Обмен вселенными

— Эмма, расскажи мне ещё раз сказку про актрису, попавшую в собственный сериал, — просит Роланд, устраиваясь у меня на коленях. — Ну ладненько, — отвечаю я, — только быстро. Надо сказать, что не так уж и кошмарно жить в собственном сериале. Приятно иногда чувствовать себя нужной всем вокруг. Лерою, например, я нужна, когда ему хочется с кем-нибудь поругаться, а самому придумывать обзывательства лень. Бабуля срочно нуждается в моей помощи, когда еда есть, а скормить её некому. Господи, кого я обманываю. Эта жизнь просто самое ужасное, что со мной случалось. Даже мои обычные вечера проходят примерно так: я начинаю рассказывать Роланду историю о себе, а через семь-восемь минут понимаю, что плачу от безысходности. — Ну что там после того, как она пришла к волшебнику? — не выдерживает мальчик. — Ничего хорошего! — выпаливаю я и совсем по-детски начинаю хныкать, после чего срываюсь на крик: — Девочка потратила свои лучшие годы жизни на этот сериал, а сама сидит внутри него никому не нужная. Конец! Я понимаю, что что-то пошло не так только когда вижу убегающего в страхе Роланда. Да кто вообще придумал оставлять на меня детей? Сами виноваты! — Вау, Свон, — заходит в комнату Колин-Крюк, провожая взглядом орущего ребёнка. Господи, да как он это делает! Он же просто абсолютно везде. Куда бы я не пошла, откуда-нибудь там возникался и он. Пират-фокусник, блин. — Что, не получается с детьми, да? — Тьто ни получаица с дитьми, дя? — передразниваю я и строю обиженное лицо. Синдром Эммы играет внутри меня с новой силой: нравится мне этот парень, но я предпочитаю, чтобы он нравился мне на расстоянии. Да я же его обидела, или пыталась обидеть, и нет, он всё равно подходит ближе и пытается со мной заговорить. Я люблю Крюка, и я люблю Колина, но прямо сейчас — я плохой собеседник. Болтну какой-нибудь ерунды, он меня сразу засечет, что я, оказывается, не любовь всей его жизни, и они всем Сторибруком сожгут меня на костре. (Нет, а вы видели здешнего уборщика? Все свои зубы ставлю, что по ночам он сжигает детей во славу Сатане в одной из камер нашей психушки). Что бы ответить ему такое, что только Эмма могла бы сказать? Чтобы не смотрел на меня своим таким взглядом, проникающим в душу. Иногда мне кажется, что его глаза могут пускать лазеры, которые оставят от меня горстку пепла в случае, если я оступлюсь и проколюсь. — Как настроение? — спрашивает он. — Настолько ужасно, что я предпочла бы быть выжженой твоими робот-глазами. Слова вылетают быстрее, чем я понимаю, что они вылетели. Первые секунды боюсь даже взглянуть на него, ведь он уже все понял, правда? Мне уже пора бежать из Сторибрука и подыскивать себе коробку от телевизора, в которой я буду жить в Бостоне? — Мои глаза настолько проникновенны, да, душа моя? — он отшучивается в своей привычной манере. Чертики внутри меня потушили костёр паники. — О, не могу перестать смотреть на тебя, — отвечаю я и встречаюсь с ним взглядом. Тут же внутри меня включается паникёр и я с особым рвением закрываю глаза, ведь он — влюбленный человек и может догадаться. Закрываю их так неумело, как могу только я: резко дергаюсь в сторону, не удерживаюсь, падаю на Колина. Браво, Моррисон. — Любим быть сверху? — спрашивает он. Мое лицо прямо над его лицом. — Ты можешь открыть глаза и всего меня запечатлеть в своей памяти навсегда. — Не могу открыть, — виновато признаюсь я. — Стыдно. И клянусь, я почувствовала то, как он усмехнулся. Его дыхание буквально ощущалось на моей коже, отчего табун мурашек гордо смаршировал по моей коже. Открываю глаза и вижу его взгляд: ему впору бы смеяться надо мной, а он смотрел на меня с такой нежностью, что я просто не могла не улыбнуться. Всякая женщина мечтает, чтобы на неё так смотрели. Вы были тому свидетели, я не умею себя контролировать. Когда мои губы встретились с его губами, что-то внутри взорвалось, выводя меня из реальности. Поцелуй длится пока не кончается кислород, в то время как его рука скользит по моей спине, и я теряю равновесие и полностью ложусь на него. Я чувствую себя ужасно: Эмма — часть меня. Несмотря на то, что Киллиан думает, что целуется с ней, я чувствую себя так, будто сплю с парнем своей лучшей подруги. Поцелуи с Крюком отличаются от поцелуев с Колином по какой-то неведомой причине. Возможно, дело в том, что с последним мы целуемся по приказу, а то, что происходит сейчас — немного другого рода. Хуже всего осознание, что я до сих пор не могу оторваться от него, да и он просто не даёт мне отстраниться. Я вообще-то как-то не вырываюсь. Я немного привстаю, а он тянется за мной. Его рука на моей талии и, если то, что мы сейчас делаем — грех, то, знаете, я хочу согрешить. Его губы на секунду отрываются от моих и я вынуждена открыть глаза, чтобы тут же закрыть их снова: чёртов пират уже целует мою шею. Я зарываюсь руками в его волосы, бессловно прося не останавливаться. — Мисс Свон, мне сказали, что Вас можно найти здесь, — отлетаю от Крюка как ошпаренная, когда слышу голос Голда за спиной. Разочарованный стон "товарища по преступлению" подсказывает мне, что мне это не показалось. — Я нашел решение проблемы, с которой Вы приходили ко мне. И как только Вы закончите свои не менее важные дела, я жду Вас в своем магазине.