Мой навеки

Глава 12 После того памятного вечера Окита стал больше времени проводить с девушкой. Днем юноша был занят патрулированием города или делами отряда, а вечера он полностью посвящал Аи. После ужина они обычно сидели в саду, наслаждались тишиной или беседовали друг с другом. Окита много рассказывал о себе, своем детстве, о том как попал в додзё, где и познакомился с командиром, который фактически заменил ему семью, о знакомстве с Хидзикатой и о том как был организован отряд. Особенно много он говорил о Кондо. -Думаю, теперь ты понимаешь, почему я готов умереть за него или за Тоси – задумчиво произнес мечник, поплотнее закутывая девушку в плед. -Зачем ты так говоришь – воскликнула девушка. – Ты не должен умирать! -Аи, Аи! – ласково улыбнулся мечник – Мы же на войне. Каждый день кто-то из нас не вернуться. Никто не хочет расставаться с жизнью просто так. Но если мне суждено умереть, я хотел бы знать, что умираю за вполне реальную цель. Кондо-сан и Тоси – они командиры, не будет их и Шинсенгуми падет. Пусть лучше погибну я, чем кто-то из них. И не спорь. Он приобнял Аи за плечи и девушка доверчиво прижалась к нему, делясь теплом. Идиллию нарушило тихое покашливание. Мечник насторожился и, резко повернувшись в сторону шума, обнаружил стоящую рядом Чизуру. -Окита-сан – чуть замявшись, обратилась к нему девушка, - Хидзиката-сан сказал, чтобы Вы зашли к нему. Он сказал, что это срочно. -Ой-ей, что бы это могло значить! – вздохнул мечник. – Ладно, думаю, я поздно вернусь. Спокойной ночи, Аи. До завтра. -И Вам… тебе спокойной ночи! – грустно улыбнулась девушка. *** Часом ранее. Хидзиката Тосидзо сидел в своей комнате и что-то писал. Нет-нет, это была не документация, которой он занимался почти всегда. Он писал хайку. Об этом его увлечении мало кто знал. Хидзиката не то, чтобы скрывал свою любовь к слову, но и не афишировал этого. Иногда вечерами, когда все насущные дела сделаны, мужчина садился и писал. Тематика его сочинений была разной. Чаще предметом стихов были мысли самого автора, его мироощущение. Вот так сейчас он, достав из тайника бутылочку сакэ, размышлял о тех, кто погиб в огне этой страшной войны. Так много молодых и старых, богатых и бедных, благородных и трусов, хотя, трусы скорее всего живут себе припеваючи, а храбрецы… И вот рождаются строки:

И мотыльки, Что сгорают на свечке, Желают чего-то...

Конечно, желают. Они хотят жить. Все хотят жить, но смерть, увы, забирает самых достойных. От грустных мыслей замкомандира отвлек тихий стук в дверь. -Войдите – произнес мужчина, спешно пряча свое творение в бумаги. Дверь легко отодвинулась, и в комнату ввалился Сайто. Он был взлохмачен, на кимоно были следы крови. -Что случилось? Хаджиме-кун, ты ранен? – рванул к нему замкомандира, стараясь осмотреть вошедшего. -Хидзиката – отдышавшись, произнес Сайто – на командира напали. Он ранен. - Когда? Где и как это произошло? – придя в себя, стал задавать вопросы Хидзиката. -Кондо-сан возвращался со встречи с Ито Кашитиро. Он хотел разузнать о планах Тёсю. Возвращаясь обратно, он попал в засаду и был ранен. Я помог ему уйти. Это были люди Ито. -Да, я понял. Я ждал, что он проявит себя, но не думал, что таким образом. Ладно. Где сейчас командир? – спросил Хидзиката уже более спокойным голосом. Но те, кто его хорошо знал, больше боялись вот этого напускного спокойствия, которое на самом деле было тихим бешенством, чем, когда он кричал. -Я отвел его к себе в комнату. Нужно будить Кейске-сана. В Кондо-сана стреляли – устало произнес Сайто и слегка вздрогнул, когда услышал, как заскрипел зубами замкомандира. -Хаджиме-кун, позови, пожалуйста, командиров подразделений. А я пока схожу за Санан-саном. С этими словами Хидзиката покинул свою комнату. Тяжело вздохнув, его примеру последовал и командир третьего подразделения. *** Окита шел к замкомандиру и никак не мог понять, что же тому могло понадобиться в такой час. Как вдруг мимо него по террасе пронесся заспанный и изрядно взлохмаченный Харада, босиком и одетый в один лишь хакама. -Сано, - ухватил его за руку Окита, - ты куда бежишь по среди ночи? Неужели чей-то обманутый муж нашел-таки тебя? -Все ты со своими шуточками – огрызнулся парень. – На командира напали. -Что? – лицо мечника исказила ярость пополам с болью. –Где он? -Сайто-сан сказал, что отвел его к себе. -Идем скорее! – крикнул Окита уже на бегу. Комнату, где находился командир, тускло освещал масляный светильник. Сам Кондо лежал на разложенном футоне. Тело его было покрыто бисеринками пота, а на плече зияла страшная огнестрельная рана. Мужчина был в сознании и вымученно улыбнулся вошедшим. -Вишь оно как вышло. Не ожидал. – с трудом произнес раненный. -Кондо-сан, Вам нельзя разговаривать. Окита-сан, Харада-сан, вы загораживаете мне свет. – из закутка вышел Санан-сан. По всему было видно, что его только что выдернули из постели. Рядом с ним стояла Чизуру, всем своим видом показывая, свою готовность помочь. -Мне нужен нож, перевязочный материал, горячая вода и желательно бутылку сакэ. – произнес мужчина деловым тоном. Все присутствующие зашевелились. Кто-то протянул танто, кто-то принес бинты, Чизуру принесла воду, а Хидзиката протянул бутыль. -Кондо-сан, я сейчас буду извлекать пулю – обратился Санан к командиру – Выпейте сакэ, оно поможет вам легче перенести эту процедуру. Он сел рядом с раненным и, приподняв тому голову, влил в него добрую треть бутылки. -А теперь надо прокалить лезвие - сказал Санан и провел им сквозь огонь лампы, которую затем передал девушке. -Свети точно на рану – попросил он Мужчина взял в руки нож и сделал неглубокий надрез. Командир только сжал зубы, но не проронил ни звука. Рану сразу же залило кровью. «Ксо» - подумал мужчина. -Чизуру, возьми бинт и аккуратно постарайся убрать кровь! Девушка мгновенно принялась выполнять порученное. Дело пошло быстрее. Теперь Санан-сан смог увидеть пулю. «Хорошо хоть недалеко засела» - пробормотал мужчина и, подцепив ножом, вытащил пулю на свет. Чизуру же стала обтирать вокруг раны тряпочкой предварительно смоченной в сакэ, а затем, взяв иглу с ниткой, зашила рану. После чего перебинтовала раненое плечо. Дело было сделано. Пациент, кажется, забылся тревожным сном. На протяжении всей операции никто из присутствующих не сказал ни слова. Первым тишину нарушил Хидзиката -Командиры, прошу вас пройти за мной. Нам надо обсудить план дальнейших действий. Мы не можем это так просто оставить. С этими словами он вышел, а следом за ним и другие мужчины стали покидать комнату пока в ней не остались только Чизуру и Санан-сан. -Юкимура-кун, не могла бы ты остаться сегодня с Кондо-саном. Если ему станет хуже, немедленно беги ко мне. -Хорошо. – девушка поклонилась и села рядом с раненым. *** Все это экстренное совещание Окита провел как в трансе. То, что это люди Ито было ясно и так. Он сильно переживал за своего учителя. «Хоть бы он только пережил эту ночь!» - думал про себя парень. -Решено. Мы нападем на них завтра. Готовьтесь! А теперь все идите спать. Завтра нас ждет тяжелый день. Иноуэ-сан, завтра ваша очередь патрулировать. Хаджиме-кун, можешь заночевать у меня или возьми футон и идти в комнату Кондо-сана. Остальные свободны. Мужчины стали покидать комнату замкомандира. Последним стал выходить Окита. Заметив его состояние, Хидзиката подошел к юноше. -Содзи, как ты? – на плечо шатена опустилась рука старшего товарища. -Ты же знаешь – плохо. Тоси, почему он был один, почему не позвал с собой никого из нас? – вздохнул Окита. -Не знаю, Содзи. С ним, хоть и тайно, был Сайто, но он ничем не смог помочь. Да и вряд ли кто-нибудь смог бы. Не волнуйся, мы за него отомстим. Я ведь тоже ученик Кондо-сенсея -Ну, да – усмехнулся Окита. Ладно, спокойной ночи, Тоси.- произнес он и вышел -Спокойной ночи, Содзи. Надеюсь, она будет спокойной для всех – сказал уже в темноту Хидзиката. «Я сам отомщу за учителя» - думал Окита, возвращаясь к себе. Он посмотрел в небо и прошипел от бессилия -Ты пожалеешь об этом, Ито! И зашелся кашлем. Сильный приступ скрутил его, и парень согнулся пополам. Когда он отнял руки от лица, с удивлением обнаружил небольшой сгусток крови. «Нет, я и правда немного простыл, но харкать кровью… Что-то явно не так. Попросить, что ли Чизуру заварить травки какой?» - пробормотал Окита. Он задумчиво оттер руку и двинулся к себе.