Как Тсунаёши замуж выходила... дважды.

Одно утро из жизни Савады Тсунаёши, простой студентки заочного отделения и босса самой влиятельной семьи в мире мафии.

Сегодня было одно из самых лучших утр в жизни Савады, так как по разным причинам почти все обитатели резиденции покинули её ещё вчера. Хорошенько потянувшись на своей кровати, Тсунаёши поняла - вот она жизнь! Прекрасная, спокойная и самое главное, такая добрая, прям сказка. Время на часах порадовало молодую босс не меньше - сегодня девушка проснулась достаточно рано. Она даже душ сможет принять не торопясь, а не как обычно с бутербродом в зубах и расчёской - в одной руке, с тушью и карандашом - в другой. И вот, когда утренние процедуры были сделаны, а волосы на голове собраны в высокий конский хвост, девушка принялась за свой гардероб. И дело было не в том, что одеть "нечего", и Савада по столь важной причине не смогла за пятнадцать минут выбрать себе наряд. Нет, не в этом. Дело обстояло таким образом, что в любимом платяном шкафу босса не было одежды. Причём не только верхней, но и «нижней». Медового цвета глаза девушки округлялись постепенно и принимали они уже не совсем стандартные размеры. Грудь, замотанная в одно белое махровое полотенце, быстро вздымалась и опадала, а комнату наполнил грозный рык хозяйки резиденции. — Джони! — Входная дверь с лёгкостью открылась, а сама Савада выбежала в коридор в поисках своего дворецкого. — Джони, Джони-сан?! — Тсунаёши крепко сжимала края своего временного одеяния, пока быстро спускалась по ступенькам на первый этаж в крыло слуг. Девушка была полна негодования, её одежда пропала, телефон и тапочки она так и не нашла, а дворецкий упорно не хотел откликаться на призыв своей хозяйки. — Джони! Куда делся этот старый пердун! — Этот старый пердун, как вы посмели выразиться, мисс Савада, прямо за вами, — послышался со спины старческий голос пожилого дворецкого — и я искренне не понимаю, чем заслужил такое прозвище. — Молодая босс, не обращая внимание на недовольство своего слуги, резко развернулась. Её глаза медового цвета горели праведным гневом, а тонкие пальчики крепко вцепились в форму дворецкого и притянули того к себе. — Где. Моя. Одежда? — Выговаривая каждое слово, Савада внимательно смотрела в серые глаза старца. Впрочем, грозный тон его хозяйки не произвёл на него должного впечатления. — Её увёз господин Хаято, ссылаясь на то, что это был ваш приказ. — Спокойно проговорил Джон, стараясь убрать руки девушки - всё же старость давала о себе знать. — А телефон? — Савада ошарашено смотрела на своего слугу - её гнев сменился удивлением, а в голове появилась куча вопросов. — Вашу технику увёз господин Рёхей на ежемесячную проверку. — Зачем? У нас же есть отличные специалисты! Спанер и Шоичи. — Скорее у себя, нежели у дворецкого удивленно спросила девушка. — Они неожиданно заболели - у господина Спанера резко открылся старый перелом руки, а господин Шоичи всегда был слаб на желудок. — У Спанера был перелом руки? — Дворецкий коротко кивнул. — Какой? — Боюсь, что обеих рук, мисс. — Так ладно, — Савада, прежде державшись за грудки собеседника, отпустила дворецкого, поправила полотенце, которое за время разговора успело сползти. Пальчики на ногах сжались и разжались - почему-то именно сейчас девушка поняла, что в резиденции не такие уж и плохие ковры. Интересно, кто их выбивает? И как ворс ещё не скатался от постоянной ходьбы по нему за столько-то лет?! — Ну а где тогда моя обувь? — Как бы ей не хотелось слышать ответ на свой вопрос, но уточнить стоило. — А её забрал господин Ямамото, сказав, что одну половину надо выбросить, а вторую починить. — Джони, машину мне, — теперь Савада понимала почему утро началось так хорошо, и какие срочные дела появились у её друзей. — И Хроме-тян позвони. Хотя бы под иллюзией до магазина доехать. — Может, тогда Мукуро? — Тсунаёши поморщилась, представляя, как на неё отреагирует иллюзионист Вонголы и какие комментарии она должна будет выслушивать от него. Кстати, а почему дворецкий только Мукуро не называет господином? Резко подумалось боссу, но вопрос так и остался без ответа. Может, просто потому, что называть его господином язык не поворачивался? Или дворецкий из-за своей старческой вредности не хотел этого делать?... *** А почему, собственно, дворецкий должен испытывать "радужные" чувства к такому человеку, как Рокудо? Правильно, он не должен и не испытывает их. Скажу больше - он питает к этому члену семьи нездоровый интерес. Так как старина Джони всю свою жизнь прослужил в резиденции Вонголы дворецким, то он не смог испытать чувство, которое испытывали жильцы этого дома. У старика не было семьи и, соответственно, детей. Молодой эксцентричный парень показался Джони очень интересным в определённом аспекте. По каким-то своим разумениям мужчина понял, что Мукуро вполне мог бы быть его "сыном", хотя бы названым. Сдержанный и всегда собранный дворецкий превращался в любящего отца, как только видел на горизонте Хранителя Тумана. Джони безумно хотелось проявить свои отцовские чувства, да только он не совсем понимал, как правильно вести себя с молодым человеком. В прятки уже с ним не сыграешь, а расспрашивать о личном было стыдно. Перед ним был не грудной ребёнок и даже не подросток, а вполне взрослый человек. Со своими взглядами на жизнь и целями, к которым он неустанно шёл. Но всё же поведение Мукуро давало дворецкому надежду, что они смогут сблизиться и найти общий язык. - Мукуро, ты бы не хотел чашечку чая? - Седовласый старик услужливо протянул поднос с дорогим фарфоровым набором, прекрасно пахнущим чёрным чаем и вкусными порожными собственного приготовления. - Старик, - парень удивлённо приподнял тонкую бровь, принимая в руки поднос. - Яду там нет, надеюсь? - В шутку поинтересовался десятый Туман Вонголы, пригубив из аккуратной чашки. - Рокудо, скажи могу ли я, - старик не много помялся возле кресла иллюзиониста, обдумывая свой вопрос. - Могу ли я, хотя бы изредка, считать, что ты мой сын. Молодой парень был удивлён столь странной просьбе старика. Он задумчиво прикусил нижнюю губу, как будто выбирал новую машину или же решал сложную задачу. - Конечно, - через полминуты ответил он. - Только когда мы наедине, - разноглазый улыбнулся, ставя фарфоровую чашку обратно на поднос. - Папа. Ну, не всегда же ему быть вредным и холодным? Пусть старику будет радость, а он уже сам решит, как использовать столь дивное положение. Может и не сейчас, но в будущем обязательно...