Рабыня.

- Тебе снятся занятные сны, - будто бы сквозь толщу воды раздался чей-то голос. Внезапно все исчезло - дом Мориарти, ласкающий тебя Себастьян; жар обуревающий все твое существо. Холодок прошел по твоей спине, заставив вынырнуть из пучины воспоминаний в суровую реальность. Ты распахнула веки. На тебя не без интереса взирали голубые глаза Лафейсона, присевшего на край дивана. Его присутствие мигом тебя отрезвило и ты резко села. - Мои сны? - переспросила ты. Он кивнул. - Этот Себастьян видимо очень дорог тебе. Ты его любишь? - Люблю? - глупо моргнув, переспросила ты. Задумалась. А любишь ли? Он был единственным хорошим воспоминанием на протяжении всех последних пяти лет. Был отдушиной. Был тем, кому ты могла все рассказать, прийти в трудную минуту. Был твоей поддержкой, твоей опорой. - Я люблю, - подтвердила ты. - Больше всех на этом свете. Лафейсон хмыкнул и встал. - Нам пора выезжать, у тебя есть пятнадцать минут, чтобы собраться. Я жду в машине. - Постой, откуда ты знаешь что мне снилось?! Ты видишь, что снится людям? - Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что тебе снится Себастьян, раз ты всю ночь сквозь сон стонешь его имя. Он удалился, оставив тебя одну. Ты по-прежнему была погружена в думы о Себе, пока собиралась, умывалась, на ходу, уже выйдя из номера, жевала какой-то бутерброд, состряпанный на скорую руку. Разумеется, ты любила Морана всей душой, нельзя не любить того, кто заботился о тебе все эти годы. Но это не была любовь в привычном смысле этого слова. Ты любила его, как старшего брата. Немного больше, чем нужно, но все-таки недостаточно. Ты бы сделала все ради него, но в твоих чувствах к нему не хватало искры. Искры безумия, которая бывает у двух влюбленных. Хотя, быть может, это потому, что вся твоя жизнь стала сплошным безумием? Безумием, состоящим из преступлений, убийств, краж, пыток и секса? Ты вышла в вестибюль и уже было направилась к выходу, как внезапно что-то заставило тебя остановиться. Чего-то тут не хватало, что-то было не так. Ты огляделась кругом, пытаясь сообразить, что тебя насторожило. В холле было пусто и... Пусто! Ты с недоумением оглядела стойку ресепшена, за которой не маячила непотопляемым айсбергом вчерашняя тетка. "- Вышла в туалет", - тут же выдало тебе подсознание разумный ответ; но чутье, отточенное за годы, проведенные у Джима в услужении отмело эту версию. Медленно ты обогнула ресепшен и непроизвольно вздрогнула. Женщина лежала на полу; расширившиеся от ужаса глаза, уставившиеся в потолок, выдавали в ней свеженький труп. Ты подошла ближе, пытаясь понять, что с ней произошло. Выражение ужаса застыло на ее лице, которое было неестественно бардового цвета от прилившей крови. Рот был приоткрыт и ты машинально заглянула внутрь, удивленно моргнула, не поверив увиденному. Ты протянула руку и вытянула из ее рта... пожеванную долларовую купюру. С омерзением откинув ее в сторону ты резко вскочила на ноги и кинулась наружу, к машине. - Ты опоздала, - холодно констатировал Локи, едва ты открыла дверь. - Ты убил эту женщину! - обвинительным тоном воскликнула ты. - И что? - Бог со скучающим видом приподнял одну бровь. - Зачем?! - Она сказала, что такой пижон в дорогом костюме мог бы оставить ей чаевые. Я сказал, что она может ими подавиться и оставил. А теперь, если ты закончила, мы можем ехать? На последнем предложении его голос приобрел стальной оттенок и ты решила, что лишний раз терпение этого неуравновешенного бога проверять не стоит.