Большие проблемы большого ребенка

Собираясь в выходной в гости к Мурасакибаре, Химуро заметил, что сегодня взволнован чуточку больше, чем в другие дни. Приятный трепет в груди и периодически учащающееся биение сердца немного смущали юношу, ибо тем самым обнажали все его желания. А они в последнее время были у него самые что ни на есть откровенные и развратные. Если еще пару месяцев назад ему было достаточно скромных поцелуев на прощание и секса раз в неделю, то теперь, казалось, ему просто сорвало тормоза. Хотелось кусать, сосать любимые губы Ацуши до изнеможения, вылизывать каждый сантиметр его тела, отдаваться в самых развратных позах, выкрикивая слова удовольствия в раскаленный страстью воздух. Тацуе было немного страшно от разыгравшегося внутри себя такого урагана, но он успокаивал себя тем, что раз все это он чувствует именно к Ацуши, то стесняться здесь совершенно нечего. Ведь они любят друг друга, и значит естественно, что порой уровень эмоций поднимается чуть выше допустимой нормой отметки. Уже выйдя на лестничную площадку, Химуро услышал звук телефона, оповещающего приход СМС. Сунув ключ в замочную скважину, Тацуя достал трубку и глянул на дисплей. «Муро-чин, сегодня не приходи». Три слова возымели эффект вылитого на голову ведра холодной воды. Пришлось пнуть дверь ногой и ввалиться обратно в квартиру. Сев на пол прямо в прихожей, Химуро набрал номер Мурасакибары, чтобы расспросить того о причинах его внезапного нежелания увидеться. Сам Ацуши никогда не утруждался объяснять свои решения резко сменить планы, и поэтому Химуро всегда приходилось устраивать другу допрос с пристрастием. Трубка Мурасакибары молчала. Вернее, гудки шли, но Ацуши по каким-то непонятным причинам не отвечал на звонок. Химуро всегда поражался: как такое возможно?! Вот вроде бы человек только что прислал смс, ты сразу ему перезваниваешь, а его уже нет. Резко уснул, испарился, инопланетяне забрали — другого логичного объяснения происходящего у Тацуи не было. Отправив телефон обратно в карман, Химуро встал на ноги и начал снимать с себя ветровку. Однако тут же остановился, решив не тратить день на валяние на диване. Может быть, прогулка по городу в компании с самим собой не поднимет настроение так, как смогла бы сделать это встреча с Мурасакибарой но, по крайней мере, упасть ему ниже плинтуса тоже не позволит. Однако Химуро ошибся. Через пятнадцать минут бесцельного топтания по торговому центру его взгляд выцепил унылую фигуру друга, естественно в отделе сладостей. То, что это был именно Мурасакибара, Химуро ни на секунду не сомневался, так как люди с таким ростом в Японии были практически единицами, да и факт того, что человек затаривался конфетами, говорил сам за себя. Химуро обиженно сжал губы и во что бы то ни стало решил проследить за возлюбленным. Мысли о том, что он заболел, которые посетили его голову после прихода смс, стремительно растаяли, а их место тут же заняли сомнительные и подозрительные, нашептывающие Химуро об измене и обмане. Уже у самого дома Мурасакибары Химуро стало не по себе от этой вынужденной игры в детектива. Разве он не должен доверять Ацуши, если он его любит? Ну, подумаешь, не захотел он сегодня встретиться, предпочел сексу поход за вкусняшками, и не ответил на звонок. Ерунда ведь? Тогда почему же Тацуя сейчас стоит, прячась за фонарным столбом, и ища глазами надуманного соперника, который, по его мнению, вот-вот должен подойти? Мурасакибара зашел в дом, и Химуро выдохнул. Тут же негромко посмеялся в голос над собой и поправил волосы. Глупо. Глупо все, начиная от мысли об измене и заканчивая преследованием. Тацуя всегда знал, что любовь делает людей чуточку глупыми, но он и подумать не мог, что иногда она полностью забирает у них мозги. Покачав головой, Химуро решил вернуться домой, но тут же обнаружил, что ноги не хотят его слушаться. Они настойчиво двигались в сторону калитки с табличкой «Мурасакибара», и Тацуя ничего не мог с этим поделать. Лицо Ацуши не выражало никаких эмоций. Увидев на пороге улыбающегося Химуро, сладкоежка выдал обычное «проходи» и тут же ушел обратно в комнату. У зеркала Химуро заметил пакет со свежекупленными вкусностями и, выудив из него пару шоколадных батончиков, последовал за другом. Мятые фантики от конфет на полу, полупустая бутылка газированной воды, начатый пакет чипсов на низком столике перед телевизором. И как логическое завершение этой картины — Мурасакибара с пультом в руке и леденцом на палочке зажатым между зубами. Химуро молча пересек комнату и сел рядом с Ацуши. Атмосфера ничуть не была романтичной, но Тацуе уже было хорошо от того, что он здесь, в доме возлюбленного. — Не знал, что ты любишь смотреть теле-магазин, — хихикнув, Химуро отвел взгляд от экрана в сторону Мурасакибары. — Не люблю… — причмокнув губами, Ацуши языком перегнал леденец из одного уголка рта в другой. — Это… тогда… может, я выключу его вообще? — Химуро продолжал улыбаться, вглядываясь в лицо центрового Йосен. Мурасакибара положил пульт на диван, видимо соглашаясь с предложением. Однако, когда экран погас, он продолжил в него смотреть, будто бы ничего не изменилось. Химуро особо не удивился, ведь Ацуши всегда был немного странным и отстраненным, но нотки легкого раздражения невольно все же зазвучали у него в душе. Мурасакибара разгрыз леденец и, обсосав от него палочку, бросил ее на пол. Хлебнул газировки прямо из бутылки и лениво зевнул. Сейчас трудно было представить, что на баскетбольной площадке этот человек способен активно двигаться, и что семьдесят процентов успеха команды зависит от его феноменальных способностей. — Ацуши… Я очень хотел тебя увидеть, — Химуро накрыл ладонью ладонь любовника. Ждать, что друг проявит инициативу, было глупо, поэтому Тацуя всегда сам делал первый шаг. — Я сильно скучал… Я… — Муро-чин, не нужно, — отдернув руку, Мурасакибара наклонил голову. Химуро сдержанно улыбнулся. Большой ребенок сегодня решил немного покапризничать. Пускай. Это добавит еще большей остроты, и позже выльется во что-то страстное и незабываемое. — Ацуши… — Химуро встал на диване на колени и, подобравшись совсем близко, положил ладони на широкое плечо друга. Подул ему в ухо, игриво зарылся носом в волосы, после чего лизнул его в щеку. — Муро-чин, бесишь, — Ацуши оттолкнул Химуро. Плюхнувшись на подушку, Тацуя понял, что Мурасакибара не шутит. Приподнявшись на локтях, Химуро строго глянул на друга, предчувствуя неприятный разговор. — Что такое, Ацуши? Может, объяснишь? Центровой громко засопел. Зная некоторые аспекты поведения возлюбленного, Химуро понял, что это не предвещает ничего хорошего. Не захотел сегодня встретиться. На той неделе отказался сходить в кино. Еще неделей ранее внезапно резко передумал ехать за город на источники. Химуро пытался себя не накручивать заранее, но все говорило о том, что Мурасакибара стал его избегать. Шуршание фольги, и вот Ацуши сидел с полным ртом шоколада. Нервничал. Химуро сглотнул слюну, уже четко представляя, что сейчас ему выдаст любимый. «Муро-чин, я больше не хочу с тобой встречаться». Все верно. Мурасакибара не отличался схватыванием информации налету, и поэтому не удивительно, что он сразу не понял, что происходит. Химуро первым поцеловал его, первым признался в чувствах, потом соблазнил. Ацуши повелся на сладкий запретный плод, но теперь, видимо, сожалел о содеянном. Или хуже того: ему все это было омерзительно. Химуро начала бить мелкая дрожь. Никогда больше не прикоснуться к Ацуши… Довольствоваться его обществом, не помышляя ни о чем большем, чем просто разговоры. Такое возможно? Навряд ли… Отчаяние было слишком сильным, чтобы продолжать бездействовать. Тацуя снова подорвался и, крепко обхватив Мурасакибару за шею, начал его целовать. Лоб, скулы, подбородок… — Ацуши, люблю… Люблю тебя, — Химуро казалось, что он сейчас задохнется. — Муро-чин… Муро-чин… — у Мурасакибары плохо получалось уворачиваться. — Разве тебе не противно это делать? Вот оно. Начало того, чего Химуро боялся сильнее всего. — Ацуши… Так хорошо… Люблю… — Тацуя старался не замечать сопротивлений возлюбленного до последнего. — Муро-чин! — широкая ладонь центрового легла Химуро на голову. — Хочешь, чтобы я тебя раздавил? — Не бросай меня… — Химуро не ожидал, что когда-нибудь будет так унижаться. — Муро-чин, что ты говоришь? — Мурасакибара ослабил давление руки на голову друга. — Ты ведь это пытаешься сделать? — в глазах Химуро заблестели слезы. — Ты… Ты больше не любишь меня? — Люблю… — Ацуши растерянно моргнул глазами. Химуро вздрогнул. Хотел что-то спросить, но слова застряли в горле. — Муро-чин, ты разве ничего не замечаешь? — Ацуши выдохнул. С минуту смотрел на Химуро, дожидаясь ответа, которого не последовало. — Ну? Муро-чин, вот здесь? — Мурасакибара покрутил пальцем вокруг своего лица. — Тебе челку подравняли? — Тацуя выдал первое, что пришло в голову. — Ты так раздражаешь… — Мурасакибара недовольно зарычал. — У меня прыщи! Химуро отказывался верить в то, что причина, по которой Мурасакибара его избегал, оказалась настолько банальной. А еще он был зол, что Ацуши своим поведением вынудил его опуститься до жалкого «не бросай меня». — Ты серьезно? — сложив руки на груди, Химуро недовольно глянул в полные невинной простоты глаза друга. — Муро-чин, разве это не ужасно? Как ты меня целуешь? — Ацуши брезгливо дотронулся до своей щеки. — Вот так, — Химуро подался вперед и чмокнул Мурасакибару. — Муро-чин, раньше ведь их не было, — Ацуши еще больше стал походить на маленького ребенка. — А сейчас, погляди, их целая куча… — А понятие «переходный возраст» тебе о чем-нибудь говорит? — Химуро заскрипел зубами. — Почему тогда у Муро-чина лицо чистое? — Ацуши! Потому что все люди разные! Кагами на той неделе первый раз побрился, а у меня только пушок над верхней губой появился. — Опять Кагами… Не говори о нем… — А ты не говори глупости. Все это временные явления, и не стоит меня так пугать больше. Протирай лицо лосьоном специальным, шоколад перестать есть… — Ну-у, Муро-чин! Ты такая же зануда, как тот доктор… — Какой доктор? — Мама меня на той неделе в поликлинику водила. Там был скучный старик в белом халате, который тоже сказал мне перестать есть шоколад, потому что он вредный. Но, Муро-чин, как ты себе это представляешь? — Очень просто. Ты не покупаешь больше сладости, начинаешь есть овощи… — Но я так сильно люблю шоколадки… — Если станет совсем невтерпеж, можешь съесть несколько кусочков горького шоколада. Он, говорят, полезнее… — Фу… Это совсем не то… — Я могу подсластить тебе его вкус этим, — Химуро снова полез к Мурасакибаре с поцелуями. — Муро-чин, это все равно не то! — Ну знаешь! — Химуро соскочил с дивана, нервно поправляя себе рубашку. — Значит тебя не настолько сильно расстраивает твое отражение в зеркале. Продолжай жрать шоколад, покрываться от этого еще больше прыщами, сидеть дома. А я… Ну не знаю… Пойду, что ли, мяч с Кагами побросаю! ~ Пройдя быстрым шагом пару кварталов, Химуро замедлился. Раздражение почти все сошло на нет, и только сбившееся дыхание напоминало о недавно состоявшейся ссоре. Химуро добрался до парка, купил себе мороженное и, плюхнувшись на ближайшую скамейку, стал поглощать лакомство, окончательно охлаждая свой пыл. Рядом хлюпал носом какой-то малыш, а его мать, сидя рядом на корточках, промокала его разбитую коленку влажной салфеткой. — Ох, сколько раз я тебе говорила, Кента-чан, не катайся ты на этом самокате. Вот, опять упал. Что нам с тобой делать? — Мам, ты что, не понимаешь? Я люблю кататься на самокате и не променяю его на что-то другое, даже если упаду еще сто раз, — ребенок ладошкой смахивал слезы. Химуро замер, услышав слова малыша, потому что их смысл открыл ему глаза на их проблему с Мурасакибарой. Невозможно заставить человека разлюбить то, к чему он прикипел всем сердцем. Нельзя заменить любимую вещь чем-то другим, потому что фальшивке, какой бы качественной она не была, никогда не превзойти оригинал. Химуро опустил голову вниз, разглядывая плитку у себя под ногами. Он любит Мурасакибару. Сильно, страстно, порой слишком несдержанно, и это прекрасно. Будет ли он чувствовать то же самое, если на место Мурасакибары поставить кого-нибудь другого? Да, Ацуши капризный, вредный (совсем, как его любимый шоколад), временами безгранично упрямый, но разве не эти качества делают его особенным для Тацуи? Мимо, громко болтая, прошла компания их ровесников, и один высокий парень своей прической напомнил Химуро Мурасакибару. Тацуя оглядел юношу с ног до головы, вгляделся в его лицо, и попытался заставить себя почувствовать к нему хоть что-то. Он не верил в любовь с первого взгляда, но ждал, что ему хотя бы просто будет приятно смотреть на эту почти идеально сложенную фигуру, на колышущиеся на ветру чуть удлиненные пряди волос. Тацуя даже попытался представить как он и этот незнакомец держатся за руки, как потом этот юноша наклоняется и касается своими губами… Стоп! Он же не Ацуши! Выбросив недоеденное мороженое в урну, Химуро со всех ног полетел обратно. Ему не терпелось извиниться перед любимым и попытаться сделать так, чтобы вся горечь от сказанного превратилась во что-то приятно сладкое. — Опять ты, Муро-чин? — Мурасакибара выглядел еще более уныло, чем утром. — Ацуши, я… Я шоколад тебе принес, — Химуро продемонстрировал пакет с вкусняшками. — Ха?! Издеваешься? — центровой Йосен, кажется, готов был «войти в зону». — Нет-нет, я серьезно. И это не горький, а твой любимый… обычный. С карамелью, с клубничным джемом… Ацуши, пустишь? Мурасакибара выхватил пакет со сладостями из рук Химуро, и только лишь тогда, когда внимательно изучил его содержимое, сделал шаг назад. — Снова теле-магазин? — Химуро не сдержал смеха, глянув в телевизор, как только они зашли в комнату. — Все равно заняться больше нечем… — Мурасакибара уже жевал арахисовый батончик. — Совсем нечем? — Химуро хитро прищурился, заскользив ладонями Ацуши по груди. — Муро-чин, я стесняюсь этого, — Мурасакибара покраснел, указывая на свое лицо. — Что скажешь, если пока я буду целовать тебя там, где их у тебя нет? — Химуро задрал край футболки возлюбленного. — Вот здесь, — он чмокнул Ацуши в живот, — и здесь, — его губы коснулись правого соска любовника. — Ах… Муро-чин… Это так… волнительно, — Мурасакибара сразу завелся. — У меня колени слабеют… Пойдем на диван. — Давай лучше сразу к тебе в комнату. Мне не терпится насадиться на твой большой твердый… — Муро-чин, — Ацуши запечатал рот Химуро поцелуем. — Ты такой пошлый в последнее время. — Это потому что, я очень тебя люблю, — Тацуя хихикнул, радуясь, что ему удалось развести любимого на поцелуй в губы. — Мне хочется делать с тобой всякие приятные вещи в постели. Больше не спрашивай меня, пожалуйста, не противно ли мне целовать тебя или что-то подобное. Я люблю тебя всего, любого, и даже, знаешь, я люблю каждый твой прыщик. — Муро-чин, ну зачем ты это сказал?! — Мурасакибара закрыл лицо ладонями. — У меня от этих слов больше не стоит… — Это поправимо, — Химуро взял Ацуши за руку и потащил к его комнате. — Сейчас мой язычок… — Муро-чин… Некоторые вредные вещи настолько приятны, что, пожалуй, не стоит полностью от них отказываться, обрекая тем самым себя на страдания. Жизнь коротка, и чтобы быть счастливым, порой полезно сворачивать с ровной дороги на извилистую. Главное вовремя вернуться обратно!