний раз дёргается, тут же ощущая надавившую в районе лопаток руку, прижимающую его к постели, - Давай-ка всё-таки по-другому. Перевернись на спину, - командует Дин. Встав с кровати, он роется в карманах своих джинсов и возвращается, зажав в руке небольшой тюбик смазки. У Кастиэля нет никакого желания спорить с ним и получить очередной удар по лицу, и он молча исполняет приказ. Крепко сжимает ноги, впрочем, понимая всю безнадежность ситуации. Дин хмурится, смотрит неодобрительно. - Ты пойми, мне абсолютно насрать, сам ты ноги раздвинешь, или придётся сделать это силой. Факт в том, что так или иначе я тебя сегодня поимею. - Сухо и спокойно, словно маленькому ребёнку, объясняет Дин. - Но я бы на твоём месте всё же склонился к первому варианту. Тебе же лучше будет. Не то чтобы мне было дело - так, небольшой совет. По былой дружбе. Кас тяжело сглатывает и смотрит пустыми глазами в потолок. Однако, всё же разводит колени в стороны, решив, что раз уж грядущего не избежать, то можно хотя бы попробовать отделаться меньшими травмами. И, возможно, он сможет задержать Дина до того момента, как Сэм будет здесь. - Молодец, хороший выбор. Ты не думал на панель податься? Вон как у тебя хорошо получается. А с какой лёгкостью ты отдался той жнице, Эйприл? Как последняя шлюха. У тебя талант, Кас. Пользуйся, пока жив. Анус обжигает холодом геля, и Кастиэль болезненно стонет, когда ощущает чужеродное вторжение. - Ты же мне ещё спасибо скажешь. Я говорил, что тебе к весёлой вечности готовится надо? Вот угаснет твоя ворованная благодать, и что дальше? Оглянуться не успеешь, как уже стоишь раком где-нибудь в закоулках Ада, а тебя имеют одновременно и в рот, и в зад. По двести демонов за день обслуживать будешь. Дин даже не поднимает взгляда, грубо тыча скользкими от смазки пальцами в узкое отверстие. Он не пытается растянуть его, просто смазывая, чтобы не сделать себе больно. Распирающая тёмную сущность Дина похоть похожа на липкую, вязкую смолу. Кастиэль инстинктивно пытается свести колени, но Дин не позволяет, до синяков вцепляясь пальцами в его бёдра и так широко разводя ноги, что суставы жалобно хрустят. Не привыкшие к такой нагрузке мышцы Каса неприятно заныли. - Да что ты мнёшься, а? Будто не смотрел на меня влюблёнными глазами последние несколько лет. Радоваться должен, что твоя мечта сбудется, и я, наконец, как следует тебя оттрахаю. Дин с силой давит головкой члена на сжавшееся колечко мышц. Кас напряжён до предела, и, кажется, даже не понимает, что делает себе только хуже. Замахнувшись, Дин резко и сильно бьёт Каса кулаком в солнечное сплетение. Тот давится воздухом, перед глазами пляшут цветные круги. На краткий миг он забывает, где находится и что с ним происходит. Все его мышцы на мгновение расслабляются, и Дин рывком въезжает в ставшее податливым, словно расстаявшее сливочное масло, тело. - Говорил же: не зажимайся, - сквозь звон в ушах слышит Кас. Он, наконец, делает судорожный вдох. Диафрагма горит, а между ног ощущается непривычная тяжесть. От резкости проникновения мышцы пульсируют саднящей болью. Не давая Касу привыкнуть, Дин вытаскивает член наполовину и снова с силой толкается внутрь. Он идёт туго, несмотря на слой смазки. Кас вскрикивает: внутри жжёт, будто нежную плоть сначала покорябали битым стеклом, а после полили уксусом. Дин не потрудился тратить время на растяжку, и тело Кастиэля явно было не готово к чему-то подобному. Кас вздрагивает, дёргается, словно пытаясь уйти от проникновения, но Дин не позволяет, крепко, до синяков впиваясь пальцами в чувствительную кожу. Дин нарочно двигается резко и размашисто, никак не меняет угол проникновения, целенаправленно стараясь сделать побольнее. Он испытывает невероятную эйфорию, раз за разом тараня тугое девственное нутро. Видя, как отворачивается, до крови кусая губы и тихо скуля, Кастиэль, чтобы не видеть чёрные, как мазут, очи. Дин щурится: на смену небывалому возбуждению начинает приходить злость. Его раздражает безучастный вид жертвы. Кастиэль старается сдерживать стоны боли, зная, что этим только раззадорит своего мучителя. Только искажённые страданием лазурные радужки да побелевшие костяшки впивающихся в простыни пальцев выдают его истинные чувства. - Что-то ты слишком тихий. Моей сучке что-то не нравится? Может, мне стоит стараться тщательней? - Дин издевательски улыбается, не слишком аккуратно мнёт вялый член Каса и, подхватив мужчину под коленями, увеличивает напор. Разведённые почти в шпагат ноги немеют. С очередным, особенно жёстким рывком бёдер Дина с искусанных губ падшего ангела срывается громкий пронзительный крик. На белой простыне расцветают яркие алые пятна, а в воздухе появляется терпкий металлический запах. Скрип кровати и влажный хлюпающий звук соприкасающихся тел заглушается уже не сдерживаемыми криками мечущегося по постели Каса. Всё его тело, и особенно низ разрывает мучительной режущей болью. Кас мечтает только о том, чтобы всё побыстрее закончилось и его оставили в покое. Кажется, что мягкая темнота вот-вот заберёт его сознание в милостивый плен. А демон улыбается, наслаждаясь агонией жертвы. Дина не волнуют ни полиция, которую могут вызвать другие постояльцы мотеля, услышав шум, ни, возможно, находящийся на пути сюда Сэм. Дин кончает под переходящий в рыдания крик Кастиэля. На щеках Каса застыли дорожки слёз. Из порванной, пульсирующей дырочки вытекает кровь вперемешку со спермой. С испачканного алым члена Дина тянется тонкая перламутровая полоска. - А мне понравилось. Вот только прежде чем тебя трахать противошумовые наушники надевать надо. Орёшь так, что уши вянут. - Дин, не тратя времени на душ, вытирается простынёй и прямо на голое тело натягивает джинсы, тут же начав собирать свои вещи. Кажется, он решил не дожидаться приезда Сэма и рвануть из города прямо сейчас. Кастиэль чувствует, как что-то стекает по ягодицам. Перевернувшись на бок и несмотря на пульсирующую боль подтянув колени к груди, он свернулся на кровати в позе эмбриона. Кас закрывает глаза. Он желает просто отрубиться, а, очнувшись, обнаружить, что всё это ему лишь привиделось. Самое стандартное и примитивное желание, которое почему-то никогда не сбывается. Он не открывает глаза даже когда слышит грохот вышибаемой двери и звуки борьбы. Кажется, его желание начинает частично сбываться, и измученный Кастиэль, убаюкиваемый усталостью и болью, проваливается во тьму. *** Закрыв задвижку ванной, Кас прежде всего подходит к зеркалу. По скуле расползся обширный кровоподтёк. На переносице небольшой порез, касаясь которого, Кас шипит сквозь зубы. Он надеется, что нос не сломан. Задрав выданную Сэмом толстовку, Кас подмечает ещё более плачевное состояние своего живота. Кастиэль раздевается и, морщась, аккуратно садится на прохладный бортик ванной, подложив под себя свернутое в несколько раз полотенце. Стараясь не делать резких движений, раздвигает ноги и смотрит вниз. Увиденное не радует: внутренняя поверхность бёдер покрыта отвратительными фиолетовым синяками. Сглотнув, он тянется ладонью вниз, просунув её между бёдер, осторожно ощупывает себя. Даже лёгкие прикосновения приносят боль, и Кас со стоном отдёргивает руку. На подушечках пальцев остаются водянистые красные разводы, разбавленные густой белой жидкостью. То, что кровь всё ещё продолжает идти - явно нехороший знак. Кастиэль смотрит на свою руку и вздрагивает, когда раздаётся стук в дверь. - Кас, это я, Сэм. Кастиэль быстро обмывает ладонь в раковине и, обмотав бёдра полотенцем, открывает задвижку, приоткрывая дверь. - С Дином всё хорошо? - Да, я уже сделал ему пару уколов. Кас, я покопался в аптечке и, возможно, тебе это понадобится, - Сэм, краснея, протягивает ему упаковку таблеток и полуизрасходованный тюбик с мазью, - Тут обезболивающее и заживляющее. Не знаю, как обстоят дела с благодатью, но я подумал... - Спасибо, Сэм, - слабо улыбается Кас. - Это правда было бы кстати. - Уверен, что тебе не нужно к врачу? - Всё нормально. Иди. Спаси Дина. На самом деле, идея сходить в больницу кажется весьма заманчивой. Но Кас не хочет тратить время почём зря. Они и так потеряли достаточно, пока добирались до бункера. Приоритетной остаётся одна цель: вернуть Дина. Кастиэль уже и сам чувствовал, что ангельские силы на исходе, но чисто чтобы убедиться поднёс ладонь к ближайшему синяку. Слабый свет, едва возникнув, коротко замерцал и погас. Сейчас он бессилен. Кас почувствовал внезапный приступ горькой обиды на то, что силы покинули его именно сейчас, когда ему так больно. А потом сам же укорил себя за то, что использовал благодать почём зря. Закинув в рот таблетку обезболивающего и запив её водой из под крана, Кас шагает под тёплые струи душа. *** - Кас, проснись. Сумрачный призрак сна, гибкими дымчатыми щупальцами окутывавший разум Кастиэля, неохотно отпускает из своих объятий. Перед глазами первое время видны только блеклые цветные пятна, постепенно формирующие знакомые очертания. Лицо Сэма застыло прямо перед ним, и Кас моргает, чтобы окончательно прояснить зрение. - Дин... Он вернулся. - Когда?! - Кастиэль подрывается на кровати. Несмотря на успокаивающий эффект мази, между бёдер всё ещё саднит, но он не обращает на это внимания. - Эй, спокойно, - Сэм мягко, но уверенно сжимает его плечо. - Несколько часов назад. - Почему не разбудил меня раньше? - Тебе нужно было выспаться, да и Дину - прийти в себя. Мне кажется, он был не готов разговаривать с тобой после всего, что было. Честно признаться, Кастиэль не знал, как вообще собирается смотреть в глаза Дину после всего произошедшего. Он понимал, что всё то был не его человек, но стыд, унижение и отвращение никуда не делись. Кас чувствовал себя грязным. Несмотря на то, что всё это время он мечтал увидеть Дина, сейчас Кас испытывает страх от предстоящей встречи. *** - Прости меня, - первое, что говорит Дин - теперь уже Дин, - когда Кастиэль заходит в комнату. В зелени его глаз сверкают яркими просветами солнца раскаяние и ужас от содеянного. Черты лица заострились. Дин будто бы разом постарел на несколько лет. - Это был не ты, - просто говорит Кас, останавливаясь в центре комнаты. - Не надо. Не вздумай меня оправдывать! Насильник всегда виноват в насилии, а всякие отговорки типа "я хороший парень, просто бес попутал" - бред полнейший! - Дин отчаянно жестикулирует, голос иногда срывается на более высокие ноты. - Дин, ты... - Понимаю, я даже извиняться права не имею, но прости, Кас, - С жаром говорит Дин. - Как твоя благодать? - На последнем издыхании. - И что с тобой будет дальше? Когда она окончательно выгорит? - Не знаю. Может - умру, может - просто стану человеком. На какое-то время воцаряется тяжёлая, давящая тишина. Кас столько раз представлял себе этот разговор – и всю долгую дорогу до бункера, и то время, что понадобилось на исцеление, продумывал его до мелочей, но сейчас слова куда-то делись. Испарились, как утренний туман перед восходом солнца. - Кас, помнишь, что я говорил, ну, перед... Ты понимаешь, - Неловко начинает охотник. Он не смотрит на собеседника, боясь того, что может показать ему пронзительная синева. - Ты много чего говорил. - Значит, всё-таки я, - усмехается Дин. - Про то, что я никогда тебя не поцелую. - К чему ты клонишь? - Кас склоняет голову набок, непонимающе прищуриваясь. - Знаю, что никогда не искуплю вину перед тобой, но, если можно, я хотел бы хоть что-то изменить. Пожалуйста. Кастиэль завороженно кивает, и Дин осторожно, стараясь не касаться сине-фиолетовых кровоподтёков, кладёт руку на его щёку. Еле заметно поглаживает кончиками пальцев покрытую лёгкой щетиной кожу и, приблизившись, нежно касается губ. Движения лёгкие и мягкие, словно касания крыльев бабочек. Губы Кастиэля дрогнули, несмело отвечая, когда Дин провёл языком по его верхней губе, не пытаясь, однако, проникнуть внутрь. Запах Дина снова стал прежним - свежим, как аромат свежескошенной травы и весеннего утра, с лёгкой примесью горьковатой нотки одеколона, а не густым и обжигающим, как языки адского пламени. Дин чуть-чуть отстраняется от Каса, но продолжает чувствовать манящее дыхание на своих губах. Расстроенным или испуганным Кас не кажется, но небесно-голубые глаза, излучающие одновременно грусть и привязанность, заставляют сердце Дина жалобно сжаться. Он, приподняв руку, проводит кончиками пальцев в миллиметре от тёмного кровоподтёка на скуле Каса, не решаясь прикоснуться. - Прости, - Дин безвольно роняет руку и, обойдя Каса, выходит из комнаты, тихо прикрывая за собой дверь. А Кастиэль стоит посреди опустевшей комнаты, ещё ощущая на губах тепло и приятный вкус яблочного пирога, и думает, что, возможно, всё ещё сможет измениться к лучшему.