Жасмин

      Дин работал воспитателем общежития. С его педагогическими навыками было только два варианта: детский сад либо общага. Но с маленькими детьми ему работать хотелось меньше всего, поэтому, в свои двадцать восемь, ему выбирать-то особо было не из чего, а опыт нарабатывать надо.       Его задачей было отмечать несовершеннолетних, которые присутствуют в общежитии, и звонить родителям тех, кого в комнатах не наблюдалось на протяжении ночи.       Дину на самом деле очень нравилась его работа. Не смотря на то, что он был воспитателем именно у несовершеннолетних, этажом выше жили ребята и старше двадцати лет. Он подружился практически со всеми.       Почему «практически»? Возьмем для примера Кастиэля Новака. Заносчивый, упрямый, двадцатитрехлетний наглый парень, который являлся еще и старостой этажа, который был под контролем Дина.       Кастиэль никак не шел на контакт. Да, он прилежно исполнял свои обязанности и надбавку к стипендии получал не просто так, только Дин не мог перестать цеплять его. То ему не нравится то, то не нравится это. В общем, Дин строил из себя тирана только для того, чтобы вывести этого противного (или не противного) парня из себя.       Вот и сейчас, вместо того, чтобы спокойно сделать обход комнат, Дин напролом идет в комнату старосты. Упрямо колотит кулаком в дверь, да так, что даже некоторые любопытные носы пооткрывали двери, но, заметив Дина, быстро прикрыли, но явно остались стоять, прислушиваясь к шуму в коридоре. Дину было плевать. Ему было, зачем долбиться к своему подопечному (горячо любимому) старосте.       Из-за строгого указания свыше, в комнатах, туалетах, душевых, да и вообще в здании общежития запрещалось курить. Но малолеткам с его этажа закон, видимо, не писан. Дин огреб за курение в общежитии, огреб за свой этаж в общем, огреб за Кастиэля, потому что тот не соизволил даже появиться на студсовете и «ковре», чтобы получить выговор. Дин был зол на него из-за этого.       Он продолжал упорно долбить в дверь, пока не послышался щелчок замка (кто вообще придумал закрывать двери?), и перед ним не престал староста этажа, недовольно сопя. Дин потерял дар речи, Кастиэль выглядел сексуально и как-то… затраханно, что ли? Дин попытался заглянуть в его комнату через плечо, но Кастиэль закрыл весь обзор собой и дверью.       - Что-то хотели? – хриплый голос, который заставил Дина вздрогнуть и вернуться с небес на землю. Кастиэль откашлялся.       - Новак, почему тебя не было на студсовете? – вспомнил Дин цель своего визита. – Ты в курсе вообще, что натворили твои дети?       - Они мои столько же, сколько и ваши, мистер Винчестер, - огрызнулся Кастиэль, - и да, я знаю, что они натворили, даже знаю, кто из них это сделал.       - Просветишь?       Кастиэль прищурился, глядя на Дина, обдумывая что-то, после чего хитро улыбнулся.       - После обхода, жду Вас у себя, - и захлопнул дверь прямо у него перед носом.       Еще никогда обход комнат Дину не казался таким долгим, трудным и нудным. Как назло именно сегодня половина этажа отсутствовала, поэтому пришлось обзванивать сначала детей, затем их родителей. Не сказать, что Дину это нравилось, нет, ни в коем случае! Это был приказ свыше, и поэтому ему пришлось убить столько времени только на то, чтобы разобраться со своими подопечными.       Когда все дети и их родители были обзвонены, журнал заполнен, все дела сделаны, Дин, сам не зная почему, стоял возле комнаты старосты. То, что он был влюблен, говорить, наверное, уже не стоит. То, что предметом его обожания был староста его этажа… ну, это вполне очевидно.       Дин тихонько постучал в дверь. Раз… еще один, и еще. Он уже начинал нервничать. Не мог же Кастиэль так его продинамить? Или мог? Это, собственно, еще как в его духе. Дин уже собирался уходить, когда щелкнул замок и в образовавшийся дверной проем его быстро затащили внутрь.       Было странно, но в комнате старосты пахло чем-то дурманящим, заставляющим тело расслабиться. Прошла нервозность и скованность. Дину стало настолько хорошо, что он даже забыл, что стоит посреди комнаты, пока чужие руки не принялись оглаживать его плечи.       - Что это? – только и смог прошептать он, чувствуя, как тело расслабляется под чужими ладонями. Он готов прямо сейчас рухнуть на пол – ноги подкашиваются, язык еле ворочается во рту.       - Тш-ш.       Кастиэль касается его шеи губами, мажет лениво, не переставая оглаживать плечи ладонями. Он стоит сзади, и Дин чувствует жар его тела даже через слой одежды. Медленно Кастиэль подталкивает его вперед к кровати. Дин не сопротивляется. Запах, дурманящий его голову, завладел всем его существом.       Дин валится на кровать не лучше бревна. Не успевает даже вытянуть руки вперед, прям так и падает – лицом в подушку. Благо матрац мягкий, повезло Новаку с постелью, ох как повезло.       - Сними рубашку, - горячий шепот в ухо, и Дин лениво переворачивается на спину, пытаясь непослушными пальцами справиться с пуговицами. Ему это почти удается. Почти.       Кастиэль седлает его бедра, трется об него. Дин видит его шальные ярко-синие глаза; этот аромат определенно действует не только на него. Его пальцы путаются, пуговицы все никак не поддаются, и Кастиэль наконец-то приходит ему на помощь.       - Что ты творишь, Кас? – шепчет Дин, когда полы его рубашки резко распахивают, а на грудь ему из небольшого серебристого кувшинчика, иначе это приспособление назвать нельзя, льется масло. Оно прохладное, заставляет Дин втянуть живот и замереть.       - Это месть, мистер Винчестер, - Кастиэль убирает в сторону кувшин и наклоняется близко-близко, рот Дина приоткрыт и Кас едва касается его губами, и прежде чем он приподнимает голову, возвращается в исходное положение.       - Месть… за что? – Дин прикусывает нижнюю губу, когда ладони старосты принимаются оглаживать его грудь, размазывая масло. Кастиэль увлеченно следит за своими руками, старательно избегая прикосновений к соскам. Он ведет ладонями вниз, растирает масло на животе, по бокам. О, да. Дин возбужден, как никогда раньше, и Кастиэль определенно чувствует это своей задницей, иначе быть не может.       - За то, что бегаешь от меня, Ди-ин, - и тянет так сладко, что у самого Дина пальцы на ногах поджимаются. Кастиэль снова наклоняется к нему так близко, что Дин уже точно знает – поцелует. Но нет, Кас решил помучить, замучить и только тогда дать то, что ему нужно. А пока он просто ведет губами по колючей – из-за трехдневной щетины – щеке, лижет подбородок, шею, Дин чувствует, как присасывается он ровнёхонько под подбородком. И это не скроешь, ни под какими водолазками или шарфами. Хитрый сукин сын!       - Кто еще от кого бегает, Новак, - шипит Дин, когда Кастиэль со всеми чувствами кусает его. И – ауч! – это было действительно больно.       - Ты, - упрямо заявляет Кастиэль. Он снова возвращается к губам, улыбается, глядя ему в глаза, но Дину не до шуток. Запах усилился, возбуждение возросло, кажется, втрое, а Кастиэль так просто издевается над ним.       Не составляет никакого труда схватить Каса за затылок одной рукой, притянуть ближе и получить уже этот желанный рот в свое удовольствие. Свободную руку Дин кладет ему на талию, к удивлению замечая, что верхняя одежда на парне отсутствует так же, как и штаны. Единственный элемент гардероба на нем сейчас – это трусы.       Кастиэль явно не из простых парней, иначе как он может так просто отстраняться, словно ничего не происходит, словно они сейчас не будут трахаться. Или Дин рано губу раскатал?       - Снимай штаны и ложись на живот, - Кастиэль слезает с него, Дин недовольно хныкает, но исполняет просьбу. Он быстро расстегивает ремень, ширинку, путается в штанинах, но все-таки избавляется от узких и так ненавистных ему джинс, которые он как бы для Кастиэля всегда и надевал, чтобы привлечь хоть какое-нибудь внимание к своей скромной персоне.       Дин ложится на живот, кладет голову на скрещенные руки и исподтишка наблюдает за задницей Кастиэля, хозяин которой что-то творит, стоя возле стола. Ему начинает казаться, что про него забыли, но в этот момент Кастиэль возвращается к нему. Он седлает его бедра, и на спину Дина снова льется что-то прохладное. Наверняка то же масло.       Ладони Кастиэля нежно гладят плечи, лопатки, давят на точки, о существовании которых Дин не имел и малейшего понятия. Кажется, его тело превратилось в сплошную эрогенную зону, любое прикосновение к которому посылает сладкие импульсы в пах. Дин ерзает, пытаясь улечься удобнее.       Кастиэль продолжает изучать его, гладит бока, ласкает поясницу, большими пальцами пробираясь под резинку трусов. Дин подается навстречу рукам, приподнимает задницу. Все это делает он практически на бессознательном уровне. Ему просто хочется больше.       Когда трусы покидают свое законное место, Дин вздрагивает. Его член, окрепший и возбужденный донельзя, оказывается зажатым между его телом и кроватью. Стон сдержать он уже не в силах. От каждого прикосновения ему хочется не то что стонать – выть.       Кастиэль кажется везде. Он целует его в шею, держа в ладонях обе ягодицы, раздвигая их и сжимая. От этого его ведёт. Он сбивчиво дышит и определенно сдерживается из последних сил, чтобы не отодрать сейчас Дина как следует. Но извините, Дин и не надеялся уже ни на что.       Масло тонкой струйкой прокладывает дорожку вдоль позвоночника до копчика, ложится ровнёхонько между ягодиц, стекает вниз по мошонке. Кастиэль начитает растирать его медленно, испытывая, накаляя Дина до предела. Пальцами гладит между ягодиц, втирая масло в поджимающееся в предвкушении отверстие.       Он гладит, погружая палец на фалангу, затем вытаскивает и снова продолжает ласкать, не проникая. Дин скулит, ведет бедрами, показывает Кастиэлю, как ему надо, как он хочет почувствовать внутри себя хоть что-нибудь. Но Кас неумолим. Он старательно подготавливает его для себя, ласкает, расслабляет и только после этого позволяет себе скользнуть одним пальцем внутрь. Масло позволяет сделать это легко.       Дин ерзает, вскидывает бедра, пытаясь привстать на колени, но Кастиэль не позволяет, давит на поясницу, фиксируя для себя. Уже два пальца орудуют в его заднице, безжалостно натирая простату. Стоны Дина разносятся по всей комнате, пока свободная ладонь не закрывает ему рот.       - Ты же не хочешь, чтобы вся общага знала, какая ты шлюшка, Дин? – Кастиэль целует его в шею, - жду не дождусь, когда трахну тебя, детка, - третий палец входит туго, но это заставляет Дина только приподняться, в надежде получить больше. – Так давно мечтал об этом, мечтал о тебе.       Дин приоткрывает рот, выдыхая, и именно в этот момент его губы накрывают чужие, сминая в таком чувственном и нужном сейчас поцелуе. Пальцы продолжают двигаться в нем, даря наслаждение, но этого недостаточно.       - Трахни меня, Кас, - шепчет Дин ему в рот, - пожалуйста, - выходит настолько жалко, что Дину самому за себя стыдно, но он ничего не может с этим поделать – ему действительно надо. Как воздух!       Но Кастиэль, сука, вредный. Отстраняется от него, трахает пальцами, старательно избегая соприкосновения с простатой. Добавляет четвертый и не успокаивается, пока двигаться не становится легко. И только тогда отстраняется. Дин чувствует тянущую пустоту и теперь ему просто жизненно необходимо, чтобы его заполнили, наполнили до краев.       Кастиэль не дает ему приподняться, принять какую-либо другую позу. Он входит в него сверху, до упора, одним движением въезжает, словно так и надо. Дин вздрагивает, издает такой оглушительно-сексуальный стон, что даже сам пугается своего голоса. Кастиэль замирает внутри. Не двигается, кажется, даже не дышит. Дин привыкает - Кас заполняет его так, как надо – правильно. Словно они были созданы друг для друга.       Не двигаясь, Кастиэль лежит на нем, целует шею, заставляя Дина расслабиться еще больше. Он накрывает губы Дина ладонью, просовывая два пальца в рот, занимая его, и двигает бедрами на пробу, скользит внутри аккуратно, размеренно, соблюдая спокойный ритм, не обращая внимания на тихий скулеж Дина. Он чувствует только, как он сосет и облизывает его пальцы.       - Извини, Дин, по-другому нельзя, - Кастиэль виновато целует его в щеку, - ты же разбудишь всю общагу своими криками. Он ловит злой взгляд Дина, чувствует, как он слегка прикусывает его пальцы и ведет бедрами. – Нет, детка, я так долго этого ждал, - Кастиэль описывает бедрами восьмерку, медленно, плавно, - я не могу просто так тебя трахнуть, не насладившись сполна твоей дыркой.       Дин возмущенно мычит, но Кастиэль замирает и заменяет пальцы своим ртом. Он яростно целует, что никак не сочетается с его плавными движениями в нем. Дин стонет, но все его звуки тонут в этом страстном поцелуе.       Когда Кастиэль в очередной раз останавливается, Дин готов убивать. Ему настолько необходимо, чтобы Кастиэль уже, наконец, трахнул его, отодрал, как последнюю суку, а не медлил и издевался.       - Прикуси угол подушки, Дин, - шепчет Кастиэль ему в ухо, - давай, детка, сделай, как я прошу, - он ведет носом по виску, после чего отстраняется. Дин делает все, о чем его просят. Подтягивается на руках, закусывает угол подушки, и как раз в этот момент Кастиэль делает по-настоящему сильный толчок. Дина подбрасывает вверх, он снова пытается приподнять бедра, но Кас пресекает все его поползновения на корню, придавив ладонью поясницу.       Он удерживает его в таком положении, вбиваясь яростно, сильно, сладко. Дин громко стонет в подушку, как бы ему не хотелось, убрать ее сейчас равносильно самоубийству, ну или, в его случае, потере работы. Как-нибудь в следующий раз.       Кастиэль долбит его, не щадя, как и хотел Дин. Сильно, властно, до боли сжимая ягодицы. Втрахивает его в постель так, что Дина на каждом толчке ощутимо подбрасывает. Угол несчастной подушки уже весь пропитался его слюной и слезами. Ему так хорошо, настолько, что он готов кончать и кончать под Кастиэлем, с его членом в своей заднице, лишь бы Кас никогда не останавливался.       Дин выпускает подушку изо рта, чтобы нормально вдохнуть как раз, когда Кастиэль попадает точно в простату, его крик он успевает заглушить поцелуем. В наказание за это Кас останавливается и снова медленно двигается, очень, очень медленно и плавно. Недостаточно.       - Кас, - скулит Дин, - пожалуйста, - он прикрывает слезящиеся глаза. Еще никто и никогда не трахал его так, как это делает Кастиэль. Благо было с чем сравнивать.       - Ты хочешь вылететь с работы, Дин? – Кастиэль кладет ладони ему на бока, натягивая на свой член, с каждым толчком он наращивает темп и уже скоро оба ловят нужный ритм. Дин теперь добросовестно кусает собственное запястье, потому что дышать в подушку не очень удобно. Он вздрагивает на каждый удар по простате, сжимает член Кастиэля внутри себя и ему это чертовски, до звездочек перед глазами нравится.       Кастиэль кончает в него, сам того не ожидая, когда Дин, сжимается в очередной раз и двигает бедрами ему навстречу. Оргазм накрывает его с головой, заставляет выгнуться, сжать скользкие от масла бока мужчины под собой и изливаться в него, вздрагивая от наслаждения.       Дин и рад и недоволен одновременно. Он счастлив, что заставил Кастиэля кончить, но его член все еще в полной боевой готовности, ждет своей очереди, но Кас не спешит выходить из него. Он двигается в нем, и не успевший опасть член снова возвращает свою былую силу, словно Кас робот какой.       Теперь он трахает Дина, поставив на колени перед собой. Резко вгоняет член до предела, вытаскивает, чтобы внутри осталась одна только головка и снова входит по основание. Дин стонет, кричит в подушку, потому что чувствовать такое наслаждение – свыше его сил.       Но этого мало. И поэтому Кастиэль снова меняет позу, он садится, утягивая Дина за собой, заставляя подняться и полностью насадиться на свой член. Одной рукой Кас придерживает его за талию, пальцы другой быстро оказываются у него во рту. Эта поза кажется Дину настолько пошлой, что он вздрагивает в предоргазменной судороге.       Кастиэль вбивается в него снизу, двигает бедрами, ладонью ласкает член Дина, подводя его к вершине сего безумия. Он целует его в шею, мажет языком, присасывается, не скупясь на засосы. Тело в его руках вздрагивает после каждого толчка и уже совсем скоро по пальцам Кастиэля стекают первые капли.       Дина скручивает, он напряжен до предела, он почти, от чего Кастиэлю приходится зажать его рот ладонью с такой силой, что голова его лежит на плече Каса. Он кончает, вздрагивая всем телом, сжимаясь так, что Кастиэль кончает второй раз вслед за ним.       Они лежат на кровати, голова Кастиэля покоится на груди Дина, он лениво водит пальцами по его животу. Голова Дина просто забита мыслями и вопросами, чего не скажешь о Кастиэле. Он словно был чист и невинен. Словно его ничего в этом мире кроме Дина не волновало.       - Кас, - Дин запустил пальцы в темные растрепанные волосы, поглаживая. – А ты, это, ну… давно влюблен в меня?       Послышался смешок. Кастиэль перевернулся на живот, подбородком больно воткнувшись в грудь Дина, тот поморщился, но Кастиэль упрямо продолжал смотреть прямо ему в глаза и улыбаться.       - Кто сказал, что я влюблен в тебя, Винчестер? – Дин нахмурился. Кастиэль улыбнулся шире. Он подтянулся на руках повыше, чтобы оказаться на уровне лица Дина. – Я нуждаюсь в тебе, - едва касаясь его губ, прошептал Кастиэль. – А это намного сильнее всяких влюбленностей.       Дин хотел еще что-то сказать, но передумал и поцеловал Кастиэля. Показывая, насколько сам нуждается в нем. Но его волновали еще два вопроса. Он отстранился от чужих губ.       - Что это был за запах, когда я зашел к тебе? – Дин пристально посмотрел на Кастиэля. Тот понимающе улыбнулся и кивнул, после чего в руки Дина перекочевал небольшой пузырек.       - Эфирное масло жасмина, - Кастиэль коснулся губ Дина своими, затем перешел на подбородок, шею, - один из сильных афродизиаков, - спускаясь ниже, он продолжал шептать, целуя грудь, облизывая поочередно каждый сосок, - помогает расслабиться, успокоить нервы, наполняет счастьем, уверенностью, эйфорией, - ладонь накрывает член Дина, заставляя его заинтересованно дернуться в умелых руках.       Дыхание Дина учащается, он цепляется в волосы Кастиэля, вплетает пальцы, призывая спуститься чуточку ниже, но тот сам себе на уме, игнорирует все предпосылки, не смотря на сильную руку у себя в волосах, не слабо так направляющую.       Он выбирается из-под рук Дина, раздвигает его ноги в стороны, оказываясь между ними. Снова ласково целует его приоткрытые губы, хозяйничая у него во рту языком. Пальцы находят растраханную дырку, гладят покругу, где мокро, липко и до невозможного сексуально. С пошлым звуком два пальца погружаются внутрь. Дин вздрагивает, раскрывает рот, но стон не может вырваться за пределы поцелуя.       Кастиэль терзает и его губы и измученную дырку, трахая языком до самых гланд, и пальцами долбясь точно в простату. Дина трясет. Он подается назад, пытаясь насадиться глубже, его рука яростно надрачивает член. Кастиэлю в голову приходит безумная мысль, и он не может себя остановить. Дин сам как афродизиак действует на него, никакой жасмин здесь и рядом не стоял.       Он толкается членом по пальцам внутрь Дина. Так тесно, горячо и невообразимо охуенно. Кастиэль долбит его членом в простату, не убирая пальцев из донельзя растянутого отверстия, кусает губы. Его трясет в предвкушении разрядки.       Дин кончает первый, извергается с такой силой, что белесые капли долетают до подбородка, которые Кастиэль не отказывает себе слизать, после чего снова затыкает рот Дина поцелуем. Он кончает практически следом, чувствуя, как сжимается на члене Дин.       - На самом деле я без понятия, кто и что натворили эти малолетние ублюдки, меня в это время вообще не было в городе, - говорит Кастиэль после того, как отдышался. Дин щурит один глаз. – Да, Дин, это был лишь предлог затащить тебя в свою комнату. Ты же сучишься постоянно, все тебе не то, все не так. Словно души не чаешь в своей работе. А я, сука, смотреть на тебя уже не могу, особенно в этих чертовых узких джинсах. Как они вообще на тебе держатся?       - На честном слове, Кас, - хмыкает Дин, вспоминая, каких нервов ему стоит эти самые джинсы по утрам натягивать на свою задницу. Но, оно того стоило, определенно.       - Вот и я думаю, как так можно, этот Винчестер сведет меня с ума! – Кастиэль целует его под подбородком, туда, где недавно оставил яркий засос. – Знаю, ты не сможешь спрятать его, - он облизывает его шею и прежде чем присосаться к нежной коже, угрожающе так тянет: - мне понравилось. Помечу тебя всего, чтобы все знали, чья ты теперь сучка.