Если ты пожелаешь, заключим контракт.

<Май 2009 год> Ночь, лежу на кровати в общаге, в комнате светло, не естественно для ночи, но ведь это знаменитые белые ночи Санкт-Петербурга. Не спится. На соседней кровати мирно посапывает соседка, она такой еще ребенок, первый курс, чистая, не такая как многие в 17 лет. И ничего еще не знает о жизни. Мне двадцать три года, но большинство мне дают восемнадцать не больше. Я ничего не боюсь, не боюсь, потому что самое страшное в моей жизни уже произошло и теперь мне все равно, что будет со мной, хотя нет, надо жить, жить для мамы, ей тоже тяжело, но не так как мне, по-иному. Представьте себе потерять дорогого любимого человека после долгих лет счастливой совместной жизни, потерять опору. Для меня это значит потерять наставника, советчика, воспитателя, единомышленника и просто отличного отца. А я все думаю, думаю, как можно было умереть с отменным здоровьем, пройдя месяц до этого комиссию для летчиков без ограничений. Умереть просто, быстро, в офисе, схватившись за сердце. За восемь дней до нового года. А дальше все как во сне. Гроб в зале, папа лежит, как будто спит, похороны, родственники, все в горе, поток слез. И Новый Год уже никогда не станет праздником, каким был раньше. А я не верю, не верю, что он умер своей смертью, так быть не может. Сижу, каждый день, на парах, преподаватели, что-то рассказывают, может даже и новое, но на вопросы я отвечаю уже машинально, еще бы, учиться на «отлично» на четвертом курсе своими силами, это чего-то стоит. Мысли путаются. Лежу, разглядывая потолок, думаю, много мыслей проносится в голове, некоторые даже не успевают оформиться в слова и просто образами пролетают перед глазами, воспоминания, режет глаза, ком в горле,- «Нет!», - говорю я себе. Надо забыть, надо спать, завтра опять день, надо жить, но как, не понятно. Ведь забыть, это значит остаться равнодушным, а я так не могу. И вот, долгожданный сон. Проваливаюсь в темноту, стою в пустоте, ничего нет вокруг. Откуда-то взялась фиолетовая дымка и стала расползаться вокруг резкими разводами. Что я здесь делаю, не знаю. Все как-то спокойно и я ничего не чувствую. Помню какое-то горе, но оно как будто окутано покрывалом и не выбирается из-под него, и не трогает сердце. Вдруг из дымки надо мной вырисовываются глаза, огромные, кошачьи глаза, но почему-то радужка красного цвета. Глаза щурятся, с интересом разглядывают меня, я отвечаю тем же. Мужской голос раздается из дымки и рассыпается в темной пустоте, бархатный, приятный, как будто гладит за ушком и тянется его лизнуть, спрашивает, - «Как тебя зовут?». Отвечаю, задумчиво, протянув собственное имя, - «Бэлла». Как будто протянула поднос с именем ему. «Бэлла»,- повторяет за мной голос, его глаза довольно щурятся, можно сказать, улыбаются, и он продолжает, - «У тебя есть просьба, может какое-то желание?». Я начинаю судорожно копаться в мыслях, - «Просьба? Желание? У людей их тысячи, можно сказать миллионы, начиная от власти, заканчивая банально деньгами и всякими плотскими мелочами». Но я ничего не хочу, мне все равно, какое-то странное безразличие в моей душе. «Может что-то недавно произошло?», - голос подталкивает к воспоминаниям. Я начинаю перебирать в памяти последние дни, но они, почему то, смазаны, - «Из-за чего? А, да! Нет!», - в разум и мысли как будто втыкаются миллионы игл – воспоминаний, - «ОН умер!»- голосит нутро. Ком в горле, слезы наворачиваются на глаза, с трудом себя сдерживаю, чтобы не упасть на колени, но куда? В пустоту? Вокруг темнота и ничего нет кроме дымки, красных глаз и бархатного голоса. «Вспомнила», - спокойно заключил невидимка. «Да!», - выдохнула я. «Что делать будешь?», - вопрошает голос. «А что я могу?», - отвечаю вопросом на вопрос. А у самой такое состояние, как будто меня огрели мешком муки по голове: в ушах звенит, в голове вакуум. «Не думаешь же ты, что он умер случайно?», - голос настойчивее подталкивает меня к размышлениям, которые сейчас мне даются с большим трудом. «Да, такого не может быть», - отвечаю я и продолжаю, - «Я хочу знать, от чего он умер, что спровоцировало его смерть, кто посмел ему пожелать зла, хочу отомстить жестоко, цинично отомстить, а дальше хоть трава не расти», - на последних словах мой голос тихнет, как эхо убегающее вдаль. «Если ты пожелаешь, я помогу тебе с твоим желанием», - отвечает голос. «Зачем тебе это?», - вопрошаю я, даже не озаботившись узнать, с кем я вообще разговариваю. Не дожидаясь ответа на свой вопрос, задаю следующий, - «Кто ты?». Голос, не таясь, отвечает, - «Я демон, я могу исполнить твое желание. Взамен ты отдашь мне свою душу». «Да», - думаю я, - «Душу обменять на информацию и месть, а что я теряю, да ничего, потому что у меня ничего нет. Я могу ему предложить только свою жалкую душонку». «Мне нужна твоя душа, твой разум», - раздается бархатный голос,- «Если ты пожелаешь, заключим контракт, по выполнению которого ты станешь принадлежать мне, если твой ответ “да”, то пройди в комнату». Я глупо озираюсь и возражаю, - «Но тут ничего нет», - и вдруг на глаза мне попадает дверь, взявшаяся неоткуда. Я плетусь в ее сторону, ступая по темноте босиком, под ногами разливается приятная прохлада. Открываю дверь, попадаю в небольшой круглый кабинет, в центре которого стоит круглый стол и за ним два стула напротив друг друга. «Присаживайтесь», - говорит мне тот же приятный голос, но раздается уже не отовсюду, а из конкретной точки, из-за моей спины, я оборачиваюсь, вижу высокого молодого мужчину, лет примерно двадцати семи, на сколько я могу судить. Он стройный, длинные ноги, широкие плечи, одет в черный классический костюм с воротником-стойкой. Лицо красивое, правильные выразительные черты, волосы черные слегка длинные, спадают на глаза, пробор прически смещен влево. Холодные черные глаза, так не подходят его приятному бархатному голосу, но это даже интригует. Он подходит, учтиво указывая мне на стул, - «Присаживайтесь, мадмуазель». «Что?!», - думаю я, - «Ненавижу, когда меня так называют!», - впиваюсь испепеляющим злобным взглядом искоса в незнакомца. Он улыбнулся, - «Он еще и лыбится!», - думаю я,- «Наглец!». Я шагнула к стулу, отодвинула его и хотела уже взяться и подвинуть его под себя, чтобы удобнее устроиться за столом, как кто-то помимо меня это уже делает. Я устраиваюсь поудобнее, не заметив этого знака внимания от незнакомца. Он садится напротив. «Итак, приступим!»- излагает он и достает из воздуха несколько исписанных чернилами листов бумаги. «Прошу ознакомиться», - протягивает их мне. Я беру бумаги, начинаю читать: «Я, Бэлла Роднина, 31.10.1985 года рождения», - дальше идут имена моих родителей, их даты рождения, заключаю контракт с Демоном, на предмет……. Обязанности сторон: Демон обязуется….. Ответственность:….» Итд. Думаю, - «Хорошо написано, как будто адвокат писал», - и, прочитав все, замечаю, что мое имя там есть, а его имени там нет, только пустое слово Демон, спрашиваю, - «А где же Ваше имя?». «Ах да, совсем забыл», - рассеяно улыбнувшись, отвечает незнакомец, - «Вы должны дать мне имя». Я опускаю взгляд, тупо пялясь на стол изумительной красоты, с искусно выполненными узорами, и изрекаю первое, что приходит на ум, - «Леонард Дарк». «Хмм»,- протягивает демон,- «Мне нравится и даже отражает некоторую мою суть» (Леонард – «сильный», Дарк – «темный»). И на глазах текст на пергаменте меняется, где стояло слово Демон, рисуется витиеватым почерком сказанное мной имя. «Как мне величать Вас отныне? Может «Ваше высочество» или «Моя королева», может «Миледи» или…», - я не даю ему договорить, тихо произнеся короткую фразу – «Моя Леди», - «Вы уверены, что не «Миледи»?», - вопрошает он, - «Да», - глухо отзываюсь я, - «Именно «Моя Леди» и никак иначе», - «Как пожелаете», - расплывается в улыбке незнакомец, - «Моя Леди», - повторяя обращение ко мне с хищной ухмылкой. «Теперь осталось подписать и скрепить контракт печатью», - довольно улыбаясь, изрекает незнакомец. Берет опасную бритву из воздуха, как с полки, и ранит свою правую руку по центру ладони, кровь стекает на пергамент и из нее рисуется его причудливого вида подпись, - «А теперь Вы». Он берет мою правую руку и также ее ранит, на бумаге появляется моя кровавая подпись. «Теперь печать!», - восклицает довольный Демон. «Моя печать будет на правой руке, если вы не возражаете, - «Не возражаю», - глухо отзываюсь я. «А ваша?», - с ожиданием в глазах он переводит взгляд с бумаги на меня. «Я не знаю», - отвечаю я растерянно, - «Можешь печать поставить на затылке, под волосы?», - вопрошаю в ответ. «Нет ничего проще», - улыбаясь, щурится Демон. Мой затылок обжигает боль, и я просыпаюсь.