Восемь дней в октябре.

После уменьшения количества машин на дороге расстояние и время пролетали незаметно. Пластиковый стакан с кофе обосновался между моими бедрами, распространяя свое тепло сквозь джинсы на кожу моих ног. Утро было холодным, небо - черным, часы на приборной панели показывали три часа ночи. Музыка тихонько звучала в фоновом режиме, но уже несколько часов это был не ди-джей. Это была запись какого-то женского голоса, мягкого и успокаивающего, что усыпляло меня. Хоппер мирно спала, ее сидение было полностью расправлено до лежачего, голова откинута в сторону от меня. Я могла видеть, как сухожилия на ее длинной шее изредка двигались, когда она сглатывала, но кроме этого не было никаких движений в течение почти шести часов. Она даже не проснулась, когда я свернула на стоянку кафе быстрого питания, чтобы получить мой кофе. Какой ужасный способ прийти хоть к какому-то примирению с самим собой и с жизнью, которой ты живешь. Середина ночи, невидимые мили впереди нас и сожаления по прошлому, оставленному позади. Моя жизнь. Мое прошлое. Что было в этом прошлом? Я писала для журнала, специализирующегося на оборудовании для фермеров. Что я знаю про фермера и его оборудование? Абсолютно ничего. Я уверена, что Хоппер могла бы просветить меня. Я работала на этот журнал чуть больше года, до этого я работала на газету. Та работа требовала от меня присутствия на рабочем месте определенного времени, и для нее у меня не хватало азарта. Я едва знала своих коллег, проработав дома немало времени. Стэнли - моему боссу - нравилась моя работа. Он предложил отправить меня в штаб-квартиру газеты в Хьюстоне - кабинет побольше, рассказы побольше, денег побольше. Я отказалась. Нет, я была в безопасности в своем маленьком коконе под названием - Миннеаполис. У меня был парень - Джейсон, который хотел стать моим мужем или хотя бы женихом. Я ему тоже отказала. Возможно, если я сама оттолкнула его, я бы не смогла его потерять. По крайней мере, это был мой выбор, а не то, что меня кинули на произвол судьбы. Жалкая. Двадцать семь лет, а она боится своей собственной жизни. Я взглянула на Хоппер, интересно, подумала я, что бы она сделала из ее жизни. Была бы она счастлива? Устроена? Удовлетворена? Нашла бы, наверное, правильный путь? А может быть одичала, делая то, что хотела, проклиная закон и общество? Сейчас она тоже бежала, я поняла это. И не буквально, как в данный момент, а в целом. Мне казалось, что она избегала ответственности по тем же причинам, по каким я избегала привязанности к чему-либо. Дольше всего в одной квартире я жила три года, то же самое с работой. Это не значит, что я не могла удержать их, мне просто становилось скучно. Или, возможно, я боялась грядущего успеха? Хоппер боялась успеха? Она боялась себя? Той, какая она есть или была? Загадка - это было первое слово, которое приходило мне на ум, когда я думала о ней. Сложный пазл, в котором так много изгибов и поворотов, что его разгадка могла свести меня с ума. Тьма со временем уступила место мечте художника - рассвету, золотой свет от восходящего солнца перемешался с голубым небом. Вдруг на некогда пустом шоссе у меня появились соседи. Я вытирала внезапно появившийся песок из моих глаз, когда услышала движение рядом с собой. "Эй," - Хоппер выпрямилась, ее сидение тихо загудело, когда она поставила его на место. Она зевая посмотрела по сторонам, подсчитывая время. "Господи! Ты за рулем уже… - она проделала быстрые вычисления в уме, - четырнадцать часов". Взглянув на часы, я кивнула. "Где мы?" - она оглянулась, увидев сеть дорог, идущих вместе, и тонны трафика, окружающего нас. "Денвер". "Колорадо!" Я усмехнулась и кивнула. "Единственный и неповторимый". "Боже мой, женщина. Я не могу поверить, что ты не спала все это время". "Кто сказал, что я не сделала это?" Я рассмеялась от взгляда, который получила. "Мило. Я не могу поверить, что ты ехала так долго". "А как ты можешь спать так долго, я тоже никогда не пойму". "Да, но это не был отличный сон. Давай отправляйся в отель. Нам обеим нужно немного поспать в настоящей постели". Проехав вперед еще некоторое время, я наконец-то нашла мотель. Получив ключ от номера в руки, мы разгрузили автомобиль и направились внутрь. Номер был таким же, как и все остальные, в которых мы останавливались всю неделю. На этот раз у нас были две кровати, как я и настаивала. Эта - "Спящая в кресле, чтобы смотреть на дверь" - хрень не произойдет больше. Я тут же закрыла тяжелые шторы, чтобы раннее и дневное солнце нам не мешало. "Что за день", - Хоппер плюхнулась на одну из кроватей, падая назад и раскинув руки над головой, ноги болтались над ее краем. "Без шуток, - я присела на край своей кровати, развязывая ботинки, так хотелось поскорее их снять. - Я официально думаю, что моя задница стала плоской". Хоппер усмехнулась и, перекатившись на бок, медленно царапала постельное белье до тех пор, пока не вытащила покрывало и освободила белые простыни. "Можно я просто умру сейчас?" - спросила она, пиная свои ботинки, один из которых с треском прилетел в стену. Мы обе рассмеялись нашему усталому бреду. "Нет. Пока нет". Я стянула свои джинсы и откинула покрывало на своей кровати, снова натянув его на себя. Наконец мы обе были устроены, веки опускались на глаза все плотнее и плотнее с каждым тиканьем моих часов, которые я даже не удосужилась снять. "Спи спокойно, Джинни", - Хоппер перевернулась на живот, отвернув голову от меня. "Спокойного сна". ********* Мигнув несколько раз, я окончательно проснулась. Комната была окутана полумраком, и красные цифры на будильнике подсказали мне, что было семь тридцать вечера. Я перевернулась с боку на живот, поворачивая голову лицом к другой кровати, где смогла разглядеть проблеск пары открытых глаз. "Эй". Голос Хоппер был мягким, она явно проснулась недавно. "Привет", - счастливо выдохнула я, уложив свое тело более удобно и спрятав руки под себя, чтобы помочь поддержать мою грудь. "Полегчало?" Я услышала движение на другой кровати, и предположила, что она тоже устроилась поудобнее. "Да, чувствую себя прекрасно. А ты?" "Да. Хотя я думаю, что голодна". "Ты думаешь? Ты даже не уверена в этом?" Я была поражена, когда услышала тихий смешок в четырех футах от себя. "Да, ну, я женщина, я не обязана быть уверена в чем-то", - объяснила она. "Это очень верно. Просто мне тепло и комфортно. Давай останемся здесь на некоторое время". "Я думаю, мы останемся здесь ненадолго, выедем отсюда в ранние утренние часы". Мы обе помолчали какое-то время, и я начала задаваться вопросом - не отправилась ли Хоппер обратно спать. "Как прошел твой визит?" "Это было хорошо. Ты знаешь, как я скучаю по ней в течение остальной части года?" - спросила я, обращаясь со своей кровати в сторону кровати Хоппер. "Почему?" "Что ты имеешь в виду - почему?" "Хорошо, но она же не может поговорить с тобой. Почему ты скучаешь по ней?" - голос Хоппер был очень нежным, невинным, насквозь пронизанным любопытством. "Я не знаю. Я говорю с ней, зная, что я никогда не получу ответа или комментария, но я до сих пор общаюсь с ней. Я рассказываю ей все, что со мной происходит, что нового я сделала или не сделала. Я не знаю, это наверное странно, но я как будто слышу ее ответы и комментарии. Звучит, как безумие?" "Нет. Я иногда разговариваю с папой". "Правда?" "Да. Сможет ли она когда-нибудь снова говорить или нет?" "Кто знает. Врачи в тупике. Они не могут сделать окончательный вывод о ее состоянии, но бывают моменты, когда ее находят забившейся в угол в коридоре, а дверь ее спальни открыта настежь. Она сидит там и выглядит так, как будто кто-то положил ее туда, но никто и никогда не делал этого". "Она встает и выходит за дверь?" "Я думаю, что - да, но я не знаю. Она вернется ко мне, вот это я знаю точно", - сказала я, и мягкая усмешка скривила мои губы. "Я, б*ядь, верю, что она вернется к тебе, Джинни! А ты держись за эту веру, и она обязательно вернется". Я улыбнулась этим ее словам. "Спасибо. Ты знаешь, когда я была ребенком, я так сильно хотела узнать ее получше. Больше разговаривать с ней, чаще быть с ней, чтобы лучше понять ее, как личность, а не просто, как надоедливую старшую сестру, - хмыкнула я. - Я всегда сводила ее с ума, всегда желала знать, что она делает, и умоляла ее обратить на меня внимание". "Она на семь лет старше?" "Да". "Так вы не были близки?" "Эх, так близки, как ребенок и подросток могут быть. Прикинь, в то время, когда мне было пять, ей было уже почти тринадцать." "Трудный возраст." Я услышала движение на ее кровати и напрягла глаза, чтобы попытаться увидеть, что она делает. Я еле-еле смогла разглядеть очертания ее поднятых коленей, прикрытых одеялом. Она лежала на спине, закинув руки за голову. "Да. У меня много сожалений, связанных с Корой". Вздохнув, я подумала, что моя сестра, возможно, навсегда окажется заперта внутри своего собственного разума. "А у тебя они есть?" - спросила я в конце концов. "Что? Сожаления?" Я снова смогла увидеть проблеск глаз Хоппер, когда она посмотрела в мою сторону. Я кивнула, потом поняла, что она, вероятно, не могла меня видеть. "Да". "Хм, - она помолчала с минуту, а затем сказала, - я действительно сожалею из-за ужасных штанов-парашютов в конце восьмидесятых. Ты знаешь, что я имею в виду, те - со всеми этими молниями? Ой! И что было с волосами? Да, я признаю, у меня была огромная львиная грива. Должно быть, она вызвала мою собственную озоновую дыру из-за всех этих лаков для волос". Я засмеялась, а затем швырнула в нее подушку. "Давай, Хоппер. Я не про это спрашивала", - она поймала мою подушку, и к моему ужасу засунула ее к себе под голову. "Ох, ты имеешь в виду серьезные вещи?" Я смогла увидеть блеск ее белых зубов. "Ладно, ладно. Да. У меня есть тонны сожалений", - она помолчала с минуту, и я решила дать ей время подумать, я действительно надеялась, что она ответит. Я получила свое желание. "Я сожалею о большей части последних лет своего второго десятка". Она остановилась. Я не позволю ей закрыть полностью открывшийся кран исповеди. "Почему?" "Потому что я устроила абсолютный бардак из своей жизни. Я сделала так, что мой брат стал проповедовать о людях вроде меня, и я заставила свою мать стесняться своей собственной дочери". Подняв голову, я положила ее на свои ладони. "Как давно ты общалась с ними или видела их?" "Ах, позволь мне подсчитать, - она выдохнула. - Я не видела Брайана с того дня, как была осуждена, значит, больше пятнадцати лет. Он присылал мне письма, пока я была закрыта, рассказывая мне обо всем том зле, которое я совершила, и как он использовал меня в качестве примера для своей паствы, чтобы научить их тому, чего нельзя делать. Моя мама… это немного другая история. Она была со мной в течение всего судебного разбирательства, а еще она приходила, чтобы увидеть меня внутри". "Сколько лет тебе дали?" "Восемь. Она сначала приходила примерно раз в месяц, потом каждые пару-тройку месяцев, и наконец - раз в год. Я не видела ее с Рождества около пяти лет назад. Я сожалею, что не успела сказать отцу еще раз перед его смертью, что я люблю его. Я сожалею о том, что он был бы очень разочарован во мне." Хоппер резко повернулась в мою сторону, ее глаза горели. Я не могла их видеть, но я точно чувствовала их. "Я сожалею, что втянула тебя во все это, в этот мой бардак. Мне очень жаль, Джинни. У тебя есть жизнь - дом, работа, кошка, все, что угодно. Ты не заслуживаешь этого". "Это была плохая ситуация, Хоппер". "Да, это так". Я подпрыгнула, когда почувствовала мягкое прикосновение к своему горлу. "Тебе все еще больно?" Я могла чувствовать, как стучит мое сердце, прикосновение пальца к моей коже было таким трогательным. "Немного". Я сглотнула, чувствуя, что пальца на мне больше нет. "Прости, Джинни, - прошептала Хоппер, ее рука спокойно лежала на матрасе своей кровати. - Я не имела права поступать так с тобой, и у тебя есть полное право на свою свободу. Но когда все это уже сказано и сделано, я надеюсь, что ты не возненавидишь меня". Последнее было сказано так тихо, что я чуть не пропустила эти слова. Толкнув свое одеяло в сторону, я встала на колени рядом с кроватью Хоппер, оказавшись своими глазами на уровне ее глаз. Так близко, что даже в темноте я могла видеть ее глаза, уставившиеся на меня. "Я не ненавижу тебя, Хоппер". Мой голос был почти таким же тихим, как у нее. "Я на самом деле не ненавижу тебя". "Зови меня, Брок" - попросила она, звуча при этом почти, как неуверенный ребенок. "Брок. Красивое имя. Твои имена такие разные и уникальные, как и сама ты". Я улыбнулась, и она застенчиво улыбнулась мне в ответ. "Ты знаешь, я хотела бы встретиться с тобой при других обстоятельствах - на улице, в кофейне или еще где-то. Ты кажешься мне такой милой, по-настоящему хорошим человеком". Я была ошеломлена ее словами и смотрела на нее мгновение не в силах придумать, что сказать. Встряхнув себя, я откликнулась на зов своего собственного настроения. "Вон там есть чайник, - я кивнула в сторону крошечного - на две чашки - чайника на комоде. Хоппер, а теперь Брок, улыбнулась, и ее желудок сам высказал свое мнение. Я засмеялась. - Думаю, твой желудок сам принял решение за тебя. Ну, вставай", - встав на ноги, я опустила руки вниз. "Давай поедим чего-нибудь".