Рабыня.

*** С этих событий прошло четыре года, хотя они еще настолько ярко жили в твоих воспоминаниях, будто это случилось вчера. Еще была ночь, небо только начало светлеть, готовясь принять рассвет и яркие лучи утреннего солнца; но ты уже проснулась. Ты лежала на кровати, созерцая серый потолок и размышляла о своей жизни. Размышляла о том, как легко все можно потерять, если человек вроде Джеймса Мориарти вдруг захочет, чтобы ты все потеряла. За все время, что ты провела у него, ты многому научилась. Как он и сказал, он любил многофункциональные игрушки – и ты ей стала. С некоторой дрожью ты вспоминала свои первые недели в его доме. Тебя посадили в некую клетку и практически не давали есть. Точнее, то, что тебе давали, вряд ли можно было назвать едой. Как выражался Себастьян – «это все что тебе необходимо для жизнедеятельности». В безвкусной мутной жиже по его утверждениям был весь список витаминов и питательных веществ, которые должен употреблять человек в день. Моран безжалостно тренировал тебя, заставляя стать более стойкой и выносливой. Обучение было очень действенным, учитывая, что ты училась в буквальном смысле за еду. Когда ты первый раз взяла в руки пистолет и не попала в мишень – он оставил тебя на весь день лишь с одним стаканом воды. И живот противно скулил, изнывая от желания съесть хоть что-нибудь. Тренировки начинались с самого утра и проходили до самого вечера. Кроме физических нагрузок, Мориарти приказал обучить тебя трем иностранным языкам, стрельбе из различных видов оружия, технике ближнего боя. Последнее давалось тебе особенно тяжело – каждый раз Моран без малейшего усердия укладывал тебя на лопатки. Почти все время ты проводила в компании Себастьяна и хоть он держался с тобой подчеркнуто холодно и отстраненно, ты, как и любая другая девушка, не смогла не заметить некоторые признаки симпатии, исходившие от него. Особенно сложно ему было сдерживать себя, когда ты что-либо делала хорошо и правильно; если его лицо большую часть времени оставалось невозмутимым, то глаза выдавали его с потрохами. Взгляд становился таким мягким и теплым, что ты каждый раз непроизвольно улыбалась и старалась чаще все делать верно, чтобы ощутить хоть какое-то подобие душевного тепла в своем новом мире, полным одиночества. Джеймса же, за все время своего обучения ты видела лишь пару раз. Он постоянно был в разъездах и надолго не задерживался в доме, так что для тебя стало большой неожиданностью, когда он вызвал тебя, что говорится, «на ковер». *** Месяц спустя после похищения. Из своего подвала, ставшего уже практически родным, ты поднялась в верхнюю часть дома. Босыми ногами ты ступала по роскошным мягким коврам, и с алчностью разглядывала убранство внутри особняка. Прежде ты видела его только снаружи, когда Себастьян выводил тебя на пробежку; ну и разумеется, подвал дома, который с легкой руки Мориарти стал постоянным местом твоего проживания. Поэтому сейчас ты, как маленькая девочка, оказавшаяся в прекрасном замке, разглядывала все, что попадалось тебе на глаза, стараясь не упустить ни одной детали. Моран, идущий впереди тебя, вдруг остановился возле одной из дверей и коротко сказал: - Пришли, - отворив дверь. Едва дверь открылась, ты сразу ощутила этот запах – божественный, дурманящий, манящий… Запах настоящей еды, а не того, чем тебя кормили все эти дни. Живот тут же радостно заурчал, а слюноотделение усилилось. Ты прошла внутрь кабинета и да, обоняние тебя не обмануло: в комнате стоял широкий длинный стол, на котором было столько разной еды, что в пору можно было устраивать пир. Ты инстинктивно облизнулась, чувствуя, как теряешь самообладание – настолько было велико желание наброситься на всю эту роскошь и вонзить зубы в сочное, сладко-пахнущее мясо, ароматный хлеб, свежие фрукты… - Вижу, тебе нравится мой небольшой сюрприз, - донесся до тебя веселый голос из противоположного угла комнаты. Ты машинально обернулась и увидела его… Ну разумеется, Джеймса Мориарти – кто бы это еще мог быть? - Да, - согласилась ты. – А по какому случаю? - Малышка моя, - ласково отозвался брюнет. – Ты может быть и не заметила, но сегодня ровно месяц, как ты здесь. Должен тебе признаться, ты первая, кто продержался так долго. - Были и другие? - О, ну разумеется! – воскликнул мужчина. – Ты не первая девушка, которую я взял себе, но ты первая, кто показывает хорошие результаты. И, кстати о них – мне хотелось бы кое-что проверить. Ты напряглась, оживляя в памяти все знания, полученные за этот месяц. О чем бы этот человек тебя не спросил – ты готова была ответить; сегодня вечером ты намеревалась поесть, как следует. - Пока ты шла по дому – сюда, - вкрадчиво начал Джеймс. – Сколько ваз ты успела заметить? - Семь, - почти сразу выпалила ты. - Картин? - Двенадцать, - последовал незамедлительный ответ. - Зеркал? - Одно. - Ты уверена? – прищурился он. - Да, - твердо кивнула ты. – Одно большое, в гостиной, в рамке из красного дерева. - Хм, - протянул он и посмотрел на Морана. – Что ж, должен отдать тебе должное – ты отлично поработал, Себастьян. Твой наставник кивнул, принимая похвалу. - А теперь, не мог бы ты нас оставить? - Разумеется, - согласился Моран и скрылся за дверью. Ты неуверенно посмотрела на Мориарти, который сидел в кресле, широко расставив ноги. - Подойди ближе, я не кусаюсь, - он сделал приветственный жест рукой. Ты сделала небольшой шаг вперед. - Ну же, ближе, - капризно протянул он. – Я не вооружен. Ты сглотнула и пошла вперед. - Стоп! Достаточно, - остановил тебя Джим, когда ты находилась в центре комнаты, точно посередине между столом, уставленным разнообразными яствами и Мориарти, расположившимся в черном кожаном кресле. Послушно остановившись, ты рискнула задать вопрос, мучавший тебя в этот момент больше всего: - Так я, правда, могу это съесть? - И даже больше! – с энтузиазмом воскликнул Джеймс. – Ты можешь взять с собой, если захочешь. Но для начала тебе придется пройти, хм, еще небольшой тест. - Еще один? Какой? – быстро спросила ты, мысленно опять вызывая в памяти поток знаний, полученных за последний месяц. Но они не потребовались. Улыбнувшись краем рта, мужчина ухватился пальцами за молнию на ширинке брюк и потянул вниз. Ты застыла на месте, словно мраморная статуя. В голове проносился хаотичный поток мыслей. Невозможно было себе представить, что когда-нибудь в жизни ты могла опуститься так низко. Ублажать за еду. Ненавистного тебе мужчину. Который лишил тебя всего. Лишил дома, имени, друзей. Лишил своей собственной жизни, отняв все, что у тебя было. Лишил тебя свободы. Ты поджала губы и, как можно более четко, стальным голосом ответила: - Большое спасибо, но я не голодна. Если это все, то я бы хотела вернуться в свою клетку. Мориарти пристально посмотрел на тебя. Затем усмехнулся; отвел взгляд и одной рукой провел по лицу – начиная со лба, словно убирая невидимую паутину, вниз, большим и указательным пальцем проведя по уголкам рта. - Ты мне нравишься, сам не понимаю чем, - разводя руки в разные стороны, вдруг сказал он и встал. Стал подходить ближе, продолжая говорить: - Девушки, что были до тебя, постоянно скулили, ныли, умоляли их пощадить. А когда речь заходила о сексе – они были готовы на все, лишь бы угодить мне. Но ты не такая. В тебе есть стержень. Скажи, за что ты цепляешься, почему не умоляешь о пощаде? - Это бесполезно, - ответила ты. – Вы можете убить меня в любой момент, когда пожелаете, точно так же, как вы лишили меня всего, что у меня было. - Верно! Чертовски верно! – расплывшись в улыбке, вскрикнул Джим. – Но по какой же причине ты не пытаешься сохранить свою жалкую жизнь? - Из-за остатков гордости, - сухо ответила ты. - Гордости, значит… - протянул Мориарти, приподняв одну бровь и усмехнувшись. А в следующее мгновение он грубо схватил тебя одной рукой за волосы, а второй за шею, резко подтолкнув к столу. Ты завизжала от неожиданности и попыталась сопротивляться. Но мужчина был сильнее и его лишь веселили твои жалкие попытки. Одной рукой смахнув со стола тарелки и блюда с едой на пол, он с силой прижал тебя к гладкой поверхности, упершись бедром сзади. Ты пыталась схватиться руками за край стола, или оттолкнуться от его поверхности, но хватка Джеймса была просто стальной – он до боли сжимал твою шею, так, что ты даже не могла пошевелить головой. - Нет! Не надо! Прекратите! – закричала ты. - Гордость у меня не в чести! – злобно сказал он, ухватившись рукой за резинку твоих штанов, с силой потянул их вниз, снимая вместе с трусами. - Перестаньте! – завизжала ты, чувствуя, как тебе между ягодиц уперся уже ставший твердым член. С глаз непроизвольно хлынули слезы; дрожащими руками ты попыталась оттолкнуть его от себя, пока его горячий член искал вход в твое влагалище. Ты всячески пыталась помешать ему, изо всех сил двигая бедрами из стороны в сторону. Мужчина до боли сжал второй рукой твою левую ягодицу и свирепо зарычал: - С норовом, как необъезженная кобылка! Это то, что я искал! Ты ощутила, как головка его члена, раздвинув твои половые губы, сначала медленно, начала проникать внутрь тебя, а затем Джим вошел полностью, мощным толчком, вжав тебя в край обеденного стола. Он трахал тебя грубо и бесцеремонно, резкими сильными толчками, буквально вколачивая тебя в край стола; который, будучи массивным и судя по всему, дубовым, просто ходил ходуном от такого напора. Посуда, дребезжа, с каждым новым толчком двигалась к его краю, а вскоре и вовсе начала падать, встречая прощальным звоном пол, прежде чем разлететься осколками. Джеймс мощно, с остервенением, входил в тебя; каждый его толчок сопровождался характерным шлепком его бедер о твои ягодицы. Ритм его движений был просто безумным; казалось, было слышно скрежет его зубов, от того, с какой злостью он сжимал челюсти, стараясь доставить тебе как можно боли, получая извращенное удовольствие от грубости с которой он тебя взял; от осознания своей полной и бесконтрольной власти над тобой. Ты давилась своими собственными рыданиями; всхлипы смешивались с непроизвольными стонами; руки, лежащие на столе в бессилии, скребли ногтями дорогую полировку. В какой-то момент, он остановился, войдя в тебя до упора, его рука, до этого клещом державшая твою шею, внезапно ослабила хватку для того, чтобы ухватить тебя за волосы. Ты непроизвольно вскрикнула, когда он намотал копну твоих волос на кулак и потянул на себя, заставляя тебя прогнуться в пояснице. Ты почувствовала, как этот монстр наклонился, ощутила его горячее дыхание на своей спине, а затем и его горячий язык, который провел влажную тропу по твоему позвоночнику от середины спины, постепенно смещаясь к левой лопатке. На секунду он задержался там, а в следующее мгновение укусил; ты ощутила как его зубы впиваются в твою кожу и закричала; а Мориарти лишь захохотал, сопроводив свой демонический хохот новым сильным толчком. Он продолжал тебя кусать, оставляя бордовые следы на твоей коже от своих зубов, с каждым укусом, резко входя в тебя. Его вторая рука обхватила твою левую грудь и с силой сжимала ее в такт его движениям. Все это время ты продолжала плакать от осознания своей собственной слабости, своей ничтожности, своей беззащитности. Но главное – от предательства. Предательства твоего собственного тела, которому нравилась эта грубость, нравилась его бесцеремонность, нравилась боль. Нравилось, как ныли от боли луковицы волос на твоей голове, нравилось, как горела кожа от его укусов, нравилось, как он мнет твою грудь. Твоему телу нравилось подчиняться, оно ныло в сладкой истоме, желая получить больше, пока ты сама ощущала лишь безграничное отвращение к происходящему и ненависть к своему мучителю. Наконец, ты ощутила, как запульсировал внутри тебя его пенис, и вслед за этим горячее тепло наполнило твое лоно; Джеймс Мориарти замер, получая удовольствие, он вытянул шею и откинул голову назад, застонав. Обессиленная, ты сползла на пол по гладкой поверхности стола, стоило мужчине отпустить тебя и отойти на шаг. Машинально ты натянула штаны и лежа на полу смотрела, как он вытирает обеденной салфеткой, взятой со стола свой член от спермы и твоей смазки; заправляет в штаны опавший орган и, на ходу застегивая молнию брюк направляется к выходу. Мориарти открыл дверь и прищелкнув пальцами, приказал: - Унесите ее отсюда и уберите комнату. Он вышел, а внутрь вошло двое его людей, которые подхватив тебя под руки, потащили назад, в ставшую уже родной, клетку. *** Ты лежала на полу, свернувшись калачиком, и никак не могла остановить поток рыданий. Солёная вода стекала из твоих глаз по лицу, тело содрогалось, всхлипы прерывали тишину. Внизу, между твоих ног, все горело. Ты по-прежнему ощущала на себе прикосновения этого мужчины; словно его руки все еще сжимали твое тело, тянули тебя за волосы. Все твое тело, практически каждый его сантиметр служил напоминанием о том, что хотелось поскорее забыть. Жар растекался по тебе, вся твоя сущность требовала разрядки. Ты пыталась подавить в себе этот первобытный инстинкт: твой разум отчаянно боролся с твоим похотливым естеством. Послышался скрежет – дверь в подвал открылась, и по ступенькам стал спускаться человек, шаги которого ты бы узнала теперь уже из тысячи. Мягкая поступь, ровный, четкий шаг. Человек подошел к твоей клетке и, откашлявшись, произнес: - Я принес тебе еду. - Еду?! Что, неужели я все-таки что-то заработала?! – с неожиданным гневом воскликнула ты, резко повернувшись и уставившись заплаканными глазами на Себастьяна. Моран старался смотреть в пол, всячески избегая встречи с тобой взглядом. Ты оглядела то, что он тебе принес. На большом блюде красовалось ассорти из того, что не успело упасть со стола. - Если не хочешь, я могу принести тебе что-нибудь другое. Например, суп. Ты хочешь суп? – проследив твой взгляд, предложил он. - Нет. - Хорошо, тогда я оставлю это здесь, - он просунул тарелку в специальное окошко. - Почему? – вдруг тихо, но четко сказала ты. – Почему ты позволил ему сделать это? Ты подняла красные от слез глаза и заглянула в лицо Себа. Сглотнув, он тоже взглянул на тебя. В его взгляде сквозила тоска и сочувствие. Он хотел было что-то сказать, но быстро передумал. Отвернувшись, он достал из кармана куртки пластинку с одной-единственной таблеткой. - Прими это, если не хочешь забеременеть, - коротко сказал он и быстро удалился. Ты смотрела ему вслед и понимала, что он тебе не защитник – глупо было искать в нем это качество. Несомненно, он испытывал к тебе некоторую симпатию, но ее было явно недостаточно, чтобы побороть преданность Джеймсу. В этом мире, своем новом мире ты была рабыней одного хозяина. Без имени, без каких-либо прав, без свободы. Ты осталась одна.