С милым рай в шалаше

- Как ты? Продержишься? - Да, все нормально. Мы бежали так быстро, как только могли. За нами погоня, слышались выстрелы, лай собак, зов полицейских. До хижины оставались считанные метры, но прежде, чем попасть туда, нужно было сбросить преследователей с хвоста. Наташа схватила пулю, из-под ее ребер вот уже час сочилась кровь, а я все удивлялся ее выносливости. Я всегда восхищался ею – такая сила в хрупком теле девушки. Она столько перенесла, но осталась стоять на ногах с гордо поднятой головой. Сейчас от нее требовалось чуточку усилий, но, как, истекая кровью, можно пробежать такое расстояние, не отставая от супер-солдата? Все мои удивления вмиг были разрушены – Наташа падает, обессилив от боли. Все внутри меня обрывается. - Держись, Нат, прошу, держись! – шепчу я ей на ухо, поднимая ее на руки. Мгновение она пытается вырываться, но в следующую секунду отключается. Глаза мутнеют, веки опускаются, а голова опадает назад. Я – Стив Роджерс – первый супер-герой, перенесший не одну схватку со смертью, но сейчас я будто котенок, загнанный в угол, начинаю метаться от дерева к дереву, выискивая глазами наше убежище. Руки шпионки опадают с моих плеч. - Господи, только не умирай, Нат! – говорю я ей на ухо, но ежесекундно повторяю это про себя, как молитву. Вот и она – заброшенная лесничья хижина. Я бросаюсь к двери, толкаю ее спиной и вваливаюсь в комнату. Все мои руки окровавлены, но это не моя кровь. Я мягко укладываю обмякшее тело Наташи на диван и осматриваю рану. Ткань ее рубахи вся пропитанная свежей кровью, а в некоторых местах уже образовались корки и прилипли к нежной коже шпионки. К черту одежду! Без нотки сомнений я резким движением срываю рубашку с тела Наташи и отшвыриваю ее в сторону. Из раны с прежним упорством начинают прорываться новые ручейки багровой жидкости. Заслонив им проход ладонью, я нащупываю аптечку в сумраке комнат. Не говоря ничего, я обматываю живот подруги бинтом, накручивая все новые и новые слои. Спустя минуту я закончил, отбросив все медикаменты в сторону, и принялся ждать. «Чего ты ждешь, идиот?» - спросите вы. Чуда. Только чудо сейчас может спасти ее жизнь. Я накрываю Наташу одеялом и продолжаю сидеть рядом с диваном на полу. В голове проносятся совершенно несвязные воспоминания. Воспоминания о ней. Наше первое задание. - Ты хоть щит то не забыл, Капитан Сосулька? - Очень смешно… Ее первая рана. - Давай помогу. - Отвянь, Роджерс, без тебя разберусь… Моя первая рана. - Ты не обязана это делать. - Нет, обязана. Ты спас меня… Поцелуй. - Это был твой первый поцелуй с сорок пятого? - Трудно найти девушку с таким багажом, как у меня… Ее странные фразочки, которые так смущают меня каждый раз. - Останься! - Нет, эта постель слишком тесная для нас двоих. - Я сказала, лежать, Роджерс! Ты теплый… А сейчас она с лицом, окаменевшим в ужасающей гримасе боли, лежит, не шевелясь, будто мертвая. Господи, нет, она не могла умереть. Я ведь все сделал, как она учила: наложил жгут, промыл рану, перебинтовал ее. Тогда почему ты без сознания, Наташа? Почему не откроешь глаза и не бросишь в мою сторону невинный, спокойный взгляд, хоть и полный жгучей боли? Почему не пошутишь надо мной, как раньше? Я уже начинал сомневаться в ее умении выкарабкаться из любой передряги, но тут ее веки задрожали и поднялись. Изумрудные радужки от мутных превратились в яркие и заблестели в тусклом освещении хижины. - Роджерс, - прокряхтела она, поморщившись от боли в боку, - Мы оторвались? - Конечно, - улыбнулся я, потянувшись рукой к ее лицу, - Мы уже дома, Нат, - с заботой произнес я, прикоснувшись к ее щеке. Я подождал три секунды, ожидая ее реакции. Я ждал всего, но явно не того, что она нежно потрется кожей о мою ладонь и глубоко вдохнет, превозмогая колющую боль в ребрах. Мои щеки залились краской, и я уже хотел отдернуть руку, но был остановлен. Романофф прикоснулась обеими руками к моей, заставляя погрузится пальцами в огненные волосы, берущие начало за ее ухом. Я замялся. Что она делает? Не успел я толком подумать, как она потянула меня на себя. Ничего лучше, чем приземлиться рядом с ней на диван, я не придумал. Это я и сделал. Лежа на спине, Наташа тяжело дышала, прикрывая глаза от все еще не отступившей боли, а я лежал рядом, неуверенно водя пальцами по ее плечу. Там я нащупал старый шрам. Тот самый, что она заработала, помогая мне спастись от Баки. Я, кстати, так его и не нашел. Романофф помогала мне: мы побывали во Франции, в Австрии, в Германии – везде, где когда-либо жители видели Зимнего Солдата. Но все было напрасно. Хотя, как же напрасно. Я нашел кое-что получше старого друга. Я нашел новую любовь. - Романофф, что ты делаешь? – спросил я, чуть дыша. Она провела рукой по своей ране и пробурчала что-то несвязное. Спустя пару минут я наконец услышал отчетливый ответ: - Я люблю тебя, Роджерс, - я застыл. Она сказала то, чего я ждал с того момента, как она первый раз поцеловала меня. Нет, не на эскалаторе, а во Франции. Тогда нас засекли, мы скрывались в хижине за городом, похожей на эту и провели отличный вечер за просмотром фильмов. В один момент она заползла ко мне на колени, свернулась колачиком, а когда я хотел разбудить ее, она притянула меня к себе и поцеловала. Я много дней ходил сам не свой, спрашивал ее, зачем она сделала это, но мои вопросы оставались без ответов. А сейчас она вложила в эту короткую фразу все свои оставшиеся силы. Наташа устала и была истощена, ведь мы уже около двух дней без передышек бежим от агентов Гидры, которые скрывались под обмундированием полицейских. А еще я чувствовал ее эмоции. Странно да? Обычно эмоции видят или принимают, но я почувствовал. По-настоящему почувствовал, как плотная маска шпионки потрескалась и осыпалась. Три слова, а сколько в них чувств? - Романофф, у тебя бред, тебе нужно отдохнуть… - Бред? – взбунтовалась она, поднявшись на локтях и сморщившись от неприятной боли, - А я ожидала услышать, что ты тоже любишь меня. Я раскраснелся. - Ну, я же вижу, - продолжила она, - Ты втюрился в меня, Стив, - усмехнулась она, - Я права? Я, будто виновато, опустил лицо, скрывая улыбку до ушей. Она раскусила меня. Я оказался и не таким крепким орешком для нее. - Может быть и права, Романофф, но… - К чему все эти «Романофф», «Агент Романофф»? Может перестанешь, Стив? Тебе девушка только что в любви призналась, а ты… - Наташа, - строго оборвал я ее, но последовал просьбе больше не называть ее по фамилии, - У тебя рана, ты устала, истощена и тебе нужен покой, - я встал с дивана и отошел в сторону, а шпионка сопроводила мои действия возмущенным мычанием. Или это был стон? Господи, Роджерс перестань думать об этом. Увидев в стороне рубашку рыжей , я подобрал ее и, уже собираясь уходить, но напоследок окинул напарницу взглядом. Она улыбнулась мне и будто просящим взглядом проводила до дверного проема. - Ты права, Нат, я люблю тебя, - внезапно для всех заговорил я, - А сейчас тебе нужно поспать, Нат. Я закрыл дверь и ушел, так и не увидев, как она, улыбаясь, прикрыла глаза и уснула, обнимая подушку.