Сердце императрицы

Мурад бей, изрядно уставший от долгого ожидания, нетерпеливо расхаживал возле двери, ведущей в рабочий кабинет Великого Визиря. Его очень сильно тревожило этот неожиданный и срочный вызов к главному сановнику Османской империи. Он абсолютно не знал, что за дело у Паши к его скромной персоне, поэтому строил различные, пусть даже и самые невероятные, догадки на этот счёт. "Может она нажаловалась на меня? Сказала, что я вел себя с ней дерзко и непочтительно? Кто знает, может дядя не так уж не прав на счёт всех этих, внешне прекрасных, султанш?" Его размышления были прерваны, вышедшим из кабинета паши, бостанджи. Этот высокий смуглый мужчина оценивающе: с ног до головы, смерил его взглядом, после чего громко объявил: -Мурад бей, Ибрагим Паша ожидает вас, проходите. Мурад, немного замешкавшись, взял себя в руки и медленным шагом проскользнул внутрь. Ибрагим паша сидел за своим рабочим столом, сделанным не то в Италии, не то в Англии, и как-то недобро разглядывал прибывшего. Бей сразу понял, что подобный взгляд не сулит ему ничего хорошего, но решил не показывать виду, поэтому его ответ состоял в изящном поклоне, приветствующем столь важного человека, как Великий Визирь. -Добрый день паша Хазретлери. Вы посылали за мной? К чему такая спешка? Что-то случилось? Ибрагим, казалось, пропустил его слова мимо ушей. -Здравствуй бей. У меня к тебе очень важный и, к тому же, деликатный разговор. Ты что это такое делаешь? Я уже второй раз замечаю, что в отношении нашей госпожи ты позволяешь себе излишние вольности. Ты кто такой, чтобы вести себя подобным образом? Вчера свидетелем этой позорной картины стал наш Повелитель, ты представляешь себе? После этого, он недвусмысленно намекнул мне, что не желает видеть тебя в столице. Тебе не снесли голову, только из уважения к заслугам твоей семьи. Вообщем, я тебе все сказал. Собирай свои вещи, я отправляю тебя в, приграничные с Персией, области. Именно там ты продолжишь свою службу на благо Османского государства. На сборы даю тебе три дня, не больше. Учти, это дело будет на особом контроле, поэтому, если не хочешь погибнуть сам и навлечь гнев нашего Падишаха на весь свой род, уезжай и не затягивай. Считай это прощальным советом и напутствием. Можешь идти. Мурад был ошарашен подобным поворотом событий. Он ожидал чего-то нехорошего, но это было уж слишком скверным концом его столичной службы. Степень его разочарования и огорчения была настолько серьезна, что он совсем позабыл о том, что перед уходом от Великого Визиря обязательно нужно поклониться ему. Бей не заметил, как оказался верхом на своей верной лошади. Пришпорив ее, мужчина поехал в сторону дома своего дяди, уныло понурив голову. Хатидже султан практически безразлично взирала на то, как ее супруг дурачился с детьми. Она давно уже подозревала мужа в очередной измене, но совершенно искренне боялась себе в этом признаться, так как боль от истории с Нигяр была еще очень сильна и чувствительна, несмотря на прошедшее, с того момента, время. Но сейчас был совершено другой случай. Да, простая физическая измена больно бы ранила ее, и без того растерзанное сердце, но было совершенно очевидно, что мысли Ибрагима паши уже очень давно заняты кем-то другим, но отнюдь не любимой сестрой султана Сулеймана. Хатидже догадывалась о том, кем на самом деле являлась эта самая счастливая соперница. И не безосновательно. Несколько дней назад, ночью, супругу госпожи снился какой-то очень странный, на ее взгляд, сон, заставивший Хатидже проснуться. Ибрагим постоянно ворочался и сладостно причмокивал, будто бы видел что-то настолько прекрасное, что заставляло его улыбаться, едва завидев это. Женщина попыталась разбудить его парой толчков в плечо, но мужчина продолжал мирно спать. Внезапно с его уст слетело лишь два слова, но эти два слова повергли султаншу в состояние неимоверного ужаса. Ибрагим повторял как заклинание: "Моя Хюррем" Хатидже мгновенно все поняла. Мозаика из подозрений в один миг сложилась в четкую картину. Хюррем проникла в его мысли, сны, видимо уже и в мечты. Ей место, в этих самых мечтах, по всей видимости, не предполагалось. Именно поэтому, его, некогда милые игры с детьми, сейчас вызывали в ней инстинктивное отторжение. Она всем своим существом хотела закатить ему скандал и выяснить, раз и навсегда, отношения. Но теперь, она решила действовать иначе, более тонко. В этот раз она навечно лишит Ибрагима той, которая посмела так нагло и бесцеремонно покуситься на их семейное счастье. По этой причине, принцесса решила и дальше разыгрывать из себя этакую дурочку-жену, которая совершенно ничего не замечает и ведет себя при этом как обычная послушная служанка. Но за этой безобидной маской скрывается кровожадная натура обманутой жены, в голове которой уже созрел чудовищный план по уничтожению неугодной рыжей змеи. Хюррем гордой походкой вышла на палубу османского военного флагмана. Уже прилично потемнело. Морской воздух создавал атмосферу прохлады и свежести. Женщина невольно поежилась, почувствовав холодное дыхание вечернего Босфора. Внезапно, на ее плечи было накинуто теплое шелковое одеяло, подкрепленное нежными заботливыми объятиями. Славянка обернулась и увидела перед собой Сулеймана, не сводящего своих голубых очей с ее нахмуренного, но от этого не менее прекрасного, личика. Он бережно взял холодную ладошку своей мятежной госпожи, и влюбленно, словно в первый раз, поцеловал белоснежную кожу своей ненаглядной супруги. Хюррем не хотела торопить события, поэтому вернулась к созерцанию вечерних пейзажей морского залива, при этом немного отодвинувшись от такого знакомого, но одновременно такого незнакомого ей, мужчины. Султан совершенно не растерялся, он просто положил свои могучие руки на роскошную талию жены, и пододвинулся головой вплотную к Хюррем. Обычно, еще задолго до этой истории с побегом, все было наоборот. Именно Хюррем приходилось таким же образом напоминать о себе и пытаться достучаться до своего Повелителя. Теперь же все иначе. И Сулейман отчетливо понимал это. Вообще, за эти ужасные дни он гораздо острее и лучше стал понимать, что чувствовала Хюррем, наблюдая за его напыщенностью и периодическим безразличием по отношению к ней. Но отныне, он не допустит повторения этого. Никогда! Вот так, стоя в неудобной для одной, и дающей другому надежду, позе, они находились минут пять. Заметив ослабление интереса к сумрачным видам прибрежных зон, своей Хасеки, султан решил продемонстрировать для нее еще один впечатляющий сюрприз. -Хюррем, посмотри на небо перед собой. Только смотри внимательно. Это очень важно. Сейчас ты сама все поймешь. Едва последнее слово слетело с его губ, как в той самой точке, точно указанной самим Властелином мира, произошел яркий разноцветный взрыв, переросший в красочный фейерверк. Все небо Стамбула и его окраин, было окрашено большими буквами, сложенными в незамысловатое предложение: "Хюррем и Сулейман- любовь навечно" На Хюррем вновь нахлынули чувства. Именно для нее, сам султан Сулейман решил сделать столь красноречивый подарок, невероятный по своей красоте. Поэтому, не сдержавшись, женщина резко развернулась к своему мужу, да так, что кончики их носов уперлись друг в друга. Мгновение и их губы страстно слились воедино, способствуя скорейшему примирению влюбленных.