Синими искрами

Длинные голубые искры, гудя и потрескивая, расходятся от кончиков пальцев. Саске напряжённо наблюдает, как они становятся короче, и медленно подносит руку ближе к лицу. - Сбавь напряжение, если не хочешь, чтобы твои мозги запеклись как барбекю, - отстранённо советует Какаши, не отрывая взгляда от своей книги. Саске отвлекается лишь на секунду и тут же чертыхается, глядя на угасающее Чидори. Контроль стихийной чакры в разы сложнее того, чему они научились, бегая по деревьям, но Саске знает, что сможет подчинить себе непокорную молнию, это лишь вопрос времени. Сенсей больше не даёт советов, расслабленно сидя на траве в тени валуна, половину которого Саске снёс подчистую на вчерашней тренировке. А потом позорно потерял сознание из-за того, что вложил в удар почти всю свою чакру. Потому сейчас он тренируется выпускать нужное количество энергии, начиная от самой низкой планки, а ею Какаши обозначил совсем слабый разряд, похожий на удар статического электричества. Он просто подошёл и стукнул пальцем по кончику носа Учихи, отчего тот рассеянно чихнул и наградил сенсея убийственным взглядом, но все язвительные высказывания решил оставить на момент, когда добьётся того же результата и сможет вернуть обидный щелчок. Саске снова складывает печати, не обращая внимания на дрожь в руках - учиться использовать клановые техники было не легче. Катон и Райтон очень похожи: убийственные, разрушительные стихии, которые вмиг обернутся против шиноби, не сумевшего удержать над ними контроль. Потому, хоть методы у Какаши откровенно дурацкие, они дают видимый результат, а остальное Учиху не волнует. Он сосредотачивается, вновь собирая голубые змейки молний в ладони - те ярко вспыхивают и тут же уменьшаются, когда Саске придерживает поток чакры, но через секунду вовсе гаснут. Чёрт, если действовать слишком резко, техника просто-напросто развеется. Потому Саске вновь повторяет заученные до автоматизма движения. И снова, и снова, пока искры в его руках не становятся почти невидимыми. Победно усмехнувшись, он подносит один палец к кончику носа, чтобы проверить и сравнить ощущения от прикосновения Какаши, но не успевает. Кунай со свистом пролетает над самым ухом, Учиха шарахается в сторону, а Чидори, подгоняемое всплеском адреналина, вмиг вспыхивает с новой силой и так бьёт током, что у Саске все волосы на теле встают дыбом. - Какаши-сенсей! - возмущённо вскрикивает Учиха. Почему нужно было вмешаться именно в тот момент, когда у него начало получаться? - Ох, прости-прости. Не думаешь же ты, что в бою противники станут дожидаться, пока ты сосредоточишься? - Какаши говорит насмешливо, но взгляд его серьёзен. И Саске понимает, что ему нечего возразить - в бою действительно надо будет действовать мгновенно. Зато он запомнил оптимальное количество чакры и скорость, с которой её нужно высвобождать, чтобы техника продолжала работать, но не поглощала много сил, и уже завтра точно сможет продемонстрировать сенсею идеальное владение Чидори. Сейчас же солнце стремительно закатывается за горизонт, возвещая об окончании тренировки - Какаши напоминает, что они провели на полигоне весь день, но Саске догадывается, что ему просто неудобно читать в сумеречном свете. Окружающий мир теряет чёткость, зато наливается яркими красками, когда Учиха дезактивирует шаринган. Глаза немилосердно жжёт, руки трясутся, а желудок сводит от голода, но Саске не подаёт вида, вздёргивая подбородок и неспешно направляясь в сторону деревни. - Эй, Саске! - зовёт вдруг Какаши, и Учиха останавливается, едва поворачивая голову. - Как насчёт рамена в «Ичираку» за мой счёт? - Нет, - категорично отвечает Саске, сглатывая вмиг наполнившую рот слюну и молясь о том, чтобы сенсей не услышал тихого урчания его пустого желудка. Нет, он не такой, как Наруто и Сакура, и эта система учительского поощрения едой ему вовсе непонятна. Тем более, поощрять пока не за что. Лучшей наградой для Учихи Саске станет новая мощная техника в его арсенале. Ну, и ещё возможность отомстить Какаши, щёлкнув электричеством по носу.

***

Снова голубые молнии искрятся на левой ладони, покалывая кожу будто мелкими иглами. Они то разрастаются в яркий букет, наполняя воздух треском, похожим на щебет птиц, то текут по пальцам едва заметными разрядами. Идеальный контроль чакры. - Неплохо, - раздаётся голос Какаши над самым ухом, и Саске, не заметивший его приближения, вздрагивает, но продолжает следить за потоком энергии. Чидори щебечет в его руках - такая уловка неспособна разбить концентрацию Учихи. - Вам придётся придумать более изощрённый способ, чтобы сбить меня с толку, - самодовольно говорит Саске, ещё не представляя, какую ошибку совершает. А спустя несколько секунд ладони Какаши ложатся на узкие мальчишеские бёдра, ведут вверх, задирая футболку, касаются голой кожи - Саске резко разворачивается, атакует бездумно, слишком шокированный таким поведением сенсея. Но тот ловко перехватывает окутанную сияющей чакрой руку, насмешливо глядя в горящие шаринганом злые глаза. - Какого чёрта?! - шипит Учиха, пытаясь вырваться из чужой хватки. Вспыхнув последний раз, Чидори угасает, а Какаши не отпускает руки Саске, разглядывая мелкие белые ожоги, едва заметные на светлой коже. Скорость, с которой обучается Учиха, поражает воображение - сам Какаши потратил не один месяц, прежде чем освоил контроль стихийной чакры на столь высоком уровне, а этому мальчишке хватило трёх недель. Уже сейчас Саске мог бы не уступать Итачи в том же возрасте, если б только его разум не мутила сжигающая ненависть... Какаши сильнее сжимает руку, надавливая двумя пальцами на тыльную сторону ладони - он с лёгкостью может сломать хрупкое запястье, и Саске понимает это, потому не дёргается. - Ваши методы обучения переходят все границы, - пытаясь расслабиться и взять под контроль эмоции, говорит он. - Лучше мы отработаем все возможные ситуации на практике сейчас, нежели ты столкнёшься с ними впервые на реальном задании, - приводит Какаши свой довод. - А работа под прикрытием, бывает, оборачивается именно таким развитием событий. Саске нервно усмехается на это заявление, но Хатаке Какаши - слишком серьёзный и опытный элитный джоунин, он не станет прикрываться обучением ради воплощения своих извращённых фантазий. По крайней мере, Учиха пытается уверить себя в этом, стараясь смотреть на ситуацию через призму отношений учитель-ученик. Вот только сам он - всего лишь подросток переходного возраста, и часть сознания Саске, отравленная неподдающимися контролю гормонами, хочет, чтобы эти прикосновения несли в себе самый прямой из всех возможных смыслов. - Что ж, раз возражений больше нет - продолжим, - предупреждает Какаши, прежде чем его захват становится более мягким. Он легко разворачивает Саске спиной к себе, прижимается сзади, удерживая за плечи, а после его руки почти обнимают, но на деле сенсей лишь складывает первую печать Чидори и толкает замешкавшегося Учиху коленом под зад. - Давай вместе. Саске недовольно фыркает от такого возмутительного обращения с собой, но подчиняется приказу. Заученная до автоматизма последовательность печатей - обезьяна, дракон, крыса, птица, бык, змея, собака, тигр, снова обезьяна - движения двух пар рук совпадают до миллисекунды, вот только результат разный. Технику Какаши и не заметишь сразу, лишь едва различимые голубые нити, оплетающие пальцы, дают понять, что Чидори активировано. У Саске же на руке сначала вспыхивает сноп искр, и только через пару секунд они становятся такими же незаметными, как и у сенсея. Учиха не пытается винить в своей оплошности раздражающую близость чужого тела или ограничивающие движения полуобъятья. Ему пока просто не хватает опыта действий в подобной ситуации, но со временем он обязательно научится контролировать себя. - Удерживай поток чакры на этом уровне, что бы ни случилось, - говорит Какаши, и его руки снова опускаются вниз. Правой он задирает на Саске футболку до самой груди, а левая ложится на вмиг напрягшийся живот, покалывая кожу слабыми разрядами электричества. Чидори в ладони Саске снова бесконтрольно вспыхивает, отвлекая от ощущений, напоминающих острую щекотку. Держать контроль. Он должен держать контроль, но это так невыносимо сложно, когда маленькие искорки словно проникают под кожу, оседая в животе беспокойно пульсирующим комком. Саске жмётся ближе к Какаши, неосознанно ища большего контакта, и когда тот гладит кончиками пальцев необычайно чувствительный сосок, Учиха не выдерживает - тихо стонет, зажмуривает глаза и сжимает руку в кулак, обрывая свою технику. - Саске, - не прекращая ласкать его тело, зовёт Какаши, и тот резко приходит в себя, вырываясь из чужих рук. Шарахается прочь и смотрит на сенсея чернущими шалыми глазами, нервно одёргивает одежду, дышит быстро-быстро приоткрытым ртом, а нижняя губа влажно блестит и всё ещё хранит красный отпечаток острых зубов. Какаши, словно загипнотизированный, с трудом отводит взгляд от его покрасневшего рта и прикрывает шаринган протектором, чтобы не замечать других волнительных деталей. Чёрт бы побрал этих Учих - у него рядом с ними постоянно мозг клинит, будь то его лучший друг, напарник в АНБУ или даже собственный ученик. Ему бы самому не мешало вместе с Саске поучиться самоконтролю... - Думаю, пора сделать перерыв в тренировках, - миролюбиво предлагает он Саске, прекрасно понимая, что тому гордость не позволит попросить самому. - Встретимся завтра, как обычно. Учиха не отвечает, но впервые за прошедший месяц бегом срывается с полигона, не пытаясь строить из себя каменную невозмутимость.

***

Саске приходит тем же вечером к Какаши домой. Сосредоточенный и серьёзный, замирает на пороге, после чего уверенно проходит внутрь, отодвигая сенсея плечом. На нём нет протектора, и длинная чёлка не даёт разглядеть лицо, когда он категорично заявляет: - Продолжим тренировку. И начинает раздеваться. Без стеснения скидывает на пол абсолютно всю одежду и бросает на Какаши вызывающий взгляд. Вот так просто, даже не догадываясь о реальных мотивах сенсея. Или как раз-таки наоборот, прекрасно их понимая? С ним так сложно... Сложно не поддаться, когда столь откровенно предлагают - и Какаши бросает свои ничтожные попытки сопротивления. Выключает свет, тоже раздевается, оставляя только маску, и ложится на постель, предлагая Саске самому выбирать дальнейшие действия. Тот, недолго думая, садится сверху на бёдра учителя и смотрит неотрывно в его глаза - шаринган завораживающе фосфоресцирует в темноте. Они снова вместе складывают печати, и снова Саске слишком нервничает, чтобы сразу взять контроль над потоком чакры. Какаши не подаёт виду, но и его выдержки не хватит надолго. Он гладит белую кожу мерцающей ладонью, уже не обращая внимания, как там Учиха справляется со своей тренировкой - куда больше ему нравится смотреть, как тот реагирует на прикосновения к шее, груди, животу, как вздрагивает, когда искры задевают чувствительные соски, и тихо стонет, потираясь вставшим членом о не менее твёрдый член Какаши. Обычно скрывающий свои истинные эмоции, сейчас Саске выглядит таким живым... Он - Учиха. Слишком замкнутый, чтобы рассказать кому-либо о том, что произойдёт этой ночью. Слишком гордый, чтобы признаться в своём страхе. Но также он - подросток в самом начале пубертатного периода, у которого встаёт на всё, что попадает в поле зрения. Слишком сдержанный, чтобы сбрасывать напряжение вручную. Слишком увлечённый тренировками, чтобы обращать внимание на девчонок. Слишком соблазнительный, чтобы самому не привлекать внимания. В нём всего - с лишком. У Какаши мозги едут от запаха его кожи. В комнате темно, хоть глаз выколи, потому он позволяет себе снять маску и слизывать с нежной шеи свежий пот. Саске не сопротивляется, отдавая ему всю инициативу. Какаши ведь учитель, вот и пускай учит. Мужчины занимаются друг с другом сексом и оба получают от этого удовольствие - это всё, что Саске понаслышке знает о подобной связи. Этого достаточно, чтобы отдаться чужим рукам в ожидании своей порции кайфа. - Будет больно. Боишься? Какаши шепчет ему в ухо, притираясь между стройных, раскинутых в стороны ног, и Саске со всей дури кусает его за плечо. Потому что нехер задавать тупые вопросы, когда исход ночи уже предопределён. Шипя и ругаясь сквозь зубы, Какаши хватает короткие топорщащиеся на затылке волосы в кулак и вздёргивает голову Учихи. Держит, целует плотно сжатые губы, пока Саске не поддаётся, приоткрывая рот и неумело пытаясь отвечать. Эта неопытность, нежная юность сильного, но еще не сформировавшегося тела, и осознание того, что за кровь течёт по этим просвечивающим сквозь белую кожу венам - всё это превращает Какаши в раба собственных желаний. Остановиться, одуматься и отказаться сейчас - смерти подобно. Потому он и не думает останавливаться, а Саске уже почти требует от него более активных действий, настойчиво сжимая ногами в почти боевом захвате и притискивая ближе к себе. Маленький, нетерпеливый, с ума сводит. А ещё Саске превосходно владеет своим телом и расслабляется почти мгновенно, позволяя раскрывать себя скользкими пальцами, но начинает сопротивляться, когда Какаши пытается поставить его на колени. - Ну, тише, тише, так легче будет для первого раза. Саске, эй, слышишь? Учиха сдаётся быстро, у него нет желания тратить время на дурацкие споры - желание трахаться на данный момент в приоритете. Его спина, руки и ноги напряжены, но внутри он мягкий и податливый, и Какаши уверенно заполняет его собой, не давая возможности отодвинуться. Саске пережидает момент особенно сильного жжения, но ему интересно - и он сжимается, плотно стискивая член внутри себя. Это больно, и Какаши тоже больно, судя по тому, как он пыхтит ему в шею сквозь сжатые зубы. А Саске ухмыляется своей маленькой шалости и напрягается сильнее, чуть выгибая спину. - Я смотрю, ты уже привык? - шипит сенсей, в отместку прикусывая хрящик уха. - Вполне, - следует лаконичный ответ, и Учиха снова расслабляется, позволяя Какаши двигаться. Саске закрывает глаза, дышит приоткрытым ртом, и Какаши замечает, что ритм его дыхания соответствует толчкам. Вперёд - резкий выдох, назад - долгий вдох. Он будто сосредоточен в самом себе, пытается разобраться, что в происходящем ему нравится, а чего следует избегать. Определившись, наконец, со всем открывшимся спектром новых ощущений, Саске хватается руками за спинку кровати и на очередном встречном движении подаётся назад. Как в бою - упор на низ ладони и резкий толчок, позволяющий оттолкнуться всем телом. Какаши, не ожидавший такого манёвра, засаживает ему полностью, а перед глазами, как в описаниях из книжек, рассыпаются чёртовы звёзды. - Вот так, - шепчет Саске. - Так. Продолжай. И, не дожидаясь, вновь повторяет свой рывок. Ему нравится, действительно нравится - одно лишь осознание этого факта даёт понять, что долго Какаши не продержится. Учиха слишком идеален даже в постели. Его движения чёткие, будто они сейчас действительно на тренировке, и направлены на определённую цель - получить как можно больше удовольствия. Какаши гладит поджимающийся на каждом рывке живот, опускает руку ниже и с удивлением понимает, что эрекция спала, а Саске недовольно одёргивает его руку от своего расслабленного члена. Значит, все ощущения сконцентрированы внутри... Боги, он просто потрясающий. Учиха быстро устаёт в этом жёстком, изматывающем ритме, он весь вспотел, дыхание срывается, и Какаши тянет его за руки, прижимает щекой к подушке. Сгибает его под собой, заставляя сдвинуть ноги и прижаться животом и грудью к собственным коленям, и продолжает трахать так, как нравится самому - мощно, с оттяжкой, с каждым толчком выбивая из Саске сдавленные крики. Какаши уже и забыл, когда позволял себе оттянуться на полную, но Саске просто сводит его с ума. И всё, что сейчас происходит - чистое безумие, только раскаиваться и жалеть они будут потом. Если будут вообще. Учиха бьётся под ним, захлёбываясь невнятными стонами, и только когда начинает вырываться всерьёз, до Какаши доходит. Он перехватывает мальчишку за шею и талию, и берёт более быстрый, но всё такой же мощный темп. Даже когда одну из мышц ноги едва не сводит от напряжения, не останавливается, пока Саске не затихает полностью, напряжённо замирая в его руках. Только когда его тело разом расслабляется, Какаши отпускает его, позволяя лечь под собой на спину. Саске глубоко дышит, его кожа блестит от пота, а на животе - ещё и от спермы. Глаза пьяные-пьяные, и радужка будто заволакивает белок, блестя удовлетворением из-под ресниц. Разомлевший, натрахавшийся, такой красивый. Какаши упирается локтем рядом с подушкой, наклоняется к самому его лицу, завороженно глядя в масляно-чёрные прикрытые глаза, и быстро двигает рукой по члену, не отводя взгляда, пока не кончает на втянутый, уже запачканный живот. А Саске улыбается. Улыбается так искренне и ехидно, что Какаши становится не по себе, и когда Учиха обнимает его за шею, позволяя придавить себя сверху, эти объятия совсем не внушают доверия. Беспокойство за целостность собственной шеи чувствуется внезапно остро и полностью отрезвляет от послеоргазменной неги. А Учиха тем временем складывает за спиной сенсея выученную до автоматизма комбинацию печатей. - Саске... Ты в порядке? - приподнимаясь на локтях, спрашивает Какаши, и точно не ожидает в этот момент получить лёгкий щекочущий разряд электричества в самый кончик носа. Ему приходится отпустить Учиху и откатиться в сторону, чтобы звучно чихнуть. - В полном, сенсей, - поигрывая едва заметными искорками на кончиках пальцев, отвечает тот. - Теперь можете быть уверены - впредь ничто не в силах отвлечь меня от контроля чакры. Какаши обречённо закрывает глаза. Третий этап экзамена на чунина только через три дня, а он может думать лишь о том, что у них ещё будет время закрепить изученный материал.