Сердце Анны

      Франциск Бонфуа стоял, опершись о подоконник и любуясь открывающимися видом из окна Лувра. Париж, ах, его Париж, город контрастов! Прекрасный собор Богоматери и Елисейские поля в центре, затопленные нечистотами и полные нищими улицы окраин! Но куда больше красот своей столицы, мысли Франциска занимала страна, равная ему в его нынешнем величии. «О, Анна, Российская империя, ты была бы достойной парой для меня!» И Франциск не был одинок в своем стремлении объединиться с Россией не только в военно-стратегическом плане. Его император, корсиканец Наполеон Бонапарт, так же стремился породниться с императорской династией России, взяв в жёны премилую Екатерину Павловну, сестру императора Александра Первого. Но, как российский император, его мать и сама Екатерина Павловна отказали его императору в этом браке, так и Анна не отвечала на его ухаживания. К тому же, Анна отказалась помочь ему в борьбе с его извечным врагом – Англией. Почему, ведь тогда им стало бы намного свободнее жить! И почему она потворствует Нидерландам, а не ему?!       – О, дева Мария!       Скажи, в чём я виноват,       Что Анна не замечает меня?       О, дева Мария,       Почему всё идёт не так?       Почему она всё ещё не моя?       «Да, почему она отвергает мои знаки внимания? Разве она не создана Богом для меня?» Кулаки сами собой сжались, и лишь дипломатическая выучка не позволяла ударить ими по ни в чем не повинному подоконнику. А ведь он любит её, чёрт его подери, действительно любит!       – Почему же отвергает она       Всё что я ей от сердца       Подарил и предложил?       Почему отрицает Анна       Важность свою для меня,       Отравляя мою жизнь?       Не в силах больше оставаться на одном месте, он оттолкнулся от окна и направился куда глаза глядят, соединив за спиной руки в замок. Подкованные сапоги со шпорами цокали по полу, сопровождая каждый его шаг, словно отсчитывая ритм для мыслей Франциска. Приостановившись, он достал из-за широкого пояса, расшитого нитями золота, вещь, что всегда ему напоминала о России. Расшитый солнечными узорами, призванными отгонять от головы незамужней девушки злых духов, большой квадратный платок, казалось Франциску, даже спустя столетия оставался тёплым и грел руки сквозь белые перчатки. Анна Ярославна, тёзка России, его королева и жена Генриха Первого. О, Франция до сих пор помнил, при каких обстоятельствах этот платок попал к нему в руки! Помнится, увидев его на голове невесты своего короля, он спросил у России, что это за головной убор. И она ему сказала, что у них позор девушке ходить с непокрытой головой. Тогда он попросил взять его себе на память, на что получил согласие, но с условием, что платок он получит после венчания. Россия сама передала эту вещь, и он сохранил её.       Франциск закрыл глаза и поднёс платок к лицу, вдыхая сохранившиеся запахи. Ах, этой вещи касались руки той, что ему так нужна! Руки самой России!       – А я пламенно алкаю       Сделать её своей!       Она нужна мне вся,       Одному лишь мне!       Эта вещь связана с девами Руси, с ней самой, и Анна сама отдала её ему в руки. Словно сама говоря, что она его! Но почему же она сейчас не с ним? Почему она отрицает то, что она – его? Его женщина, его судьба! И это противоречие, судьбы и действительности, разжигало в душе пламя, грозящее сжечь и его, и весь мир, дотла.       – Так в чём же, Боже,       Моя пред ней вина?       В том, что я – католик,       А она Византией крещена?!       Или её обидел чем?       Но чем же и когда?!       До сих пор меж нами       Не разгоралась ещё война!       Смяв платок в руках, он сложил его и убрал обратно за пояс. Как Франциск подозревал, Наполеон Первый подозревает о существовании этой вещи, хоть и ничего пока (насколько Франциску известно) не предпринимал по этому поводу. И тут Францию осенило. Война! Точно, война! Для него сейчас это хороший способ добиться желанного! Поскольку война неизбежна – и император уже составлял план войны, благо внешней разведке удалось выкрасть подробные карты и разузнать местоположение армий – ему остается только возглавить её и использовать для того, чтобы завоевать сердце России! Именно, им нужно добраться до сердца России, до города Москвы! Овладев её сердцем, он сможет сделать и её саму своей! Нужно сказать об этом императору!       – Мой дорогой Франциск, ты уверен в этом? Ты уверен в том, что направление главного удара должно быть направлено на Москву?       – Целиком и полностью, мой император. Россия там, где её сердце. Поразив его, мы сможем диктовать ей свои условия. Основной удар должен быть направлен именно на неё.       – Но, Франциск, ведь её столица – Санкт-Петербург? Не было бы надёжнее захватить его? Тем более что это проще сделать?       – Москва была ею задолго до него. Можно сказать, что город камня – это голова Анны, а вот Москва – это её сердце.       – А, понятно. Хочешь завоевать сердце желанной женщины?       – Хочу! Что скажете, мой император?       – Что ж, я обдумал твои слова. Пожалуй, так и будет. Свободен, Франциск.       Выйдя из императорского кабинета, Франциск с совершенно непроницаемым выражением лица направился к себе. Когда рядом никого не осталось, он позволил себе победно улыбнуться. Анна будет его, обязательно будет, когда её сердце окажется у него в руках!       – О, милая Анна,       Твоё сердце завоюю       Раз не хочешь мне отдать его.       И тут его пробил холодный пот. Что, если Анна найдёт в себе силы справиться с болью и его магией? Что, если сможет отнять у него своё сердце? Нет, он этого не допустит! Россия и её сердце будут принадлежать ему и только ему! И если он не сможет удержать её сердце и добиться взаимности, то… «Возможно, ты не сможешь простить меня, Анна, но тогда я предам твоё сердце, твою Москву, огню. Возможно, это убьёт тебя, но зато ты не достанешься никому! Без своего сердца ты не сможешь полюбить кого-то ещё! Пусть уж лучше так, чем видеть тебя в объятиях другого!»       – Полюби же меня,       Ведь и я тебя люблю,       Либо предам сердце твоё огню!       Дойдя до спальни, он приказал одному из гвардейцев своей личной охраны привести ему на ночь служанку посимпатичнее и, отгородившись от всех дверью, стал разоблачаться, напевая последние куплеты песни, рожденной в его душе:       – О, Анна, милая моя,       Обрати ко мне свой взор!       Со мною навеки будешь,       Взойдёшь ли на костёр?       Боже, помоги мне. Анна, полюби меня.       Если ты не со мной, то ждёт тебя огонь!       Укрывшись одеялом по пояс и положив голову на скрещенные поверх подушки руки, он стал ждать той, что должна ему помочь скрасить эту ночь. Конечно, обычная европейская девушка не может дать того наслаждения, что обещают глаза и улыбка Анны, но, быть может, ему станет легче терпеть отсутствие Анны здесь, в его спальне?