Океан

Океан стоит увидеть лишь однажды, чтобы потом скучать по нему всю жизнь.(Патрик Несс)

Да Винчи сидит на берегу и чистит неизвестный ему плод. Они с Зором и Нико уже попробовали такие. Конечно сытыми себя не почувствовали , но уже не так ноет от голода желудок. Разговаривая с Зором он пробует кусочек и от этого плода, перед тем как предложить его Риарио. Ему хочется немедленно заняться головой, способной воспроизводить голос его матери, прямо тут же начать чинить ее, но у него нет инструментов. Он хочет хотя бы смотреть на нее, сосредоточится на ней, и думать, думать о том, что несказанного могло остаться , вспоминать каждое слово, впервые наслаждаться тем, что в руках у него реальный, материальный предмет, что- то от матери, чего она касалась, во что вкладывала свои старания, умения. Но его как всегда отвлекает Зор. И мысль о том , что позади него сидит Риарио. Зора можно было бы проигнорировать, но на Риарио приходится отвлекаться. Гонфалоньер попросил посадить его. Первый шок от боли прошел, и он уже взял себя в руки. Леонардо знает, что нога болит у него ничуть не меньше. Она распухла ниже колена. Другой на его месте подняться бы не смог, стонал бы от боли ,но только не его светлость. Он желает сидеть со всеми на равных, с несколько более томным, чем обычно, но никак не жалким видом. Может он и сидит слегка неестественно, напрягшись, но больше ничем своего состояния не выдает. Ему удается обмануть Нико, который искренне принимает эту игру, сидит и беседует с ним о чем-то, но эта бравада только удивляет Леонардо. Он зовет Вас, - говорит ему Нико. Леонардо вздохнув идет к Риарио. Он не знает как с ним вести себя теперь. Сейчас, когда их не связывает больше общая цель проникнуть в хранилище, он не знает говорить с ним как со своим или как с чужим .Заметно, что Риарио нужна помощь. Он хочет предложить уложить его поудобнее , заново перевязать распухающую ногу, но не знает как коснуться этой темы . Он знает, что необходимо по крайней мере проверить не начинается ли у него жар, но Риарио не тот человек, которому можно запросто взять и пощупать лоб, даже в таком состоянии. -Боюсь предложить что -то , что заглушит боль не могу,- осторожно начинает Леонардо . - Твоя доброта просто умиляет.- Сказано вроде и без издевки, но дистанцию он установил. Ладно, черт с тобой, думает Леонардо. Он отдает ему дочищенный плод. Не весь сразу. Пусть лучше для начала съест немного. Он боится, что и от этого Риарио откажется, но тот подумав секунду берет еду. Леонардо садится рядом с ним и отдает всю инициативу Риарио. И тот выкладывает ему историю о своей матери. Какого черта, думает Леонардо. Ты не разрешаешь мне позаботится о тебе, что в твоем положении даже не требует добрых отношений, элементарная человеческая взаимопомощь, но тут же через минуту обнажаешь передо мной свою душу, выворачиваешь как грязный карман, свой самый страшный секрет. Зачем ты рассказал сейчас про свою мать, зная как я отчаянно дорожу своей? Хочешь продемонстрировать мне какая ты сволочь? Показать, что ты не достоин помощи? Что к тебе нельзя относится по дружески? Но я не могу ненавидеть тебя больше, Риарио - думает художник. Твой рассказ не вызвал во мне ни ужаса, ни отвращения , только жалость. Я хотел бы помочь тебе, но не знаю как. Ты подпускаешь меня ровно на столько, что бы рассказать об ужасах своей прошлой жизни, но не на столько, что бы тебя утешить. - Это Америго - кричит Зор. Леонардо радуется вместе со всеми, но оборачиваясь к Риарио с удивлением видит , что тот, как будто, даже сожалеет об их внезапно оборвавшемся разговоре, пусть его и прервала весть о том, что они смогут вернуться . Неужели он все таки искал у меня утешения? - думает Леонардо. -Лео, иди сюда, - кричит Зор- Мы еще вернемся к этому разговору - решает маэстро, - но сейчас нужно позаботится о том, что бы выбраться отсюда, пока нас не настигли инки. Как бы нам поднять тебя на борт- говорит Риарио Леонардо - Я поднимусь. - Он подтягивается на руках и ступенька за ступенькой поднимается, переставляя только здоровую ногу. Веревочная лестница качается. Где то на середине Риарио осознает и сам, что это была плохая идея. Он быстро теряет последние силы. Почти поднявшись он замирает, трясет головой, пытаясь отогнать дурноту. Леонардо понимает, что не успеет так быстро подняться к нему , и как он и боялся через секунду пальцы Риарио разжимаются, и.. Зороастр перекинувшись через борт успевает поймать его за рубашку. Нико удивленно смотрит на него. - Только что бы не расстраивать тебя , Нико, вздыхает Зороастр- если бы не ты, с удовольствием бы посмотрел как он искупается, это было бы справедливо. - Он втаскивает Риарио наверх . Снизу ему помогает Леонардо. Зороастр опускает графа . Щеки Риарио пылают, то ли от унижения, то ли от начинающегося жара. С этого момента Леонардо перестает с ним церемонится. Он трогает его лоб и убеждается, что он безобразно горячий . Он подхватывает его под одну руку и колено, Зор под другую, Нико же держит его больную ногу прямой, втроем они вносят его в каюту, укладывают на кровать. Леонардо раздевает его, Нико ему помогает. Вдвоем они стягивают с него рубашку, разрезают на нем сапог и штанину, что бы снять все максимально безболезненно. Леонардо осматривает его ногу. Она распухла , побагровела , горит. Леонардо отсылает Нико к капитану, принести все имеющиеся лекарства, приподнимает Риарио за плечи , поддерживая поит его водой. Силы кажется полностью оставили гонфолоньера. Прибегает Нико с ящичком с разными снадобьями. Леонардо начинает быстро перебирать их, подыскивая нужные. Он возвращается к гонфоланьеру, тот лежит весь раскрасневшийся от резко поднимающегося жара, его начинает трясти, зубы его стучат. Леонардо собирается заняться его ногой, но тут настроение графа круто меняется .Не смотря на то, что ему совсем плохо, он начинает злобно упрашивать их уйти, не дотрагиваться до него, нервничает и вырывается .Нико высказывает предположение , что Риарио бредит, но Леонардо, уже поняв причину злости Риарио на самого себя, встряхивает его за плечи. - Да успокойся ты наконец, Риарио. Обмочится при таком - то жаре, совсем не стыдно, успокойся и не дергайся, лежи спокойно, мне нужно осмотреть твою ногу, пожалуйста.- Он начинает обрабатывать рану. А Нико прикладывет графу ко лбу холодный компресс. Риарио же беззвучно плачет, слезы катятся по его щекам. -Ему очень больно ? спрашивает у маэстро Нико. Леонардо отрицательно качает головой.- Нет , я дал ему немного опиума, ему не больно, он просто очень устал. И не привык чувствовать себя таким беспомощным. - Нико , неискушенная душа, не понимая, что раньше он был бы зарезан за подобную вольность как свидетель позора Джироламо, жалея его от всей души гладит его по голове и обтирая его холодной водой шепчет ему что-то успокаивающее. Следующие дни не приносят Джироламо облегчения. Ему совсем плохо. Он почти при смерти. Ему уже все равно что происходит вокруг него и что о нем думают. Ему больно , и он не может больше сдерживать стоны . Выдержка изменила ему . Он просит их , жалуется. Просит сменить моментально нагревшийся компресс , и они тут же его меняют, обтирают его потное тело холодной водой , он еле разлепляет губы , что бы попросить попить , и его тут же поят. Ему этого достаточно. Лоб его полыхает, голова горит. Горят его руки, грудь и ноги. Особенно эта проклятая , тяжелая, чужая нога. С каким удовольствием он бы сейчас избавился от нее. Его раздражает свет и они прикрывают его, ему смертельно жарко и Нико, пока не устанет рука, обмахивает его . Ему , правда, совсем не хочется есть, но они вливают насильно в него бульон. Один раз он открывает глаза и видит Зороастра. Зороастр заставляет его глотать. Одна ложка. Две. Три. Риарио тошнит. Еда лезет обратно. Ему кажется, что сейчас Зороастр снова начнет над ним насмехаться. Но Зороастр не смеется. Он поднимает его за плечи. Наклоняет на бок его голову.- Его опять вырвало - говорит он кому-то. И этот кто-то тоже не смеется. Леонардо и Нико практически не спят . Зор злился сначала, но потом увидев как вымотались его друзья начал помогать. Проведя с Риарио несколько дней он и сам начинает его жалеть. Одно дело придушить врага. Другое дело наблюдать эту бесконечную пытку болью. Опиум закончился. Нико не находит себе места. Он постоянно спрашивает у Леонардо выживет ли Риарио. Но Леонардо не врач. Он художник, изобретатель, даже анатом, но к сожалению не врач. Он не знает чем еще помочь Джироламо. -Он не бросил меня когда корабль тонул,- Риарио слышит голос Нико, - когда нас схватили, он ведь тоже решил загадку с маисом, а ведь следующим должен был быть казнен я, мне было страшно и я отчаянно просил его решить эту загадку, и вот когда казнили уже всю команду, он произнес ту же что и Вы фразу, что метод исключения здесь не подходит. Он успел спасти только меня и Зиту . Из заключения мы пытались сбежать. Он научил меня драться. Мы смогли убить нескольких стражников, но нас поймали. После этого он попытался перерезать себе горло, хорошо, что у него вовремя отобрали нож . И вот, когда он совсем отчаялся, я сказал, что Вы рано или поздно сюда попадете и спасете нас всех. Он правда надеялся. - Все Нико, успокойся, все- Леонардо утешает мальчишку. - Рано его оплакивать. Вот он лежит, живой, по меняй- ка ему лучше компресс. Наконец ему становится легче. Он лежит совсем измученный, но понимает , что теперь не умрет. Жар немного спал. И ему первый раз в жизни абсолютно спокойно. Никогда у него не было такого чувства абсолютной защищенности, как сейчас, когда возле его кровати сидят Леонардо и Нико. Они следят за ним очень внимательно. Если ему захочется пить или станет неудобно , его тут же напоят или перевернут. И они искренне рады, что ему стало лучше. Для Джироламо, который никогда не знал заботы или доброты это новое ощущение. Когда не надо притворятся, они и так знают о нем все , но тем не менее все же жалеют его, такого какой он есть. И он вдруг опять начинает плакать. Леонардо тут же склоняется к нему. - Что?Риарио , что случилось? - испугано спрашивает он. Джироламо сквозь слезы начинает смеяться- ничего отвечает он, мне хорошо. Вот долбанный псих - говорит Зороастр, вошедший с тарелкой супа. Он медленно поправляется. Леонардо теперь не проводит у него все свое время. Риарио больше вне опасности, и он может заняться своей любимой игрушкой . Нико проводит с графом больше времени, чем маэстро . Но Риарио много спит. Нико конечно становится скучно маяться в это время от безделья в каюте, и он уходит поболтать с Зороастром . Поэтому Риарио ,просыпаясь, часами лежит один. И в эти минуты он думает о своей жизни. В последние месяцы он познал доброту. Доброту Зиты. Доброту по отношению к нему его спутников. Он вдруг осознал, что он был жесток всю жизнь потому что боялся. Поэтому он и хотел, что бы другие боялись его, так же как боялся он сам. Поэтому он так отчаянно искал почестей, должностей, восхищения, знакомств. Он боялся мира. Боялся своей слабости, предпочитая нападать на мир первым. Но теперь страх покинул его. Началось это тогда, когда он один на один сразился с миром в джунглях. Он был наг и безоружен, как первобытный пещерный человек. Его не могли спасти в этой схватке ни интриги, ни знакомства, ни положение, ни должности. Всю свою ярость обрушил он на мир, воплотившийся в этих призрачных воинов , возникающих неожиданно прямо из дождя. И он не рисовался перед ними, не пытался их устрашить. Он просто выплеснул на них всю свою ярость, рвал их, грыз зубами, и мир сдался ему. Порозовел рассветом и вдруг обернулся доброй, нежной Зитой, и тоже пал под его рукой, как бы показывая ему, что уничтожая своих врагов, он убивает с ними и свою душу. И он не хотел больше умирать, как умирал каждый раз , убивая свою мать, убивая Зиту, убивая по кусочкам то, что осталось в нем он от настоящего Джироламо. Завершилось же это тогда, когда он был болен, и умирал по настоящему. Он вдруг понял, что не хочет умереть вот так, не прощеным, и он отчаянно просил бога дать ему шанс заслужить это прощение. Он придумал , что собирается делать и день за днем, лежа в постели маниакально это обдумывал. Незадолго до прибытия в Италию он понемногу начал вставать. Когда он зашел к Леонардо, то хотел сообщить ему о своем решении, но все не знал с чего начать разговор, все не решался озвучить свой план .Он начал с того, что сообщил, что возвращается в Рим, притом к папе, не уточняя к какому. Леонардо же, с которым дистанция у него существенно сократилась после того , как он около месяца днями и ночами выхаживал его, принялся возмущаться. Джироламо тронуло то, что маэстро не сказал ему, что решение его не правильно, он беспокоился больше о том, что папа может казнить его как предателя. Леонардо и правда расстроился. Сначала Риарио шутил про бронзовую голову, и маэстро весело отвечал ему в тон, втайне радуясь, что ему лучше, что он уже может ходить, шутить и интересоваться окружающими делами, но тут Риарио выдал свое решение, и у Леонардо упало сердце. И ему почему то стало обиднее всего не то, что Риарио не изменился, как он в последнее время надеялся, не то, что они опять станут врагами, а то, что с ним может случиться беда. Разве для этого художник ночей не спал , выхаживая его, как маленького ребенка. Что бы бездушный Сикст равнодушно казнил его как изменника. -Земля, -услышали они крик. Леонардо выбежал на палубу, что бы прекратить этот разговор. Он испугался не выдержать и со злости двинуть Риарио в ухмыляющееся лицо . Улыбка сошла с лица Джироламо. Он вздохнул .Сообщить новость опять не удалось. Второй раз он пытался поговорить с Да Винчи откровенно, и второй раз судьба им не дала такой возможности. Его прервали так же как и в первый раз. Значит лучше помолчать. Он подошел к расстроенному художнику. -Наш союз вышел на удивление культурным- сказал он ему. -Теперь он подошел к концу,- буркнул расстроенный Леонардо. Граф церемониально поклонился ему. Понимая, что с тех пор как они вернулись в Италию Риарио стал прежним, и таким образом напоминает ему, что между ними вместо дружбы теперь снова будет ироничная, утонченная вражда, Леонардо ответил ему тем же, не очень впрочем изящно, давая понять, что он принимает правила, но это ему не доставляет никакого удовольствия, и с удивлением увидел, что Риарио улыбается. На миг у него закралось сомнение. -Так это все он что ли не серьезно. Но тогда...- Но Зор с Нико отвлекли его. Нужно было заняться сборами.. Риарио стоял в ледяной воде озера . Мир презрительно поливал его дождем и никому не было до него дела в туманной липкой темноте. Бог в виде папы его не простил. Он ошибся. Он все так же не нужен и отвратителен миру. Зита? Он не любил ее. Это она любила его. И то, потому что у нее на него, как она сказала, были планы. Она ведь ждала, что в последний момент он передумает, но оценит ее преданность. А он не передумал, потому что не любил ее , как не любил и мать. Иначе никогда бы не сделал то, что сделал. Бог не зря его не простил.Он чудовище. Он и себе отвратителен. Тело его еще живо. Душа же стоит по пояс в ледяной реке Стикс. Он полоснул кинжалами по запястьям, прошептал слова молитвы , подумал как нелепо они прозвучали, ведь все равно ему дорога открыта только в ад и потерял сознание. Очнулся он, между прочим ,уже в аду. Папа Сикст стоял на балконе и смотрел на турецкие суда, когда к нему подошел Да Винчи. - Ваше Святейшество, хотел спросить, как ваш племянник, его нет с Вами, его все еще беспокоит нога?-Сикст удивленно вскинул бровь и повернулся к Да Винчи, пытаясь разглядеть иронию в его лице, но художник кажется интересовался серьезно. -Я не видел его несколько месяцев, от Вас я только что узнал, что он вернулся в Рим,-нехотя ответил Сикст Леонардо почувствовал как в желудке у него сжался комок. Он не думал, что будет так переживать за Риарио. Он стоял, смотрел в ночную темень залива, потирая лоб. Пушки, нет , бомбы, нет, взрывающиеся снаряды ? Риарио, черт, нельзя сейчас о нем думать. Надо было с ним поговорить. Черт. Вот дерьмо . Надо было все же с ним поговорить. Нико с Ванессой сидели возле кроватки маленького Джулио. И Нико, тихо , что бы не разбудить малыша, рассказывал про их приключения в далекой земле. - Ты с таким восхищением говоришь об этом мерзавце, фыркнула Ванесса. -Он не мерзавец, шепотом возмутился мальчишка, он очень сложный , запутавшийся в себе, противоречивый человек, он океан, -подумав выпалил , Нико,и вздохнув повторил уже спокойней, -он океан, Ванесса.