Бесконечность

POV Стив. Множество вопросов мучили меня с тех пор, как Робин, схватив меня за руку, потащила к гаражу Старка, ссылаясь на одно очень важное дело, которое не терпит задержек и отлагательств. Ее напор вывел меня из колеи, что поначалу я даже вопросов задавать не стал, пребывая в режиме автопилота. Всю дорогу до Хэммонда она просила меня вжимать педаль газа на полную, потрудившись все объяснить лишь тогда, когда мы приехали на место. Своим напором и скрытностью она не дала мне ни малейшего шанса для подготовки перед встречей с Баки. Которого она непонятно каким способом нашла, учитывая его профессионализм в этом деле. Он мастерски скрывался, словно призрак, уже несколько месяцев, отрезая любые ниточки, на которые мы бы не натыкались. А эта девчонка нашла его за каких-то двое суток. Как? Один из многих вопросов, прочно засевших в моей голове. Я, конечно, не вправе жаловаться. Благодаря ей, я смог вернуть друга, не до конца, конечно, но все-таки. Баки еще пребывал в состоянии легкого отрешения, привычного для амплуа Зимнего Солдата. Одиночка до мозга костей. Но я надеюсь, что он все-таки сможет влиться в более привычное для него русло. Давить на него в ближайшее время не следует. Пускай все идет своим чередом. Но если возвратиться к вопросу о Робин, то в последнее время связанных с ней странностей было хоть отбавляй. Мы все это замечали, но объяснить ничего не могли. Узнать то, что нам нужно, можно было только у нее самой, но учитывая, как хорошо Робин может менять тему разговора и заговаривать зубы, задачка перед нами стоит не из легких. Я невольно стал думать о том, что, функционируй Щ.И.Т. до сих пор как тайная организация, с ее скрытностью, приобретенными навыками и способностями ей бы там цены не было. Потому что такие агенты там были на вес золота. Как, скажем, Бартон и Романофф. Наташа однажды сказала, что, глядя на Робин, ей кажется, будто она знает о нас буквально все, а возможно, и больше. Не скажу, что всю нашу команду это пугало, нет, скорее настораживало. Из нас мало кто хотел, чтобы о нем знали все. Но я не думаю, что Робин сможет применить свои знания против нас. Даже если таковые и правда имеются. - Она твоя внучка, что ли? - неожиданно спросил Баки, не сводя глаз с дороги. Я приподнял голову и внимательно посмотрел на друга, всплывая со дна своих мыслей. - Что? Нет, - непонимающе ответил я. - С чего ты вообще это взял? - Просто интересное наблюдение, - пожал плечами Барнс. Сейчас мне казалось, что он не пропадал на семьдесят лет и не работал на вражескую организацию, которая многократно промывала ему мозги. Передо мной будто снова сидел лучший друг, слегка изменившийся, но такой знакомый и привычный. Это начинало разжигать внутри меня надежду на лучший исход. - Баки, - попросил я продолжить мысль, заметив, что ему явно есть что сказать, и это не то, что он говорил до этого. Баки вздохнул, а потом мельком взглянул на меня. - Просто у нее такие же щенячьи глаза, как и у тебя, - хмыкнул он, посмотрев на мою реакцию. А что я? Я продолжал непонимающе таращиться на друга. После чего заглянул на заднее сидение машины, где, повернувшись к нам спиной, Робин тихо сопела, пока из наушников громко басила музыка на весь салон. И как так можно заснуть, не понимаю? - Если б не знал, подумал бы, что вы родственники. Я ничего не ответил на это. Потому что не знал, как реагировать. Мне никто до этого не говорил такого, а сам я даже не замечал ничего подобного. И вот своим неординарным вопросом Баки буквально поставил меня в тупик, заставляя задуматься, с чего он и правда так решил. Внучка. Если бы кто-то услышал такой вопрос с его стороны, то мог бы подумать что парень просто пошутил, но не в моем случае. В случае того, кто семь десятков лет пролежал во льдах, как в криогенной камере. Поэтому да, по правде говоря, во внучки Робин мне как раз таки и годится. Окружающие же могли бы подумать, что она моя сестра или же племянница. Племянница? Хм. В памяти всплыл разговор, в котором она рассказывала мне про своего дядю, на которого я похож. Но эту версию я быстро отмел, подумав, что это просто невозможно . Усмехнувшись своим же мыслям, я просто стал смотреть в окно на мелькающие вокруг здания. Оказывается, пока я тут размышлял о своем, не заметил, как мы въехали в город. Посмотрев на часы, я обнаружил, что уже без десяти семь. К башне приедем как раз, когда почти все проснутся. Назвав Баки маршрут, куда нужно ехать, я заметил, как он напрягся. Видимо, не хотел светиться в большой компании. - Не переживай так. Они вполне нормальные. Главное, игнорируй Старка и его шуточки, и все будет хорошо, – посоветовал я. - Старк? – переспросил Баки, удивленно и как-то настороженно нахмурившись, будто вспомнил что-то. А руки крепко сжали руль. – Говард? - Нет, – ответил я, устремив печальный взгляд на дорогу. – Это его сын, Тони. Тони Старк, – на это Баки только кивнул, соглашаясь. - Я хотел спросить, – начал снова говорить он после небольшой паузы. – Как ты меня нашел? И почему приехал с каким-то подростком, а не с той рыжей шпионкой? – он с интересом бросал на меня взгляды в ожидании ответа, которого я сам себе не мог дать. - Тебя нашла Робин, – кивая на заднее сидение, произнес я без утайки, после чего заметил в глазах друга то же непонимание и множество вопросов, которые крутились и в моей голове. – Честно, Бак, я и сам не знаю, как ей это удалось. Ты ведь слышал, как бы я не пытался у нее это разузнать, она молчит, словно партизан на допросе. Даже рта мне раскрыть не дает, – начал негодовать я, потому что желание получить ответы на свои вопросы просто раздирало меня изнутри. – А Наташу я не взял с собой, потому что не успел даже пикнуть, как она, – показав назад, – затащив меня в машину, буквально приказала двигать как можно быстрее. Наверняка, если бы я замешкался, она сама завела бы мотор и уехала, – я усмехнулся, представив себе такую картину. - Тем вечером я хотел перебраться в другой город, – произнес Баки, свернув на одну из главных дорог, после чего остановился. Потому что впереди была здоровенная пробка. Хлопнув рукой по рулю, он облокотился назад и стал ждать, когда возобновится движение. – Так что, возможно, если бы вы так не спешили, как ты сказал, только бы вы меня и видели, – получается, Робин знала, что Баки может снова исчезнуть, поэтому и потащила меня сломя голову в Индиану. Это умозаключение подогрело мой интерес еще больше. – Столько машин. Кошмар. Никак к этому не привыкну, – проговорил Баки, продвигаясь в цепочке автомобилей на два метра вперед. - Да, понимаю, – ответил я. После этого мы разговорились о том, насколько сильно изменился Нью-Йорк, сравнивая его с прошлым, который мы оба помнили до мельчайших подробностей. Я же чувствовал, как между нами устанавливается утерянный контакт. Связующая нить, которая в прошлом позволяла нам полагаться друг на друга во всем. Не боясь повернуться спиной, зная, что ее прикроют. Мне же снова стало спокойно от того, что друг рядом. И теперь мы уж точно больше не дадим друг друга в обиду. Вскоре движение наконец-то нормализовалось, и Баки перестал психовать из-за продвижения на метр раз в двадцать минут. - Капитан Сосулька? - рассмеявшись, переспросил Баки, когда я стал рассказывать ему о самой первой операции в составе Мстителей. – И как он еще тебя называет? - Все и не упомнишь, – ответил я, слегка улыбнувшись. – Но ты наверняка пополнишь свой словарный запас, если пообщаешься с мистером Старком, – хмыкнул я, представляя, как у друга вскипят мозги хотя бы от двадцати минут общения с ним. От этих забавных мыслей меня оторвал негромкий вскрик с заднего сидения, после чего Робин, тяжело дыша, подскочила на сидении, ударившись при этом головой о потолок машины. После чего буквально вырвала наушники из ушей и отшвырнула подальше. – Эй-эй, Робин, что случилось? – обернувшись, я обеспокоено смотрел, как она пытается привести дыхание в порядок. Баки даже немного сбросил скорость, чтобы машина не сильно виляла на поворотах. - Все хорошо, Стив, просто, – начала она, глубоко вздохнув и выдохнув. – Просто песня заиграла слишком громкая, – да, конечно, так я и поверил. - А тот вопль, что ты издала, это тоже из-за громкой музыки? – не капельки ей не веря, спросил я, наблюдая за тем, как ее лицо меняется от печали и страха до спокойствия и непринужденности, словно ничего и не было. Такой расклад меня совсем не устраивал. - Стив, не бери в голову, ладно? – произнесла она, взяв отброшенный в сторону телефон и убирая его в карман куртки. – Все в порядке. - Робин, ты можешь врать мне и остальным, говоря что «все в порядке», но не лги сама себе, – я смотрел ей прямо в глаза, подмечая для себя, что Баки верно говорил про ее щенячий взгляд. – То, что ты скрываешь ото всех свое состояние, делу не поможет. Не бойся хотя бы раз побыть слабой, девушкам это необходимо. А проявление эмоций – совершенно естественная черта человека, – говорил я. - Спасибо, Стив, – ответил она. – Я подумаю над твоими словами, – в твердом голосе чувствуется холод и уверенность. И я понял, что она даже не собирается думать, а поступит по обыкновению. Кинув мимолетный взгляд в окно, Робин открыла дверь и вышла из машины, быстрым шагом направляясь к башне Мстителей, возле которой мы только остановились. Я же вернулся на свое место и, устало потерев переносицу, привалился головой к кожаной подушке сидения. - Тебе нужно было не в герои идти, а в ораторы, – произнес Баки, посмотрев на меня. – Дар к произношению речей у тебя в крови. End POV. (Plumb - In my arms) Я зашла в пустой лифт, наугад нажала на какую-то кнопку этажа и привалилась спиной к стене, держась за поручень сзади. Когдая прикрыла на время глаза, в голове снова зазвучала песня, которую пела мне мама в детстве: Твои глаза До краев полны ожиданием чудес, А также твои кудряшки в косичках, Твоя заразительная улыбка. И, наблюдая за тем, Как ты растешь, Все, что я могу сделать - это крепко тебя обнять. Знаю, что Облака будут сгущаться, Грозы будут свирепствовать, Но ты будешь в безопасности В моих объятиях. Ливни будут хлестать, Волны все разрушать, Но ты будешь в безопасности В моих объятиях… Во сне я видела себя, еще маленькую. Мама сидела рядом и пела песню. Она всегда так делала, когда я не могла уснуть. В этот момент я со всей полнотой своих чувств ощутила, насколько мне не хватает родных и своего дома. Я попыталась прикоснуться к матери, но моя рука прошла сквозь нее, словно я была призраком. Моментально мне стало очень холодно, словно все тело сковало льдом. Я стала отчаянно звать ее и кричать, чувствуя, как необходим мне сейчас ее голос, ее улыбка, нежные и теплые руки. Но меня никто не слышал. А после я заметила, что вместо меня в кровати лежал маленький мальчик, лет пяти-шести. Комната приобрела совершенно другую обстановку, более подходящую для мальчика. В сердце больно кольнуло, когда мама назвала его "сыном". Последней же каплей стало то, что в комнату вошел папа. Такой же, каким я и запомнила его год назад. С искрящимися карими глазами, ямочками на щеках и трехдневной небритостью, которую я так любила. Он стоял рядом, такой родной и реальный, словно наяву. Мне очень захотелось его обнять, сказать, как я скучаю по нему и как люблю, но все мои попытки были никчемны. Родители пожелали мальчику доброй ночи, а он свернулся под одеялом, прижимая к груди такого же медвежонка, который был у меня в детстве. Упав на колени от бессилия, я закрыла лицо руками и стала раскачиваться из стороны в сторону, словно какая-то умалишенная, отчаянно пытаясь проснуться или же убедить свое подсознание, что это все неправда, а просто ужасный сон. А песня мамы все звучала и звучала где-то на отголосках моего сознания, заставляя буквально тонуть в пучине собственной безысходности. Вскоре, когда я открыла глаза, пространство вокруг приобрело совершенно иной вид. Пустая серая комната со старыми ободранными обоями, рваными и пыльными занавесками на разбитых окнах и погрызенные термитами, прогнившие пол и стены. Все это создавало впечатление, будто в доме никто не жил уже лет двадцать-тридцать. Я не понимала, что происходит, а потом заметила лежащую у своих ног разбитую рамку с фотографией. На ней были мои родители, в обнимку с двумя мальчиками. Один постарше, а другой помладше. - Они моя семья, а не твоя, - раздался совсем близко детский голос, наполненные гневом и ненавистью. Я подняла взгляд, обнаружив перед собой мальчика, которому мама, моя мама, пела песню, предназначавшуюся мне. Он был одет в пижаму с Человеком-пауком и в левой руке сжимал лапу медвежонка. - Ты здесь никто. Ты мертва. Тебя не существует, - злобно говорил мальчик, начиная наступать на меня, пока я отползала от него дальше. Его глаза вдруг резко сверкнули ярким светом, а губы растянулись в поистине ужасающем оскале. - Они мои! - прокричал он не своим голосом, полным власти и грубости, отдающий хрипотцой. Я вздрогнула, а мальчик резко схватил меня за горло мертвой хваткой. - Ты ничего не сможешь сделать, жалкая смертная, - проговорил он, жутко рассмеявшись, пока я хватала ртом воздух в страхе и отчаянии, понимая, что это конец. После того, как потеряла сознание, я очнулась в кромешной темноте, лежа на чем-то твердом и очень узком. Поерзав немного, я с ужасом наткнулась на мысль, что все это очень напоминает то, что меня заколотили в гроб. Затхлый запах гниющего дерева и земли застрял в глотке, а воздуха с каждым разом становилось все меньше. Попытавшись крикнуть, я только сильнее закашлялась. Паника охватила меня с головой, я понимала, что нахожусь в шести футах под землей и меня вряд ли кто-то услышит. А воздуха становилось все меньше и меньше, что едва хватало на полноценные вдохи. Легкие жгло так, что мне хотелось выцарапать себе грудную клетку от боли. Паника, страх, слезы – все это накрыло меня словно волна. И, издав самый сильный крик, на который меня только хватило, я поняла, что он был последним. После этого я и проснулась с криком на губах в машине. Удар головой о потолок послужил отрезвляюще, позволяя быстрее придти в себя и начать более здраво мыслить. Что помогло мне, когда Стив начал задавать вопросы. Но ответить я не могла или не хотела. Однажды кто-то сказал мне, что нет ничего хуже, чем держать эмоции при себе. Я понимала это, но поступить иначе не могла. Когда компьютер попросил ввести код доступа на верхние этажи, я отвлеклась от своих раздумий и выполнила команду. Через несколько минут, когда двери лифта открылись, я вышла на этаж, номер которого даже не сообразила посмотреть. Ну да ладно! Устрою себе обзорную экскурсию, раз уж приехала неизвестно куда, тем самым отвлеку себя от ненужных сейчас мыслей. Идя по коридору от лифта, я пока не могла понять, где именно нахожусь. Подметила лишь то, что все было выполнено в уже привычном стиле Тони Старка. Мраморные полы, дорогие картины на стенах, лепнина на потолке и несколько дверей, сделанных явно из красного дерева, так и кричали посетителям о большом счете в банке хозяина этого здания. Свернув за угол, я все-таки наткнулась на истинное предназначение данного этажа. Лаборатории. Длинный коридор, по обе стороны от которого располагались множество просторных комнат, в которые можно было заглянуть через стеклянные окна. Светлые помещения были обставлены лишь столами, несколькими стульями и множеством приборов, датчиков, реактивов и тому подобным. Зайти в одну из комнат я бы не смогла, потому что у меня нет кода доступа, да и я бы не решилась все равно. Как-то страшновато мне, в чьих жилах течет неизмеримая энергия, соваться в помещение, где каждый второй прибор или раствор может понести за собой взрывоопасные последствия в случае чего. Поэтому я ограничилась лишь молчаливым созерцанием. Названий агрегатов даже одной десятой части каждой лаборатории я в принципе не знала. Чего там только не было. Начиная с банальных микроскопов, колбочек и баночек, и заканчивая большими машинами, которые, как мне кажется, больше походили на прототипы вечного двигателя. - Робин! - раздался позади меня голос, отчего я вскрикнула и подскочила на месте, словно меня пиранья в зад укусила. - Доктор Беннер, вы меня напугали! - держась за сердце и громко выдохнув от облегчения, произнесла я, а то мало ли что могла придумать моя больная фантазия насчет того, кто стоит у меня за спиной, учитывая то, что я думала, что тут никого нет. И как я не заметила Беннера раньше? - Значит, мы квиты, - улыбнулся он, после чего махнул рукой, позвав за собой. Я немного покраснела, вспомнив тот случай, когда своим криком напугала доктора, что он чуть пакет молока из рук не выронил. - Ну, что встала на пороге? Заходи, - заметив, что я не двигалась с места, сказал Беннер. - Неуклюжесть – моя неотъемлемая черта, поэтому это место становится потенциально опасным, если в нем нахожусь я, - сказала, не решаясь при этом сделать даже маленький шажок. Доктор посмотрел на меня, попутно размешивая какую-то жидкость зеленого цвета в колбе легкими круговыми движениями руки. - Тем более я не хочу вам мешать. - Ты не помешаешь, - уговаривал он меня. - И зови меня Брюс. Я, кажется, единственный из всех, с кем ты до сих пор "выкаешь", - усмехнулся он. Но еще неизвестно, по какой причине. То ли из-за того, что он единственный, к кому я обращаюсь на "вы", то ли из-за того, как аккуратно я стала заходить в помещение. Словно иду по хлипкому мосту и по ходу проверяю устойчивость старых дощечек. Если честно, мне было бы смешно именно из-за второй причины. - Извини, со стульями у меня напряжёнка, - пожал плечами доктор. - Но ты можешь сеть на тот стол, - показав рукой на параллельно стоявший железный стол, который был не так нагроможден приборами и смесями в пробирках, где можно было вполне нормально расположиться. Видимо, заметив, что я замешкалась, глядя на немногочисленные и не внушающие доверия склянки, стоявшие на столе, Беннер усмехнулся. - Не бойся, даже если ты что-то и заденешь, взрыва не будет, - с улыбкой сказал он, смотря в микроскоп. Я поверила ему и забралась на стол. - По крайней мере, сильного, - добавил доктор. Я же моментально застыла, боясь колыхнуть вокруг себя даже воздух. Но потом услышала, наверное, впервые за все время смех доктора Беннера. - Расслабься, я пошутил, - смеясь, произнес он. - И с чего Тони решил, что у ва... у тебя нет чувства юмора? - недовольно хмыкнула я, немного расслабившись и начав тихонько качать ногами, как делают маленькие дети, если не достают ногами до пола. - Не знаю. Наверное, он думает, раз я безвылазно пропадаю в лабораториях, то автоматически становлюсь занудой, не обладающим этим качеством, - пожал плечами Брюс, глянув на меня. - Я обязательно ему передам, что его информация устарела, - произнесла я, на что Беннер только улыбнулся. Резко залегла тишина, разбавляемая лишь шагами доктора и его копанием на столе с приборами. Я же вспомнила о том, что хотела спросить у него о том, как можно усмирять мои внезапные срывы и эмоциональные всплески. - Брюс, а можно кое о чем тебя спросить? - аккуратно начала я. - Конечно, спрашивай, - он поднял голову и внимательно посмотрел на меня пару секунд, дав понять, что готов слушать, после чего снова вернулся к работе. Цезарь, не иначе! - Что нужно сделать человеку, чтобы усмирить внезапные вспышки истерики и паники, которые впоследствии заглушаются неконтролируемой агрессией? - прямо рубанула с плеча, так рубанула. Брюс оторвался от своего занятия и серьезно посмотрел на меня поверх очков, после чего снял их и настороженно стал смотреть мне прямо в глаза. - А вот с этого места поподробнее! - серьезно произнес он, обогнув стол и встав напротив меня. Видимо, я его заинтересовала. - Слушай, Брюс, я знаю, что ты не любишь, когда кто-то жалуется тебе на свои проблемы, - мне очень хотелось избежать щекотливого разговора, поэтому я надеялась на то, что он не продолжит допытываться. Хотя внутри я понимала, что это дохлый номер. - Поэтому просто ответь на вопрос. Пожалуйста. - Так, во-первых, я не люблю, когда на свои проблемы мне жалуется Старк, потому что это тот еще геморрой, - скрестив руки на груди, говорил Брюс. - А во-вторых, я не смогу помочь, не зная, с чем имею дело, - в его глазах я видела искренность, и мне хотелось довериться, но что-то по прежнему останавливало. - Робин, не волнуйся, все, что ты сейчас скажешь, не выйдет за пределы этих стен, - он посмотрел мне прямо в глаза и легко улыбнулся. Я же была буквально на перепутье. - Обещаю, - добавил он. Я вздохнула. А, была - не была! С места и в карьер! - Понимаешь, со мной в последнее время происходит что-то странное. И из-за этого мне становится очень страшно. Паника и истерика накатывают на меня если не постоянно, то по крайней мере довольно часто в последнее время, - стала говорить я, сверля взглядом шкафчик с реактивами у стены напротив. - Я не хотела, чтобы об этом кто-то знал, надеясь, что вскоре проблема разрулится сама собой. Но ошиблась. Становится только хуже. Эмоции бьют через край, и я не знаю, как их контролировать. Словно кто-то неоднократно отпускает вожжи, которые я не могу поймать. После чего происходят неконтролируемым вспышки гнева, страха или отчаяния, во время которых я могу начать крушить все, что под руку попадется, в надежде, что это поможет. Ты ведь был в спортзале? - спросила я, посмотрев на Беннера. Он кивнул, продолжая внимательно и напряженно слушать то, что я говорю. Мне даже показалось, что если я прислушаюсь, то услышу, как быстро работают в его голове шестеренки. – А во всей этой ситуации меня успокаивает лишь то, что моя сила почти что держится в узде. - Что значит почти что? - спросил Брюс. - Пару дней назад, когда мне приснился кошмар, я запустила энергетический шар в будильник, а в симуляторе после того, как услышала странный голос, буквально на автомате выпустила молнию в тренажеры, - объяснила я. - Но, Брюс, я не могу спать, - опустив голову, продолжила. - Мне страшно. Потому что в последний раз, когда я заснула, проснулась с воплем. Это ненормально, и мне нужна помощь. А если учесть, что на нас движется война, я не смогу постоянно напрягать Тора, Тони, Стива или кого-либо еще из вас своими вышедшими из-под контроля эмоциями, которые я сама не в силах усмирить. И, вступив в ряды тех, кто готов отдать жизнь в битве за планету, - я посмотрела Брюсу прямо в глаза, - я уже не вправе их подвести, - закончила свой монолог в ожидании ответной реакции от доктора Беннера. - Что ж, господа, мы хотели найти ее и узнать, что происходит? Мы это сделали, - повернувшись спиной к большому монитору, а лицом к стоявшим позади товарищам, напряженно произнес Старк.