Занзас смотрит на виски, виски смотрит на Занзаса

Занзас по обыкновению пребывал в алкогольной нирване, расположившись в кресле в кабинете. Он пристально смотрел виски в глаза. Виски столь же упорно, не моргая и не шевелясь, смотрел в глаза Занзасу. Это был их бой. Бой на расставание. Скуало тем временем, совсем не подозревая о зрительном поединке партнёров, сексуально присел на колени чертовому боссу, перекинув ногу через его колени. Занзас не моргнул, продолжая бой. Скуало, не теряя надежд, медленно стал расстегивать пуговицы на белой рубашке босса. Гордые пуговицы расстегнулись сами и убежали с рубашки на пол, там их точно не достанут. Акула так же медленно приблизился к шее и лизнул языком ключицы Занзаса. Ключицы отреагировали, заскрипев. Ухмыльнувшись, Скуало продолжил движение вниз по загорелому телу босса, на котором все больше становились шрамы: от возбуждения ли или от гнева. Они все увеличивались, пока капитан Варии, нервно удерживаясь за обнажённый торс босса, губами беспорядочно лобызал область его груди. Его не покидало ощущение, что за ним следят, хотя это вовсе не удивительно - несколько пар пуговичных глаз со смущением наблюдали снизу за его действиями. Занзас следил за глазами виски, они будто плавали и отворачивались - такие чужие, холодные, - но по-прежнему следили в ответ. Он был в ярости. Тихой и холодной, как и его любовь. Босс Варии будто спрашивал, что ещё нужно виски? Виски же, в свою очередь, гневным взглядом пронзал Занзаса, обвиняя того в гнусном предательстве, которое, впрочем, само ни в чем не виновато, поэтому обвинить предательство в Занзасе виски не мог, но очень хотел. Сами знаете, как трудно порочить любимых. Хотя Занзасу было плевать, в чем его обвинит его прошлое, но он хотел доказать - виски ли, Скуало ли, себе ли, а может и тому же предательству - свою истинную любовь (все такую же холодную, впрочем). Его лицо исказилось в гримассе ярости. Оно бы и не хотело искажаться, но пожизненно - и столь же невинно - попало в подчинение к этому человеку. Но это лирика, а мы сегодня говорим о драме. Занзас, как несправедливо, по его мнению, уличенный во лжи и измене, сейчас, раз и навсегда, решил избавить виски от иллюзий и оправдать нанесенные ему оскорбления. Он с диким рыком (рыбки в аквариуме испугались, но, вероятнее всего, испугались выползшего рака, так как у них нет ушей (прим. автора: я знаю, что у рыб есть внутреннее ухо и органы боковой линии, не надо мне об этом напоминать, но большинство рыб не слышит речь за аквариумом, а все же остальные звуки, достигающие их (то есть нужной частоты), забываются ими через 8-15 секунд), — но любовному варийскому треугольнику, больше напоминавшему координатную прямую с тремя точками (или треугольник, в котором все углы равны 180°, что, впрочем, одно и то же), было не до испуганных рыб, — впился в губы Скуало так резво и дико, что тот от неожиданности отпрянул. Боссу подобное стало не по душе. Он за шиворот рубахи рванул его к себе, кусая за губу. От неожиданного всплеска эмоций у Занзаса Скуало возбудился не на шутку, так что теперь ему приходилось внетерпении ерзать на коленях у босса, чувствуя по соседству ещё один стояк. Занзас содрал со Скуало рубашку и рванул молнию на форменных брюках вниз. Последняя пуговица жалобно смотрела на Зана, тот, вняв немой мольбе, аккуратно расстегнул брюки капитана, стянув настолько, насколько позволяло положение. Приподнявшись, спустил и свои штаны. Следующим молниеносным движением Занзас захватил в тиски рук бедра мечника, которые покраснели от стыда в местах прикосновений, и приставил к растянутой дырке член. Сам член был очень даже не против, очень даже "за". Скуало, приноровившись уже ко вспыльчивому характеру Занзаса, быстро расслабился и впустил в себя не терпящий пререканий член босса. Один длинный, как веревка воздушного змея, стон разлетелся по комнате и обессиленный осел на пол, проникая в щели в паркете. Он освободился и уже ждал своих братьев. Последние не заставили себя долго ждать, освобождаясь следом с каждым новым резким движением. За этим всем виски наблюдал с презрением, которое стояло рядом и душило его за водянистую желтоватую шею. После очередного звонкого стона, когда босс, злобно взирая на виски, сжал руки на бедрах мечника, а тот выгнулся в неистовом оргазме, виски гордо развернулся и вышел за дверь. Больше он никогда не вернется. Виски теперь презирает его. Ведь этот наглый и самовлюбленный вариец так подло предал его, игнорируя его чувства, продавая их за этого патлатого зануду. Занзас прикрыл глаза, излившись внутрь Скуало, и простонал. Пытаясь отдышаться, Акула слез с босса, наступив на пуговицу, та взвизгнула и неприлично выругалась. Занзас цыкнул языком с досады и рванул мечника за волосы на себя, вырывая еще один собственнический поцелуй. Скуало застегнул брюки и с голым торсом направился к двери. Уже открыв ее, он обернулся, увидел, как Занзас натягивает обратно штаны и снимает порванную рубашку, и спросил: - Ты точно больше не будешь пить? Занзас вспомнил последний презрительный взгляд виски, с которым он покинул его кабинет, и без сомнения в голосе ответил: - Да.