Яблоко от яблони...

- Так, - протяжно заговорил Иван, - значит так: Рогозина Анастасия Николаевна, 1994 года рождения, проживает по адресу... -Я знаю, - перебила его Белая, - я это все просмотрела еще до того, как мы все у Валентины встретились. Она вообще святая. Вот, послушай, что мне в школе сказали, - я только что туда звонила — цитирую: очень прилежная, послушная девочка, хорошо учиться, особые успехи в математике,(в русском, кстати, наоборот), никогда не прогуливала уроки, кроме физ-ры, на больничном, конечно, часто бывала, но это не в счет, и самое интересное и главное, в школе сегодня ни на первом, ни на втором, ни на последующих уроках не появилась. - Значит, точно похитили, - окончательно убедился коллега, внимательно разглядывая фотографию Насти, - странно, что ни от Майского, ни от Антоновой новостей нет. - Может они попасться на этом не хотят? - предположила Белая и, положив телефон на место, пожала плечами. - Тоже может быть, - уныло сказал Иван, втайне ожидавший какого-либо развития событий, - ну и ладно, думаю, надо хоть что-нибудь выяснить по делу Логозова, не то Рогозина-старшая устроит нам такой разнос, какого ФЭС со дня основания не видывал. Таня грустно кивнула и с головой ушла в изучение документов по старому делу.

***

Пробормотав себе под нос изощренное ругательство, Майский захлопнул машину и недолго думая помчался за пугливой свидетельницей, только что скрывшейся в чистеньком подъезде. Подбежав к двери и полминуты порывшись в карманах, майор извлек скомканный лист бумаги, на котором были переписаны коды взлома различных видов домофона. Злобно скалясь, он ударял по цифрам с такой силой, что некоторые даже чуть помялись под его огромным указательным пальцем. Когда железная дверь все же поддалась, Майский влетел в дом, словно убегая от преследования и выпучил глаза в поисках старушки. Мужчина фыркнул и помчался вверх по лестнице в надежде увидеть хоть какие-нибудь следы ее пребывания в одной из квартир. Однако долго ее искать на пришлось. Женщина, видимо, ждала его и выглядывала из-за красной двери квартиры под номером №36, находившейся на втором этаже. Ее лицо выдавало ужасное недовольство, однако как только злобный Майский начал приближаться к ней, заговорила снова: - Я тут вспомнила кое-что. Но заговорю только если вы немедленно покините мой дом, - деловито проговорила старушка, внимательно наблюдая за действиями ФЭСовца. Майский стиснул зубы и прорычал: - Это уже мне решать, - уходить или нет. Вы скажите, все, что знаете. А если не скажите, будете доживать остаток дней в допросной, или в СИЗО, за отказ дачи показаний. А там, знаете ли, компания вам не самая подходящая. Пораженная таким хамством, свидетельница несколько раз открывала и закрывала рот, словно рыба, видимо, не зная, чем ответить на такую грубость. Наконец, злобно фыркнув, она начала закрывать дверь и высоко подняв нос, выдавила: - Хам. Майский был быстрее. Он ловко вставил сапог между дверью и рамой, и закрыл собой проход на лестничную площадку. Старуха испуганно пискнула и вновь затараторила, очевидно, напуганная достаточно, чтобы заговорить: - Я еще помню, что номера у машины были странные такие: там было две 6 и буквы Х (первая) и Щ (последняя). Вот. Остальное не знаю. Все, уходите, уходите. Полицейский непутевый, только людей добрых и калечите. С этими словами, применив нечеловеческие усилия, свидетельница вытолкнула Майского из дверного проема и захлопнула дверь, применив все имевшиеся на ней замки.

***

- Мне еще побольше, и еще чуть-чуть.. Вот так. Майор внимательно следил за тем, как Антонова разливала вечерний кофе в комнате отдыха. - Ты после такой лошадиной дозы все ночь спать не будешь, - натянуто улыбнулась та, и наполнила огромную кружку Майского до края. - Валь, я сегодня столько пережил, что мне и корыта мало будет, чтоб хотя б до 11 протянуть. - И что же? Ты что от свидетелей убегал, - рассмеялась Белая, попивая чай из своей аккуратненькой белой кружки и закусывая принесенной Антоновой шоколадкой. - Скорей они от меня, - буркнул в ответ Майский и отломав огромный кусок лакомства, принялся поглощать его со своим кофе. - Ты их опять грозился в СИЗО посадить? - укоризненно покачав головой, поинтересовалась Валя, присаживаясь рядом с Таней, - Галя же просила тебя так не делать. А что если он, ну или она, пожалуется? - Она — не пожалуется, - отрезал Майский и вновь поднял кружку. Патологоанатом уже хотела начать нудный монолог о том, как следует обращаться с бедными людьми, ставшими свидетелями преступления или убийства, о пережитом ими стрессе и пошатанной психике, как вдруг дверь распахнулась и на пороге возник Иван. - Ну, в общем, все возможные номера с таким сочетанием цифр и букв и я пробил. Их, понятное дело, много. Даже слишком много. Однако подходящую по описанию машину я все же нашел. Принадлежит она Ковалеву Петру Васильевичу, 43 года, ранее был судим за кражу и непреднамеренное убийство. Вот так. Белая, чуть пискнула, и выплеснула полчашки чая на белый стол, а Антонова мрачно переглянулась с Майским. - Но знаете, я либо дебил, либо я чего-то не догоняю, - задумчиво произнес Тихонов, - Ковалев от этой секты далек, как мы от Магадана, его фамилия вообще в том деле никак не фигурирует. Но что-то мне это напоминает... И я даже знаю, где я видел эту фам... В этот момент разговор пришлось прервать, потому что к комнате отдыха стремительно приближалась группа интернов и знать подобную информацию им не стоило. Тем более, что до этого в комнату незаметно просочилась молоденькая студентка, присутствие которой до этого момента не было замечено. Майский вздохнул, допил кофе и, потягиваясь, встал. Антонова посмотрела на часы и тоже поднялась. - Меня сейчас муж заберет, пойду соберусь - тихо сказала она, а потом, еще понизив голос, добавила, - завтра встретимся у меня в 8. Остальные закивали и молча смотрели как Антонова выскользнула из комнаты. Потом заговорил Майский: - Тань, хочешь я тебя подвезу, а? А то одному скучно ехать, а твой дом по дороге к моему, да и поздно уже. Белая восторженно закивала и, попрощавшись с Тихоновым, последовала за майором. В комнате остался один Иван, но и он вскоре покинул здание ФЭС.